Встреча, изменившая всё

Несколько минут мы посидели молча, слушая какую-то модную песенку по радио. А потом поехали домой. Не говоря друг другу ни слова, покинули машину, зашли в подъезд, поднялись на лифте. Я в нерешительности остановилась у дверей его квартиры. — Что такое? — спросил Феш. –Ничего особенного. Просто я обратила внимание на свою руку и снова поняла, что потеряла там кольцо, подаренное бабушкой, — ответила я глухо. А потом поняла, что вместе с кольцом потеряла там кусочек своего сердца. — Давай пройдём, а остальное решим завтра. — Сказал Феш и слегка придержал за талию, проводя в свою квартиру. От неожиданности я немного вздрогнула от его прикосновений. Всё же эта ситуация сильно меня потрясла. Зайдя в квартиру, Феш разулся и развернулся ко мне, оперевшись о дверной косяк, на углу коридора и поворота на кухню. Я же в это время просто стояла и смотрела в одну точку, прокручивая сегодняшнюю ситуацию и пытаясь осознать в какой же момент моя жизнь так резко изменилась. — Что? — только и спросил Феш. Кажется он воспринял то, что я задумалась по другому. — Прости, я просто задумалась, — призналась я и отвела глаза. — А вдруг он придет?.. Несколько секунд Феш медлил, но потом просто подошёл ко мне и заключил в своих обьятиях. — Ты устала, — произнес он, довольно тихо. — Перестань обдумывать эту ситуацию. Все будет хорошо. Я рядом. Пару секунд мы просто стояли так, а потом Феш прервал тишину. — Иди в душ, — сказал он, видя, что я промокла насквозь и ужасно замерзла. — Ты первый, — покачала я головой. — Не спорь, — нахмурился он. — Заболеешь ведь. Пришлось согласиться. Под горячей водой я стояла долго. Сначала грелась, потом оттирала кожу щеткой — даже лицо. Так сильно хотелось мне смыть с себя всю грязь Маркуса. Я терла щеткой губы, щеки, подбородок — все те места, которых касались его губы. И на всю ванную пахло кокосовым гелем для душа. Отогревалось не только мое тело, но и душа. И я все яснее и яснее начинала понимать, что со мной едва не произошло. Я вышла из ванной комнаты в полотенце и с влажными волосами, рассыпавшимися по плечам, и в коридоре встретила Драгоция, который шел на кухню. Он почему-то остановился и как-то странно взглянул на меня — сначала на ноги, потом его взгляд переместился выше, к лицу, а потом Феш поспешил уступить мне дорогу. — Зайди потом на кухню! — сказал он мне вслед. Переодевшись, я пришла к нему, чувствуя, что внутри все начинает дрожать. «Заморозка» чувств подходила к концу. Феш сделал горячий напиток — из корня имбиря, лимона и меда. И пододвинул мне кружку Захары с единорогом. — Пей, поможет не заболеть, — сказал он, а сам сел напротив и скрестил под подбородком пальцы. — Сегодня была гроза, — вдруг сказала я. — Октябрьская гроза. Странно, да? Или символично. Символично так же, как облако в виде ангела. — Пей. — Повторил Феш. Я сделала один глоток, второй, третий. А потом меня накрыло. Я едва не захлебнулась от волны ужаса, что так запоздало пришел ко мне. И по лицу потекли слезы. Я переосмыслила ту ситуацию. — Феш, — тихо сказала я, не поднимая головы. — Что? — спросил он. В его голосе чувствовалось напряжение. — Я не хотела, чтобы все так вышло, — прошептала я. — Знаю. — Я ничего не делала. Я не заигрывала с ним даже. Я просто… Просто пришла домой. И, — я все же подняла взгляд на Драгоция, — Я не хотела, чтобы все было так. Понимаешь? — Все хорошо, Василис, — улыбнулся он. — Ты даже не могла предположить этого. — Я чувствую себя такой грязной. Такой отвратительной, — прошептала я. — Мне так мерзко на душе. И я… я не хотела, чтобы ты оказался втянутым в это. Закрыв глаза ладонями, я разревелась навзрыд, как маленькая девчонка. Захлёбываясь слезами. Выплакивая все свои разочарование, бессилие и страх. Драгоций сел рядом и обнял меня — просто, без слов. Он прижал меня к своей груди и гладил по волосам, а я плакала, и плакала, и плакала. А потом затихла обессиленно — лишь всхлипывала. И рассказала ему все-все. Пока я сбивчиво говорила, он смотрел в окно, с трудом сдерживая злость. — Прости, — шептала я. — От меня одни проблемы. Прости, пожалуйста. Прости. Еще и реву, дура. — Плачь, лучше плачь, — сказал вдруг Феш. — Когда плачешь, я понимаю, что с тобой. А когда молчишь и смотришь так печально, я с ума схожу от бессилия, не знаю, что делать. Наши взгляды встретились. И на моих губах сама собой появилась слабая улыбка — слишком много было в его глазах света. И слишком сильно я скучала по этому свету. — Прости, — повторила я едва слышно. — Если ты снова произнесешь это слово, я уйду, — пригрозил Драгоций. И тоже улыбнулся — от уголков его глаз разбежались лучики, а на щеках появились милые ямочки. — Ты все сделала правильно. Я же сказал, что всегда тебя защищу. Значит, защищу. — Я беспокоюсь не за себя. Вдруг Марк захочет сделать тебе что-то в ответ? — спросила я хмуро. — Не захочет, — отмахнулся Феш. — И вообще, я все решу. Успокойся, Огнева. Поняла? Он снова обнял меня, прижимаясь своею щекой к моей щеке. Засыпали мы вместе, на расправленном в зале диване — лицом к лицу. Он держал меня за ладонь, а моя голова покоилась на его предплечье. — Ты ведь не уйдешь утром внезапно? — спросила я. — Ты же разбудишь меня, когда уйдешь. — Никуда не уйду, — пообещал он. — Спи. — Хорошо, — пробормотала я, натянув одеяло до самого подбородка. — Холодно? Давай принесу второе, — предложил Феш. — Нет, не надо. Однако он не слушал меня. Минута — и мы лежали под двумя одеялами. А в стекла барабанил дождик. — Спокойной ночи, Василёк, — услышала я, прежде чем провалилась в сон. И даже не успела удивится. Я не знала, что завтра Фешиар сделает мне предложение, от которого я не смогу отказаться. Проснулась я одна — Драгоция рядом не было, но я точно знала, что он где-то в квартире. И знала, что он не оставит меня сейчас. Сложно сказать, откуда во мне появилась эта уверенность, но она была, и я не могла ничего с ней поделать. Я встала, потянулась, раздвинула шторы, впуская в теплую квартиру свет. От вчерашней неожиданной грозы на небе не осталось и следа — оно было голубым и высоким, подернутым осенней стеклянной дымкой. Такому небу хотелось улыбаться. Под таким небом хотелось создавать с кем-то общие воспоминания. Такое небо дарило надежду. Я встала, потянулась, раздвинула шторы, впуская в теплую квартиру свет. От вчерашней неожиданной грозы на небе не осталось и следа — оно было голубым и высоким, подернутым осенней стеклянной дымкой. Такому небу хотелось улыбаться. Под таким небом хотелось создавать с кем-то общие воспоминания. Такое небо дарило надежду. Правда, почти сразу я вспомнила события вчерашнего вечера и ночи, и улыбку словно стерли с моего лица. Я посмотрела на свои руки — на коже действительно остались следы от его хватких пальцев. Они, конечно, пройдут. Но вот следы с сердца так легко убрать не получится. Шрамы останутся на всю жизнь. И чувство презрительной, глухой, приправленной страхом ненависти — тоже. Мне вспомнилось, как он хватал меня, как целовал, как ударил по губам, и отвращение электрическим током пронзило меня с головы до пят. Это было мерзко. Это было больно. И страшно. Я не хотела думать о, но мысли о нем не покидали мою голову. Я то и дело видела перед собой его глаза, заполненные бездной, его ненормальную улыбку, его ладонь, в которой лежали какие-то таблетки. И чтобы избавиться от этих навязчивых воспоминаний, я решила отвлечься — пошла на кухню. В коридоре я поняла, что Феш находится именно там — услышала его приглушенный голос. Он стоял у окна, спиной ко мне, в одной руке держа телефон, а другую уперев в подоконник. Меня Драгоций не слышал, поэтому продолжал говорить — коротко, отрывисто и сквозь зубы. Я застыла под аркой, ведущей на кухню. — Радуйся, что я не убил тебя вчера. Скажи спасибо ей. Но лучше не говори. Появишься рядом — тебе точно не жить, урод, понял? — явно сдерживая себя, говорил Феш. И я сразу поняла, с кем он разговаривает. — Нет. Иди к черту. Он выключил телефон, бросил его на подоконник и повернулся ко мне. — Уже встала? — вздохнул он. Феш не выглядел как человек, который выспался. Вернее, он выглядел как человек, который не спал всю ночь. Взъерошенные волосы, круги под глазами, уставшее лицо. — Что случилось? — спросила я испуганно. — Это Марк? Феш не отвечал, глядя в стену поверх моей головы. — Это он? — повторила я. — Что он хочет? Драгоций! Не молчи, скажи, что случилось! Он перевел на меня пылающий холодным огнем взгляд. — Он хочет бабок, — нехотя отозвался парень. — За разбитую тачку. — Что? — побледнела я, и ноги у меня подкосились — я поспешила сесть за стол. — Он денег… хочет? И сколько? Феш не ответил, лишь улыбнулся — широко и невесело. — Много, да? — догадалась я. Его машина очень дорогая. Наверняка их ремонт стоит большую сумму. Господи, Феш влип. Зачем он только вчера схватил тот обрезок трубы? — Я найду деньги, — сказала я твердо. — Василиса, вот скажи мне, — неожиданно спокойно спросил Феш и сел на стул прямо передо мной. — Где ты собираешься найти деньги? — Пойду работать, — ответила я. — У меня есть золото, его продать можно. — Может, еще почку продать? — усмехнулся он. — Успокойся. Деньги — это не проблема. — Нет, проблема. Это ведь все из-за меня! Из-за меня, понимаешь? — на глазах появились ненавистные слезы. — Боже, только не плачь, — попросил Драгоций и коснулся моего запястья. — Не могу, когда ты плачешь. Слезы — твое самое грозное оружие, — вдруг пошутил он. Но я даже не улыбнулась. На какое-то время, парень задумался, а потом сделал глубокий вдох и посмотрел на меня. — Я подумал ты должна знать. Фамилия Маркуса — Ляхтич. Это тот парень, который меня ненавидит, ну и я его тоже. Я была в шоке. От страха меня пробрала дрожь. Посмотрев на Феша, я прочитала в выражении его лица надежду. Взгляд Драгоция упал на мои руки — он увидел синяки, оставленные Ляхтичем. И это моментально вывело его из равновесия. — Больной ублюдок! — прорычал он, стискивая пальцами край стола. — Надо было его вчера прибить! Я коснулась его напряженного предплечья — оно снова было словно каменным. — Спасибо, Феш, — прошептала я. А он вдруг обнял меня, поддавшись порыву — крепко-крепко. Но почти тут же отстранился, не дав мне сполна почувствовать его грубоватую нежность. — Прости, Василиса. Я тебя даже защитить не смог. Придурок. — Не говори так, — жалобно попросила я. — Если бы не ты, не знаю, что бы со мной было. — И не парься по поводу денег. Они у меня есть. Пускай подавиться ими. Какое-то мгновение мы сидели молча. Он уронил на колени руки и смотрел на них. А я смотрела на него, понимая, что не забыла ничего, ни единой крапинки в серых глазах. Феш поймал мой взгляд, и я отвела его — на подоконник. — Давай завтракать? — несмело предложила я. Он кивнул. Через какое-то время квартиру наполнил теплый кофейный аромат — пока я готовила, Феш делал кофе. Мы снова сели за стол, только теперь не друг напротив друга, а рядышком. — Моя внутренняя бабушка в эстетическом экстазе, — прижав ладонь к щеке, сказала я, глядя на Драгоция, который был голодным. — Что? — поднял он на меня взгляд. — Ты кушай-кушай, — пододвинула я ему салат поближе. — Порадуй бабушку. Феш лишь коротко рассмеялся и посмотрел на меня так, что мне показалось, что в этом взгляде была любовью и нежностью. Хотя, наверное, мне показалось. После завтрака Драгоций вдруг куда-то засобирался. — Мне пора, — сказал он, глядя на наручные часы. — Куда? — растерялась я. — Нужно кое-что сделать. — А ты вернешься? — спросила я, не понимая, почему так боюсь отпустить его. — Вернусь, — пообещал Феш. — Изнутри запрись на нижний замок, хорошо? Его ключами не откроешь снаружи. Мне оставалось только кивнуть в ответ. Он ушел, а я, закрывшись, осталась одна. Сразу же на меня налетели обрывки воспоминаний о вчерашнем дне. И вместе с ними налетел страх. Я боялась, что Ляхтич придет за мной и отомстит. Боялась, что он сделает что-нибудь плохое Фешу. В какой-то момент страх трансформировался в злость. И я, схватив подушку с дивана, стала яростно ее бить, представляя на ее месте Ляхтича. Десять минут — и мне полегчало. Обессиленная и уставшая, я упала на расправленный до сих пор диван, раскинув руки, как птица. Мои глаза начали слипаться, однако я вздрагивала при каждом шорохе — мне все время чудилось, что в квартиру пытается проникнуть Марк. А когда на кухне заиграла ритмичная музыка, я и вовсе пулей вскочила с дивана, не сразу поняв, что это звонок — но не на мой телефон, а на телефон Феша, который он забыл. — Как напугал, — пробормотала я, положив руку на грудь — сердце колотилось, как сумасшедшее. И пошла на кухню.