Why don't you stay?

— тебе будет больно, когда ты полюбишь меня. но я положу к твоим ногам весь мир, когда полюблю тебя.

***

      Чего он хотел? Честно, Ким сам не знал. На него навалилось столько проблем, что думать о чувствах он просто не успевал. Прошёл месяц с того момента, как он защитил Порчэя от головорезов Вегаса и разобрался с некоторыми тайнами отца. Только вот эти тайны принесли ещё больше тайн в его неспокойную жизнь, заставив решать всё в одиночку. Он не мог рассказать Кинну про тайную организацию, которой отец заставил его управлять, не мог рассказать о собственных душевных метаниях, не мог рассказать о том, что банально устал. Его единственный островок спокойствия сейчас не разговаривал с ним и делал вид, будто Кима не существует. От этого было лишь больнее нести на себе ношу из тайн и лжи.       Ким собирался извиниться ещё месяц назад, собирался поговорить, но отец разрушил все его планы, пресекая на корню любую попытку уйти. Он понимал, что должен подчиниться отцу ради безопасности братьев, иначе могут умереть не только Танкхун с Кинном, а ещё и Порш с Чэем. Этого Ким допустить никак не мог, поэтому следовал приказам отца с того самого дня. Защитить Порчэя в баре было его собственной инициативой, на которую отец согласился. И, вероятно, старик уже давно в курсе чувств сына, которые тот так упорно скрывает, поэтому и ведёт эту игру, ставя Кима перед тяжёлым выбором: власть или чувства?       Ким этот выбор давно сделал.       В руках гитара, а перед ним камера. Строчки песни сами льются из уст, превращая всё в иной мир, где нет боли, крови и слёз. Есть только чувства, о которых он молча кричит. Есть только невысказанная любовь, к которой он готов и ради которой отдаст всё. Ким готов пожертвовать всем миром, чтобы спасти Чэя. Готов положить весь мир к его ногам. Готов и сам подчиниться, если Порчэй захочет этого. Ким, правда, больше не может выносить это одиночество, в котором тонет. Ему нужен Чэй, как глоток свежего воздуха. Нужен, чтобы оберегать и любить. Нужен, как островок спокойствия, в котором Ким сможет почувствовать себя лучше. И он сделает всё для счастья ангела со светлой улыбкой и белоснежными крыльями. Обязан сделать.       Песня длится будто вечность, но для мира это лишь несколько минут. Несколько минут, наполненных искренними чувствами, которые Ким хочет рассказать. А после произносит короткое: «Это для Порчэя», зная, что слова песни скажут сами за себя. Это первая мелодия, которую они сыграли вместе, первая мелодия, которая стала началом их истории и которая рассказывает её по сей день. Ким готов петь её снова и снова, если Чэй попросит. Но сейчас он выключает камеру и убирает гитару, отправляясь вниз. С собой у него только ключи от машины и телефон, потому что он едет домой. Они должны поговорить сейчас или уже никогда.       На дорогу уходит не больше двадцати минут, но руки всё равно слегка дрожат от волнения. Младший мафиози действительно не знает, как отреагирует младший Киттисават на его появление в доме. Обычно всё это заканчивалось тотальным игнорированием, а Танкхун только добавлял масла в огонь, заставив Кима пройти все круги ада своими речами о том, какой он козлина и о том, что младшему не стоит появляться дома. Сейчас Киму плевать на слова Танкхуна, ведь у него есть цель. Цель, которая находится прямо за дверью огромной комнаты в этом огромном особняке. Ким, вероятно, уже готов.       Он нажимает на кнопку «отправить» в телефоне, а после ждёт. Ждёт ровно две минуты, а потом стучится в чужую дверь. Порчэй не отвечает какое-то время, а после распахивает её, показываясь на пороге. На его щеках слезы, а глаза слегка покраснели, но он выглядит всё таким же милым и до боли родным. Его хочется прижать к себе и не отпускать. Хочется долго целовать и слушать его рассказы. Хочется держать за руку и показать весь мир. Просто хочется быть рядом и слушать сердцебиение. Но Ким ждёт. Он не решается подходить ближе, не решается делать что-либо против воли Порчэя.       Порчэй сам стирает грань.       Он влетает в него на всей скорости и крепко обнимает, утыкаясь заплаканным лицом куда-то в шею. Ким умирает в первый раз. Руки сами обхватывают чужую талию, а нос утыкается в макушку юноши, пока сам малыш доверчиво жмётся всем телом и продолжает всхлипывать. Сердце бьётся намного быстрее, чем раньше, а дрожь в руках становится явнее, но Ким не может позволить себе сейчас слабость. Сначала он должен защитить маленького ангела, который сбивчиво шепчет что-то про то, что Ким идиот и лучше бы он не приходил. Старший знает, что это ложь и вредность мальчишки, поэтому лишь покорно соглашается с его словами и целует в макушку. Они так и стоят в дверях, кажется, целую вечность. Охрана, проходящая мимо, ничего не говорит, но странно смотрит. Киму плевать. В его руках сейчас самое ценное сокровище, которое он не может потерять. Не теперь, когда всё встало на свои места. — Я здесь, Чэй. И я правда никуда не уйду. — шепчет тише обычного, приподнимая личико младшего за подбородок и целуя его щёки. Он собирает солёные слёзы губами, шепчет успокаивающие слова и мягко заводит Порчэя в комнату, чтобы затем незаметно запереть дверь. После этого остаются лишь они и их чувства. — Всё хорошо. — Зачем ты вернулся? — спрашивает также тихо, сжимая руки на чужих плечах и сминая ткань чёрной футболки. До сих пор поверить не может, что всё это реальность, что Ким рядом и прижимает его к себе. В голове звенит пустота, потому что чужие руки сильные и тёплые, а запах успокаивает. — Зачем, Пи’Ким? — Потому что… — он хочет сказать это, но слова не хотят срываться с его губ. Он не умеет выражать чувства словами. Даже сейчас не может, когда Порчэй смотрит на него с огромной нежностью и любовью. Младший ждёт, но ответ долго не следует. В чужих кофейных глазах пропадает искра надежды и Чэй отворачивается, отталкивая чужие руки. — Я не хочу, чтобы ты играл со мной. — говорит хлёстко, будто пощёчину бьёт. Ким себя именно так и чувствует, едва ли не задыхаясь.       А потом целует. Поворачивает лицо Чэя к себе и нежно целует, прижимаясь своими губами к его. По-другому выразить чувства не может, лишь покрепче обнимает и ощущает, что Порчэй сдался. Младший отвечает ему, снова плачет, но Ким знает, что сможет забрать всю боль и все слёзы. Он целует без особого напора, чувствует, что Порчэй сам тянется, прикусив его губу, кажется, в отместку. Старший отдаёт ему власть в поцелуе, отвечает на каждый укус, позволяет попробовать что-то новое. Дальше не заходит — рано ещё. Отстраняется медленно, глядя в кофейные глаза и молча выражая собственные чувства.       Порчэй теперь понимает. Молчит, думает какое-то время и медленно кивает, снова утыкаясь лицом куда-то в шею. Ким с лёгкостью подхватывает его на руки и отправляется к кровати. Он устраивается у изголовья, а Чэй укладывает голову на его плечо, позволяя покачивать себя, как маленького ребёнка. Проходит, наверное, целая вечность, прежде чем Порчэй засыпает. Ким замечает это сразу же, но покачивать не перестаёт. Уходить тоже никуда не собирается, даже если явится Танкхун или отец собственной персоной.       Он вернулся к своему островку спокойствия. Вернулся к маленькому ангелу, которому нужна любовь так же, как и ему. Вернулся к тому, с чего они всё начали: нежные искренние чувства и неловкие встречи. Ким не готов отпустить Чэя, не готов оставить его одного. Ким даже и не собирался, но судьба решила всё за него. Он не хотел, чтобы так получилось, но иначе поступить не мог. Младший мафиози, если честно, не простил бы себя, если бы был на месте Чэя, но у ангела слишком много любви и добра внутри, которые он готов давать всем. Ким готов это принять.       Он и сам не заметил, как за окном начало темнеть. Послышался стук в дверь, который отвлёк Кима от мыслей. Он надеялся, что это не Танкхун, ведь этот шумный ураган безумия может разбудить спящего мальчишку.       Надежды почти оправдались.       На пороге комнаты стоял Порш. Он смотрел на них внимательно, с лёгким удивлением, ведь никак не ожидал такого поворота событий. В глазах Кима он мог прочесть лишь «Ты сам виноват, что не интересовался его личной жизнью» и увидеть, как тот крепче прижимает подростка к себе. Вызывает ли это гнев? Возможно. Но Порш понимает, что всё же виноват. — И давно у вас отношения? — смотрит цепко, пытаясь понять, какие намерения у Кима. А Ким очень серьёзен. — Спросишь у него сам. — шепчет тихо в ответ, целуя Порчэя в макушку. Младший начинает слегка ворочаться в его руках, но всё также утыкается носом в шею, пока Ким снова начинает его покачивать. — Зачем пришёл? — Узнать, зачем ты крутился возле комнаты моего младшего брата. Теперь вижу, что не просто так. — Порш настроен серьёзно. Он злится ещё больше, ведь не хочет, чтобы Порчэю разбили сердце. — Не смей обижать его, Ким. Я не шучу. — Я тоже. — смотрит с таким же холодом, с каким смотрит Порш, а после взгляд теплеет, когда Чэй мягко цепляется за него рукой и что-то сонно бормочет. С губ само собой срывается тихое «Я здесь, ангел мой», но Киму, очевидно, плевать, что кто-то ещё есть в комнате. Ким счастлив, что Чэй сейчас спит в его руках и доверчиво жмётся.       Он даже не помнит, в какой момент ушёл Порш. Не обратил внимания, если честно. После же сам задремал на какое-то время, но проснулся, как только Порчэй начал ворочаться. Младший слегка потянулся и мягко сполз на кровать, заставив Кима распахнуть глаза. Страх. Вот, что он испытал в эти несколько секунд. Страх, что Порчэй уйдёт и оставит его. Страх, что его первые чувства окажутся растоптаны также, как были растоптаны чувства самого Чэя. Ким знает, что заслужил это, поэтому готов положить голову на плаху и дать Порчэю самому решать, что с ним делать. В конце концов, он уже связан по рукам и ногам. Он уже отдал своё сердце этому ангелу со светлой улыбкой и белоснежными крыльями. — Я есть хочу. — смущённо бормочет Порчэй, устраиваясь под боком у Кима и получая ещё одну порцию объятий и поцелуев.       Ким готов сделать всё, чтобы Порчэй был счастлив.