Встреча, изменившая всё

Феш стоял в душевой кабине, склонив голову и позволяя упругим струям воды бить по его плечам и стекать по телу вниз, смывая усталость и напряжение. Он только что вернулся домой, с трудом избавившись от надоедливых директоров. Лучше бы он все это время провел в спортивном зале — только физические нагрузки помогали ему забыться. Но они не помогали забыть ее. Глаза Феша были закрыты, черные ресницы слиплись от воды, и он думал о том, что происходило в его жизни. В ее жизни. Он уже чертову тысячу раз думал об этом, о том, что может не стоило так отшивать девушку, ведь на самом то деле она ему очень сильно нравилась. Может быть, он был не прав? Может быть, был другой выход? Может быть… Нет, не может. Он поступил логично. Все просчитал. Продумал. За исключением того, как фигово ему будет. Но это мелочь. Любить — значит защищать. А он любил слишком сильно, чтобы забить на это, пустить на самотек или довериться случаю. Раньше Феш не знал, что любовь — это сила, с которой нужно считаться. Теперь понял. Любовь — слишком серьезный противник. Его не следует недооценивать. Кончиками пальцев он коснулся своей новой татуировки, набитой на груди — со стороны сердца. Тонкая нить в виде символа бесконечности, переходящая в неровную линию пульса. Когда тату-мастер набивал ее, пытался пошутить про разбитое сердце, но Феш послал его. И тот тотчас перевел разговор. Кожа все еще саднила, но ему было плевать. Эта минималистичная татуировка многое для него значила. Парень усилил напор и запрокинул голову назад, так, что на шее натянулись жилы. Теперь вода била его по щекам. Сколько он так простоял, Феш и сам не знал — слишком сильно загрузился мыслями. И очнулся только после того, как в ванную комнату постучалась мать. Только тогда он выключил воду, оделся и, накинув на мокрые плечи полотенце, вышел. Влажные спутанные волосы падали на лоб, и от них по шее стекали редкие капли. Выйдя из комнаты парень прошёл в свою комнату. Феш лёг на кровать, закинув рук за голову, и погрузился в свои мысли. Феш сам не заметил, как заснул, и ему снилась Василиса — она лежала на золотом песке, одетая в его белую, соблазнительно расстегнутую рубашку. И прозрачные волны касались ее согнутых в коленях ног. Ветер играл с ее волосами. Она заливисто смеялась и манила Феша к себе. Почему-то он шел к ней невообразимо долго, ступая босыми ногами по нагретому солнцем золотому песку. А когда все-таки добрался до Васи, зазвонил телефон. И он проснулся. В это же время яркая молния осветила его комнату. Отвечать на звонок Феш не хотел, но все же заставил себя найти на кровати телефон и прижал его к уху. Это была Василиса. Он сразу понял, что с ней что-то случилось — слишком испуганным был ее голос, слишком сильно стало колотиться его сердце, слишком резко в нём появилась ярость. Но он оставался спокойным — понимал, что должен сохранять хладнокровие. И не пугать ее. Поэтому говорил сдержанно и мягко. А его кулак сжимался все крепче. Из ее спутанных объяснений Феш понял одно — она попала в беду из-за Ляхтича. Перед глазами появилась пелена, и ему стоило огромных усилий, чтобы успокоить себя. Но если бы сейчас Феш увидел Марка, тот бы не ушел от него целым. Несмотря ни на что. Поняв, где находится Вася, он пообещал приехать — сейчас же. — Не бойся. Верь мне. Поняла? — отрывисто сказал Феш уже в прихожей, накидывая сверху кожаную куртку. — Да… — прошептала Василиса. — Никуда не смей уходить. Поняла? Я сейчас буду. Ничего не бойся, я — всегда с тобой. Последнюю фразу она не услышала — видимо, батарея на ее телефоне разрядилась окончательно. Он чертыхнулся, выбежал из квартиры и помчался вниз по ступеням, проигнорировав лифт. Минута — и его машина уже сорвалась с места. Гроза продолжалась. Феш рассекал залитые дороги, и дворники на лобовом стекле его машины яростно работали — из-за дождя была ужасная видимость. Улица, на которой оставалась Василиса, находилась в районе новостроек и была Фешу плохо знакома. Даже с навигатором он не сразу понял, куда ехать. От страха и ярости мысли начались путаться. В какой-то момент ему пришлось притормозить на полминуты и успокоить себя. С такой горячей головой Василисе он не поможет. Даже найти ее не может, тупой дебил! Он глотнул холодную воду из бутылки и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, задерживая дыхание. При изменении дыхания регулируется парасимпатическая нервная система. Этому нехитрому способу успокоиться научил его еще первый тренер по смешанным боевым искусствам, понимавший, что у Феша проблемы с самоконтролем. В голове прояснилось — эмоции отступили. И он снова завел машину. Спустя пару минут он уже подъезжал к нужному месту — супермаркету на первом этаже новой высотки. Он сразу увидел их: Василису и Ляхтича, который пытался затащить ее в машину. Она отчаянно отбивалась, пыталась что-то кричать, а он, закрывая ей рот, заталкивал в салон. Этот ублюдок явно был сильнее ее. И он явно желал себе смерти. Глаза Феша заволокло кровавой пеленой. Пульс застучал в виске. И он, больше не контролируя себя, выскочил из машины в дождь. Он убьет его. Убьет эту мразь. POV Василиса Марк медленно приближался ко мне. И его жутковатая улыбка сводила меня с ума — так страшно было. Он снова шел на меня, а мне некуда было отступать — позади оставалась лишь стена дома. Я прижалась к ней спиной, исподлобья глядя на него. Дождь все так же хлестал по лицу и плечам, гром снарядами разрывался над головой, а молнии сверкали в ночном небе. Гроза не унималась. Как и страх, сковавший меня по рукам и ногам. Как он меня нашел? Что делать? Я уперлась спиной в холодную мокрую стену, не сводя с Марка глаз. Наверное, нужно было кричать или бежать, но я не могла этого делать — от ужаса ничего не соображала. — Зачем ты ушла? — укоризненно спросил Марк и приблизился ко мне так близко, будто хотел поцеловать. — Оставь меня в покое, — сказала я срывающимся голосом. — Я ведь люблю тебя, — прошептал он, обхватив мои щеки горячими ладонями. И меня передернуло от отвращения. Я почувствовала слабый терпкий запах крови. — Понимаешь, малышка? Люблю. Любил. Сверкнула очередная молния и осветила нас короткой вспышкой. В ее свете его лицо казалось безумным. И решительным. По рукам побежали мурашки. Его я боялась и ненавидела — по-настоящему. — Какая ты красивая… — проговорил он, скалясь. — Убери руки! — я снова попыталась оттолкнуть его, но его пальцы крепко вцепились в мои предплечья. — Слишком красивая. Ты не должна быть такой. — Отпусти! — Нам надо поговорить, — вдруг почти спокойно сказал он, словно вновь став прежним Марком. — Поехали. — Я с тобой никуда не поеду. И не смей меня касаться, — сказала я, стараясь не показать своего страха. Ничего больше не говоря, он снова схватил меня — неожиданно и ловко. Я попыталась закричать, но он тотчас больно закрыл мне рот рукой и поволок к открытой черной машине. И как он только в таком состоянии за руль сел! В голове помутилось от дикого страха. Я отчаянно сопротивлялась, пыталась позвать на помощь, но у меня ничего не получалось. Марк тащил меня к машине, а я противилась изо всех сил. Но тщетно — победа заранее была на его стороне. Когда он стал запихивать меня в салон своего автомобиля, в моей голове мелькнула лишь одна мысль — Феш приедет, а меня не будет. И он решит, что это был розыгрыш. Как глупо все вышло… — Ты все поймешь, все поймешь, — говорил Марк, не позволяя мне вырваться, — поймешь, как я люблю тебя. Он кинул меня в салон, как игрушку. И склонился надо мной, упираясь рукой в сидение и все так же крепко закрывая мне рот, — улыбка монстра кривила его лицо. Зрачки все так же были расширены. Парень поцеловал меня в висок, и я задергалась, будто меня ударили током. — Хватит сопротивляться, — проговорил он, глядя на меня не мигая. — Это больше не заводит. И подул мне в лицо. Тогда я подумала, что это все. Конец. И зажмурилась. — Кажется, тебе пора понять другое, — вдруг услышала я голос Драгоция, чему была неймоверна рада. И в этом голосе была спасительная ярость. От неожиданности я распахнула глаза. Снова сверкнула молния. И в ее свете я увидела лицо Феша, стоявшего у машины. В этот момент я поняла, что спасена. Он спас меня. Феш схватил Марка и вышвырнул из салона машины — тот упал на мокрый асфальт и рассмеялся. — Ты как? — крикнул Феш и осторожно вытащил меня из салона. Оглядел с ног до головы, увидел запекшуюся кровь на руках, спутанные волосы, мокрую рваную одужду, царапины, грязь. Увидел в моих глазах страх. И тотчас его взгляд вспыхнул недобрым огнем. — В мою машину, — коротко сказал Феш, почти невесомо дотронулся костяшками пальцев моей щеки — меня пронзила стрела нежности. И прикрыл глаза. — Василиска… Не бойся. Я с тобой. Я смотрела на него огромными глазами и молчала. А он вдруг стянул с себя кожаную куртку и накинул мне на плечи. Я хотела что-то сказать ему, но не вышло — Феш сразу же развернулся. Вставший с асфальта Марк стоял позади и ухмылялся. Появление Драгоция привело его в бешенство. И он с рыком бросился на него, снова не понимая, что делает. Ударом в грудь Марк попытался повалить Драгоция, но у него ничего не получилось. С ужасом я смотрела, как от ответного удара Марк вновь едва не упал, однако Феш не дал ему сделать этого — удержал на ногах, чтобы ударить вновь. Вновь. И вновь. Это было жестоко. Без эффектов. Хлестко, больно, точно. Удар за ударом. Чистая ярость. Феш знал, как нужно бить, и бил со всей силой — на лице Марка появилась кровь, и он уже не пытался ответить, а ставил блоки и закрывал голову. Но так же, как у меня не было шансов против Марка, так и у него не было шансов против разъярённого Драгоция. Он был не в себе. — Феш! — пронзительно крикнула я, понимая, что он не контролирует себя. — Остановись! Феш! Он не слышал меня — повалил Марка на асфальт, сев ему на грудь и замахнувшись крепко сжатым кулаком. — Я убью тебя, урод, — прорычал Феш, тяжело дыша. — Перестань, — взмолилась я, цепляясь за его напряженное плечо, которое в этот момент казалось мне каменным. — Если ты что-нибудь ему сделаешь, у тебя будут проблемы, Феш! Пожалуйста, перестань! Прошу! Он оглянулся на меня и первые несколько секунд будто не узнавал. А потом, одной рукой удерживая Марка, отпустил занесенную для нового удара руку. — Василиса, — его дыхание все еще было прерывистым. Но взгляд стал чуть более осознанным. — Я же сказал тебе идти в машину. — Пожалуйста, — повторила я умоляющим голосом. — Он не стоит того. Правда. Феш… Я прошу тебя, прошу… Драгоций хлопнул Марка по щеке, на которой кровь смешалась с дождем, и с явным трудом встал. Ярость не отпускала его и требовала выхода. Но он пытался контролировать себя. Я нашла его ладонь и сжала ее. И он переплел свои пальцы с моими, нехитрым жестом давая понять, что со мной. Он — со мной. — Продолжай, падаль, — прошипел Маркус, садясь и сплевывая кровь. — Ну же, давай! Чего боишься? — Заткнись, — велел ему хрипло Феш. — Иначе, правда, убью. — Убьешь за то, что я переспал с твоей девочкой? — рассмеялся Марк. — Бессмертным себя считаешь? — каким-то абсолютно чужим бесцветным голосом спросил Феш и отпустил мою руку. — Зря. — Он тебя провоцирует. Не слушай его! — закричала я. — Она громко кричит, — поведал Марк, вытирая рукавом грязной рубашки лицо. — Я только и делал, что зажимал ей ротик. Кстати, довольно сладкий. — Перестань! — выкрикнула я. — Феш, не слушай его. Он под наркотой. Принял что-то. Не понимает, что несет! — Твой герой просто боится, малышка, — улыбнулся мне Марк и перевел взгляд на Драгоция. — Серьезно, она хороша. И он подмигнул мне, снова вызывая отвращение — теперь уже воспоминаниями о том, как он целовал меня сквозь ткань одежды. — Таких крыс, как ты, нужно наказывать, приятель. — По лицу Феша ходили желваки. Он оглянулся по сторонам и увидел обломок какой-то трубы. Взял ее в руки. Поиграл. Я уже думала, что Феш сейчас просто убьет Марка этой трубой, однако его он не тронул — прошел мимо. Куда больше Феша интересовала черная машина Марка, блестевшая от дождя. Всю свою нерастраченную ярость он направил на машину. Бил по ней и бил — по капоту, дверям, оставляя вмятины и царапины. Стекло трескалось и осколками сыпалось на капот и асфальт. В каждом его ударе было столько ненависти и злости, что я и представить боялась, что произошло бы, если бы он так бил Марка. Я просто смотрела на то, что он делает, и молчала. А дождь все лил и лил, заставляя волосы тяжелеть от влаги. Но мне было все равно. Правда, молний больше не было, а гром гремел где-то далеко. Закончив с машиной и не выпуская трубу, Феш подошел к Марку, который так и сидел на асфальте, молча наблюдая за происходящим. Из-за таблеток он похоже как-то иначе воспринимал реальность. — Я ничего не боюсь, — тихо, но твердо сказал он. И, кажется, сдержал себя, чтобы не пнуть парня по ребрам. На его лице было написано отвращение. — Боишься. И я знаю, чего. И как же ты теперь? — глумливо спросил Марк, снова сплюнул кровь и с трудом поднялся на ноги. — Как ты теперь? Что же будешь делать, малыш? Они тебя найдут, — расхохотался он и стал нести какую-то чушь: — Это ведь я твой ангел-хранитель. А ты попытался свергнуть меня с небес на грешную землю. Глупый-глупый-глупый малыш. Феш даже не стал его слушать. Он хотел что-то сказать Марку, однако я не дала ему этого сделать. Я подошла к Марку, чтобы дать пощечину и заставить заткнуться. Но, чуть подумав, двинула между ног. Он даже согнулся от боли. — Я тебя никогда не видела и не знаю совершенно, а ты уже говоришь обо мне так, словно знаешь меня лучше всех. Но ты ошибаешься. Очень ошибаешься, — сказала я со всей своей злой искренностью. — Подонок. — Из хорошего человека стать подонком — это лучший комплимент, — отозвался Марк весело — в его глазах с расширенными зрачками вновь мелькнуло уже знакомое мне выражение ненормальности. Поэтому я ничего не ответила, хоть снова не поняла смысл его фразы. Просто взяла и, развернувшись, ушла вместе с Фешем. — А ты огонь. Люблю пожары, — в спину мне сказал Марк. — Надеюсь, не сгоришь, — не оборачиваясь, ответила я. Феш взял меня за руку и молча повел к своей машине. Посадил в салон, на переднее сидение. Пристегнул. Завел мотор. Включил печку. — А он? — спросила я тихо. Нет, я не боялась за этого сумашедшего. Я боялась, что с ним что-то может произойти, а обвинят в этом Драгоция. — С ним все в порядке, — отозвался Феш и газанул, крепко вцепившись в руль обеими руками. Его костяшки были в крови. Марк остался позади. В боковое зеркало я видела, как он, покачиваясь, идет к своей машине. — А с тобой? — спросила я, чувствуя, как начинают отогреваться озябшие руки и ноги. Пока бежала, я почти не чувствовала холода — страх перекрывал все остальное. А теперь от холода зуб на зуб не попадал. Феш ничего не ответил. Я тоскливо уставилась на свои дрожащие белые руки. Оказывается, я и ногти успела пообломать, пока пыталась бороться с Марком, когда он… Думать о том, что он собирался сделать, не хотелось. Щеки залила краска стыда и ужаса. Неужели все происходящее — это не сон? Неужели все это происходит со мной? Быть не может… Я плотнее закуталась в куртку Драгоция и снова взглянула на руки. Сердце кольнула жалость — кольцо, которое было подарено бабушкой, пропало. Наверное, я потеряла его, когда боролась с этой свиньей в человеческой шкуре. Мои плечи передернуло. Но пока что я еще не могла в полной мере осознать всего. Меня словно заморозили изнутри, и я медленно оттаивала. Спустя несколько минут Феш притормозил в оживленном местечке рядом с кинотеатром и ночным клубом. Здесь было шумно, многолюдно и светло. Совсем не страшно. Драгоций все так же молча достал из бардачка пачку сигарет, зажигалку, вышел на улицу и закурил, глядя куда-то в небо. Я тоже спешно покинула салон машины и подошла к нему. Дождь закончился. Спутанные мокрые волосы, мокрая насквозь черная футболка, облепившая плечи, капли дождя на шее и ключицах, косые тени, причудливо ложащиеся на его лицо, — все-таки Феш был красив. Я невольно загляделась на него, снова чувствуя острую необходимость дотронуться до него. Почувствовать тепло его тела. Обнять, вцепиться, как в спасательный круг, прижаться щекой к его груди. Но я ничего не делала. Просто стояла и смотрела. Клубы дыма от его сигареты растворялись в холодном ночном воздухе. И проходившие мимо люди с удивлением смотрели на парня в мокрой футболке. — Спасибо. И извини, — сказала я. — За что? — За то, что позвонила. — Глупости, — выдохнул он дым и снова затянулся. — Не надо, Феш , — мягко взяла я его за запястье и забрала сигарету, зажатую между указательным и средним пальцами. — Не порти здоровье. — У тебя губы синие. Иди в салон, там тепло, — сказал Феш. — Извини, — потерянно повторила я. — Иди в салон, Василиса. — Я не хотела, — едва слышно сказала я. Он забрал у меня сигарету и выкинул в урну. А после открыл передо мной дверь, чтобы я снова села в машину. И сам вернулся на водительское сидение. — Давай посидим немного, — сказал Феш. — Я сейчас не могу вести тачку. Я посмотрела на его руки и заметила, что они тоже едва заметно, но подрагивают. И закусила губу. Но кивнула. — Он ведь ничего тебе не сделал? — с надеждой спросил он. — Нет… я убежала… — Ты не плакала, — глухо сказал Феш. — Когда этот урод пытался тебя увезти, ты не плакала. Я не знала, что ему ответить.