Букет чайных роз

      Солнце лениво, слишком сонно, выкатывалось из-за горизонта, постепенно заполняя лучами улицы и освещая очередной февральский день.       Сквозь отступающий недлительный сон, Юля чувствовала на своём теле чужие прикосновения. Лёгкие поглаживания по оголённой, не прикрытой одеялом, ноге, приносили мурашки и чувства приятного томления внизу живота. Мягкие подушечки пальцев прошлись выше, по бедру, останавливаясь где-то в районе талии и перемещаясь на плоский живот.       — Доброе утро, — прошептал ей на ушко мужчина, заметив приоткрывшиеся веки. Губы прикоснулись к мочке, чуть оттягивая её зубами.       — Доброе, — сладко протянула девушка, чувствуя, как его руки крепче перехватили поперёк живота, притянув вплотную к себе. Обнажёнными ягодицами она ощущала всю силу его утреннего возбуждения.       — Как спалось? — поинтересовался Пчёлкин, чуть потираясь затвердевшим членом об её бархатную кожу.       — Лучше всех, — Юля немного развела ноги в стороны, когда мужские пальцы, очертив контур пупка, двинулись ниже, игриво лаская промежность, но не прикасаясь к клитору и не проникая внутрь.       — Что снилось? — на выдохе спросил он, когда её рука, обхватив его член, провела вверх-вниз, размазывая естественную скопившуюся смазку. Его пальцы, в отместку за эти дразнящие ласки, вошли внутрь неё, но не полностью, а лишь наполовину.       — Ничего, — протянула она, выгибая спину и толкаясь бёдрами вперед, навстречу его движениям. Витя точно, жучара такой, специально спрашивает это, только чтобы раздразнить её сильнее: ведь прекрасно знает, что ей ничего не снилось, поскольку, всю эту ночь напролёт, они не спали, упиваясь телами друг друга, и заснули лишь под утро, примерно около четырёх часов.       — Совсем-совсем ничего? — поцелуи сместились на шею, оставляя мокрый след.       — Совсем… — простонала она, когда мужские пальцы, в очередной раз войдя внутрь, согнулись, задевая слишком чувствительную точку.       — А мне вот приснилось кое-что… — хрипло проговорил он, сменив пальцы на член, заполняя её сразу же на всю длину. Чуть согнув женскую ножку в колене, развёл ноги ещё шире, изменяя угол проникновения. — Посмотри на меня.       Повернув голову, она приоткрыла веки, встречаясь затуманенным взором изумрудных глаз с его лазурными, что сейчас, из-за сильного возбуждения, стали на несколько оттенков темнее.       — Приснилось, что ты делаешь своим ротиком одну интересную вещь, — произнося эти слова, он совершал медленные толчки, разнося удовольствие по их телам. — Понимаешь, о чём я?       Юля лишь промычала в ответ что-то нечленораздельное, опять выгибая спину дугой, ведь его пальцы опустились на набухший клитор, совершая круговые поглаживающие движения. Он точно хочет свести её с ума.       — Ответь мне, — буквально потребовал Витя. — Иначе я остановлюсь.       — Поняла, да… — после её фразы, движения стали резче и быстрее, чем были до этого. Подобные разговоры во время близости ещё сильнее распаляли жар, заставляя буквально выгорать изнутри пламенем.       — Ты такая горячая, — прошептал Пчёлкин, утыкаясь носом ей в висок и чувствуя приятный цитрусовый аромат духов, который, казалось, за длительное время использования, уже проник под кожу, прочно оседая в тканях. Крепкая ладонь, с массивным золотым браслетом на запястье, обхватила упругую женскую грудь, а пальцы зажали между собой набухший сосок.       Шатенка цепко сжала пальцами края подушки, закусив нижнюю губу. Вильнув бедрами, сменила угол проникновения. Витя, хрипло прорычав, вышел, отчего Юля разочарованно простонала. Подхватив за талию, он уложил её на живот, наваливаясь сверху. Мучительно-тягучая пустота, длившаяся, как показалось Пчёлкиной, несколько десятков минут, наконец, исчезла. На смену ей пришла новая, прокатившаяся по телу, волна возбуждения, когда Витя опять, проведя членом по влажным складкам, вошел в неё.       — Тебе хорошо со мной? — услышала она. Мужчина, вплотную пригвоздив её своим телом к кровати, совершал быстрые толчки бёдрами, удерживая её руки над головой и сплетая пальцы.       — М-м-м… — сладко простонала Юля сквозь приоткрытые искусанные губы, прижимаясь щекой к подушке. — Очень…       — Скажи ещё раз.       — Хорошо, очень хорошо… — подавив словами очередной стон, ответила она. — Витя… быстрее, пожалуйста.       Прикусив зубами тонкую кожу на шее, покрывшуюся испариной, он сплёл их пальцы крепче, переходя практически на сумасшедший ритм. Долгожданный оргазм, накрывший обоих с головой, распространялся по всему телу яркими лозами — такими, какими плетётся сладкий виноград. Юля дрожала всем телом, пока судорога, сводившая конечности, пропитывала насквозь каждую мышцу. Витя, совершив последние глубокие толчки, глухо застонал, изливаясь внутрь.       Перекатившись на спину, Пчёла устроил голову на подушке, переводя взгляд на наручные часы. Он отметил, что уже опаздывал на важную встречу с инвесторами, но, проснувшись сегодня утром, не смог уйти просто так. Юля манила его к себе — так, как жертва манит к себе хищника.       Глядя на супругу, до сих пор приводившую дыхание в норму, он усмехнулся от мысли о том, что, на самом-то деле, был бы не прочь опять повторить этот забег. Полностью раствориться в ней, забывая обо всём и мысленно посылая всех нахер.       — Всё в порядке, маленькая? — придвигаясь к ней ближе и убирая спутанные каштановые волосы с плеч, спросил он.       — Нормально, — повернув голову в его сторону, Юля вымученно улыбнулась.       — Понравилось? — лукаво усмехнувшись, поинтересовался Витя.       — Безумно, — чуть приподняв голову, она прикоснулась своими губами к его.       — Не сомневался в этом, — утянув её в более глубокий поцелуй, похвалил себя мужчина.

***

      Март, 1995 год       — Волнуешься?       — Не знаю, — неопределённо пожав плечами, Юля перевела взгляд в окно, рассматривая сквозь стекло прохожих людей. Несмотря на то, что началась уже вторая неделя марта, снег валил крупными хлопьями, засыпая землю. Температура воздуха была примерно минус три, отчего девушка сильнее куталась в пальто, согревая руки возле печки. — Вроде как, внутри понимаю, что возвращаюсь туда, где работала ранее, но как-то всё равно тревожно.       Юле всё же удалось уговорить Витю о своём возвращении на работу и сегодня, спустя долгий период времени, был её первый рабочий день. Когда она, позвонив Фролову пару дней назад, изъявила о своем желании вернуться, тот ответил, что не сомневался в том, что такой добросовестный сотрудник, как Юлия Пчёлкина, вернётся на свой пост, не позволив кому-либо другому его занять.       — Уверен, что всё будет отлично, — Витя ободряюще улыбнулся, взяв супругу за руку, сплетая пальцы. В голове пронеслись картинки почти четырёхлетней давности, когда он, точно также, держа за руку в машине, провожал её на практику. Только тогда она была ещё его девушкой, а сейчас — законной женой и матерью его ребёнка. — Даже не сомневаюсь в этом. Ты ведь настоящий профессионал, чего бояться?       — Ну, а вдруг я весь свой навык растратила? — девушка повернула голову в его сторону. — Тем более, боюсь я больше не за работу, а за Аришку. Она ведь никогда так надолго без меня не оставалась.       — Талант не пропьёшь, — мужчина хохотнул. — А по поводу Ришки, переживать, думаю, не стоит. Раиса Фёдоровна справится, я уверен. Видела, как она сразу на руки к ней пошла и тут же вообще забыла о нас?       Действительно, Раиса Фёдоровна смогла расположить к себе, с первой секунды общения, как Витю с Юлей, так и их дочку. Пчёлкин изначально довольно-таки скептически отнёсся к новости о том, что Юля уже нашла няню. По его мнению, смотреть за их ребёнком должен был «свой» человек, на которого у Пчёлы было бы полное досье, включая медицинскую карту, начало которой было положено ещё в детском саду.       Бывшая Колесникова смогла переубедить супруга в том, что Раиса Фёдоровна — тот человек, которого они ищут. Она сразу сказала, что не позволит, чтобы люди из охраны Вити подыскивали няню для Арины. Зная тех парней, они бы привели какую-то молоденькую девицу, которая не сможет даже одеть ребёнка для прогулки по погоде, не говоря уже о чём-то большем. Пчёлкина, взяв у Сони номер телефона, пригласила женщину к ним домой, побеседовать за чашечкой чая и посмотреть, как та будет вести себя с Ариной. Девочка поначалу не то, чтобы боялась — скорее, стеснялась незнакомую тётеньку, заявившуюся к ним домой. Малышка смущённо прятала личико в изгибе шеи отца, жмуря голубые глазки. Но, спустя примерно полчаса нахождения Раисы Фёдоровны в квартире, сама попросилась к ней на руки. Видимо, детский разум понял, что, раз родители уже столько времени ведут оживлённую беседу с этим человеком, значит, ей можно доверять. Тем более, раз уж мама с папой рядом, с ней точно ничего не случится.       Пчёлкин, хоть и сразу же проникся некой симпатией к женщине, всё же нарыл на неё, с помощью своих людей, досье, где были детально прописаны все пункты её биографии: родилась в семье учителей, после школы поступила в университет на агронома, параллельно подрабатывая санитаркой в больнице; муж умер два года назад от сердечного приступа, есть дочь и два внука; пенсионерка. Ничего необычного в старушке нет — простой человек, воспитывавшийся суровыми реалиями Советского союза. Юля с Витей постепенно стали оставлять дочку на женщину, сначала на часок, а потом и более. Ариша не капризничала вовсе, полностью увлекалась в процесс игры, кушала с аппетитом и на прогулку одевалась без истерик. Но стоило только хотя бы одному из родителей переступить порог квартиры, как она тут же бежала к ним с распростёртыми объятиями, при этом заливисто хохоча.       — Па-па, — по слогам произносила девчушка, когда Витя брал её на руки. У мужчины в этот момент чуть ли не замирало сердце. Обычное повседневное слово из четырёх букв, которые она так смешно растягивала, пытаясь произнести без ошибок, вызывало в нём внутренний переворот всех органов. Он, будучи подростком и меняющий девушек как перчатки, ещё до встречи с Юлей, никогда бы не подумал, что его назовут папой.       — Карамелька моя, — всегда ласково шептал он, целуя её в золотистые, чуть кудрявые на концах, волосики.       Юля всегда умилялась, глядя на подобную картину. Суровый бизнесмен, держащий в страхе всю Москву, рядом со своей годовалой дочкой, которая всегда с нетерпением ждала его возвращения с работы, становился мягким, будто расплавившийся в микроволновке зефир с шоколадной глазурью. Пчёлкина абсолютно не прогадала, когда в роддоме, впервые взяв Аришу на руки, поняла, что та, целиком и полностью, будет папиной дочкой. Юлю она, безусловно, тоже любила, и первым словом было именно «мама», но только с Витей она строила лучшие замки из кубиков, ела самую вкусную овсяную кашу, которой тот кормил её с ложечки, и крепко-накрепко засыпала, обнимая плюшевого зайца, когда любимый папа читал ей на ночь сказку.       — Раиса Фёдоровна справится, не переживай, — из грёз Юлю вывел голос супруга. — Вон, сколько на своем веку детей-то понянчила.       Женщина, хоть и была возрастом чуть старше шестидесяти, детей успела понянчить, действительно, не мало. Сначала просто сидела с соседскими детьми, когда её об этом просили, а позже стала чуть ли не по карьерной лестнице подниматься; если кому нужно было оставить своего ребёнка на пару часиков у ответственного человека, — все сразу же обращались к ней.       — Вечером постараюсь встретить тебя, — поцеловав Юлю на прощание в губы, сказал Пчёлкин. — Удачи.       — Спасибо, родной, — стерев с уголка его губ остаток своего блеска, девушка подхватила с заднего сидения сумочку. — До вечера.

***

      За время отсутствия Юли, в редакции почти ничего не изменилось: сонные сотрудники всё так же, заваривая слишком крепкий кофе, сидели, согнувшись в три погибели, за ноутбуками, и печатали очередную статью; Фролов, уже в который раз, отчитывал кого-то за неуспеваемость у себя в кабинете, — хоть он и восседал в другом крыле здания, слышно его было повсюду. Единственное, что потерпело изменения за эти полтора года — сотрудники, половину из которых Юля видела впервые. Когда она уходила в декрет, большую часть мест занимали люди более элегантного возраста; сейчас же на смену им пришли молодые ребята — видимо, только получившие свои дипломы.       — Юлька! — завизжала на весь отдел Соня, завидев подругу. Другие работники, испугавшись резкого визга, оторвались от своего дела, недовольно глядя на блондинку.       — Привет! — девушки обнялись, радуясь, что, наконец, увиделись. Брагина, честно, и не сомневалась в том, что Юле удастся уговорить Витю по поводу её возвращения на работу.       — Рада, что ты вернулась, — начала оживлённый разговор Соня, когда они направились к рабочему месту Пчёлкиной. — После твоего ухода, мне и поговорить не с кем. Одни новички тут теперь.       Рабочее место осталось у Юли то же самое, что и было до ухода. За всё то время, что девушка отсутствовала, никто, видимо, не проводил тут даже самую малейшую уборку. Стоит поинтересоваться, за какие такие труды уборщице платят зарплату? На поверхности стола скопилось приличное количество пыли, экран компьютера также покрылся ею, будто кора лесного дерева мхом. Стул предательски заскрипел, когда она поставила на него сумочку, тяжело вздыхая. Кажется, прежде чем приступить к работе, придётся провести небольшую влажную уборку.       Вооружившись предварительно смоченной в холодной воде тряпкой, которую нашла в кладовой, Пчёлкина принялась тщательно стирать серую пыль, из-за которой белоснежная поверхность стола казалась почти что чёрной. Видя, что с тряпки срочно нужно смыть всю скопившуюся грязь, поскольку пыль уже не оттиралась, а лишь сильнее размазывалась по столу, Юля, обернувшись, случайно зацепила локтем проходящего слишком близко к ней мужчину, в руках которого была чашка с ароматным кофе. Напиток, от резкого сотрясения, расплескался по краям чашки, обжигая мужские пальцы.       — Ой, простите, пожалуйста! — извинилась девушка, состроив виноватое выражение лица. — Не заметила вас.       — Ничего страшного, — добродушно улыбнулся мужчина, стряхивая с пальцев растворившийся от горячей воды кофеин, капельки которого упали прямо на паркет. — Мне не стоило проходить так близко, нарушая ваше пространство.       — Не видела вас тут раньше. Вы один из новеньких? — поинтересовалась Пчёлкина, когда они вдвоём направились в сторону уборной, чтобы вымыть руки: Юле от пыльной тряпки, мужчине — от липкого кофе.       — Когда меня так называют, ощущаю себя учеником, пришедшим в новый класс, а не двадцатисемилетним мужчиной, работающим в одной из самый престижных газет Москвы, — включая тёплую проточную воду и смывая остатки напитка, незнакомец хрипловато посмеялся. — Но, если вам так хочется, можете называть меня новеньким, я не против.       Вымыв тряпку и повесив её сушиться на батарею, Юля ополоснула руки с мылом, после вытирая бумажным полотенцем.       — Вадим, — мужчина протянул ей руку. — Приятно познакомиться.       — Юлия, — она приняла его ладонь, ощущая весьма крепкое пожатие. — Взаимно.       — Может, кстати, на «ты» перейдём? Коллеги же, вроде как?       — Почему бы и нет? — Юля улыбнулась, переведя взгляд вниз и отмечая, что их руки до сих пор сцеплены между собой. Кожа у мужчины была очень тёплой и будто бы посылала невидимые импульсы по всему телу, собираясь после в один клубок где-то в районе сердца.       У Сафонова и самого в грудине будто бы что-то прострелило — про себя кареглазый отметил, что такую девушку, как Юля, он, пожалуй, впервые видит в жизни. Заметив её взгляд, направленный вниз, поспешил разорвать рукопожатие, тем самым разрывая и едва ощутимый разряд тока, прошедший сквозь кожу. Пчёлкина принялась прокручивать на фаланге безымянного пальца обручальное кольцо — она всегда так делала, когда начинала нервничать. Брюнет про себя разочарованно выдохнул, когда заметил тоненький ободок на пальце левой руки. Неужто наивно полагал, что Юля может быть свободна?       — А ты тоже одна из новичков? Вроде, раньше не пересекались, — Вадим нарушил неловкую паузу, когда они, наконец, выйдя из кафельного помещения, двинулись по ступенькам вверх, на нужный этаж.       — Престарелый новичок, если можно так сказать, — хохотнула Пчёлкина, минуя широкий коридор, первой заходя в отдел, направляясь к своему рабочему месту. — Работала здесь до декрета, сейчас вернулась.       — Ну, надеюсь, сработаемся, — Вадим, подхватив её руку, невесомо прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. — Рад знакомству.       — Взаимно, — голубоглазая снова улыбнулась, провожая взглядом его удаляющийся силуэт.       — Ну, и? — когда Юля подошла к столу, к ней буквально подлетела Соня, распихивая остальных на своём пути. Она была безмолвным свидетелем этого разговора.       — Что? — переспросила шатенка, по ровным стопкам раскладывая бумаги, которые ей торжественно вручил Фролов, едва она зашла сегодня к нему в кабинет.       — Ты видела, как он смотрел на тебя? А улыбался как?       — Сонь, — Юля сразу поняла, что подруга имеет в виду, поэтому решила тут же пресечь всё это дело. Зная характер подруги, та уже, по всей видимости, в голове расписала себе целый план дальнейших действий, абсолютно не принимая во внимание факт того, что у Юли, вообще-то, есть семья. — Что за разговоры вообще?       — Только не прикидывайся, что не заметила этого, — Брагина толкнула её несильно в плечо. — Только дурак не поймёт, что ты ему понравилась.       — В таком случае, соболезную. У меня есть муж и другие меня не интересуют, ты прекрасно это знаешь.       — Муж, — фыркнула блондинка, покачивая головой. — Мужья у всех есть. Но когда такой красавчик на фоне маячит, то почему бы и не попробовать?       — Ты совсем с ума сошла уже? — возмутилась Пчёлкина. — И не ори ты так, на весь этаж слышно.       — А ты вот, между прочим, спиной стоишь сейчас и не подозреваешь даже, как он тебя взглядом прожигает.       — Он меня взглядом прожигает, потому что сочувствует, что у меня подружка крышей совсем уже съехала. Если он тебе так понравился, так и закрути с ним сама. Ты-то у нас теперь свободная дама.       — А я не говорила, что он мне понравился. Я кудрявых, между прочим, не люблю.       — Зато брюнеты как раз в твоем вкусе, — съязвила Юля, присаживаясь на стул после того, как, наконец, закончила раскладывать документы. — Так что дерзай!       — Ну уж нет, подружка, спасибо, — заговорщически улыбнулась блондинка. — Оставлю его тебе.       — Ты неисправима, — Юля тяжело вздохнула, складывая руки на груди.       — Другой не стану, дорогая, — послав театральный воздушный поцелуй, Соня принялась отходить спиной к своему столу, попутно подмигивая. — Но всё равно подумай над моими словами!       Пчёлкина лишь улыбнулась, покачивая головой.