Всегда. Помните. О последствиях

      — Тэхен-и, котик, я так ждал тебя, — юный омега встречает альфу на пороге их общей квартиры.       Он невероятно счастлив увидеть своего парня, вот только тот не разделяет его чувств. Безэмоционально проходит в кухню и садится за стол, который Чонгук успел накрыть, пока Тэхён поднимался по лестнице.       — Я голодный, — сквозь стиснутые зубы альфа цедит и ведёт плечом, убирая с себя руку омеги, что заботливо оглаживала спину.       Чонгук присаживается напротив и насмотреться не может на своего любимого. Ловит каждое движение губами, каждую ловкую манипуляцию палочками и улыбается, потому что ощущает себя самым счастливым на планете.       — Хватит пялиться, надоело. Дай поесть спокойно, — рычит альфа.       — Тэхен-и… — растерянный омега хлопает глазками и тянет руку к лежащей без дела ладони парня, но тот её резко убирает.       — Что «Тэхен-и»? Как ты меня достал уже своей тактильностью! Я попросил, дай мне поесть! Нет, ты снова лезешь и лезешь ко мне. У-у-у, как же ты достал, Чонгук.       — Но…       — Что «но»? Ну что «но»? Я говорил тебе, что не люблю это? Говорил?!       — Да, — опускает голову омега. — Но я ведь лю…       — Да достал ты меня уже со своей любовью! ДО-СТАЛ! Всё! Надоело.       — Тэхён, но ты ведь любишь меня? — неуверенно произносит омега.       Альфа громко смеётся. А Чонгук ребром ладони стирает слезы и продолжает нашёптывать слова любви.       — Мне всё равно! Слышишь? Ты посмотри на себя! На кого ты похож? За щеками глаз не видно, живот отрастил. Займись собой уже! Смотреть противно. Ай, — рассекает воздух рукой. — Ты мне уже вот где, — тычет пальцами в кадык. — Надоели твои постоянные нюни и жалобы. Хватит! Я устал от твоего характера. Ты — запустивший себя нытик! Тьфу!       Тэхён срывает с вешалки пальто и покидает квартиру, оставляя своего, судя по разговору, уже бывшего парня в одиночестве.       Его телефон всё трезвонит и трезвонит. Сперва Чонгук, затем Чимин, его дружок — такой же плакса и истеричка, как Гук, а потом и ещё какой-то неопределённый номер.       — Пфф, — фырчит Тэхён, отключая аппарат. — Ищи дураков в другом месте.       Проходит два дня.       Альфа возвращается домой, эмоционально подготовленный к новой порции истерики, но странным образом его встречает лишь тишина. Тэхён смотрит на часы — «21:00» — рановато для сна. Он зовёт омегу по имени, но тот не отзывается.       Осмотрев все комнаты, понимает, что дома он один, расслабленно улыбается и раздевается не спеша. Неубранная ещё с прошлого ужина пропавшая еда на столе нисколько не смущает его. Альфа лишь очередной раз без причины сердится.       — Чёртов растяпа. Даже со стола не убрал перед уходом. Спешил «жилетке» поплакаться.       Сложив всю посуду в раковину, он заваривает себе рамен и устраивается на диване перед телевизором с бутылочкой алкоголя.       Проходит ещё три дня.       Телефон молчит. Ситуация начинает напрягать альфу. Потому что все вещи омеги остались в квартире. Тэхён звонит Чимину, но тот недоступен. И через пять минут, и через полчаса, и через два, и через неделю. Чонгук пропал. Исчез. Растворился в загазованном воздухе города. Просто растаял, как снежинка. На него не похоже.       Альфа вспоминает, что сегодня вторник, а Чонгук в этот день всегда ходит в парк любоваться световым представлением.       «Если и там не будет, тогда пойду в полицию», — размышляет про себя Тэхён, хватает пальто и покидает квартиру.       Сердце стучит всё сильнее по мере приближения к месту представления. Такое окрыляющее ощущение вот-вот должно подарить облегчение. Чонгук где-то здесь, в этой шумной толпе. Он уже видит Тэхёна и тоже волнуется перед встречей! А альфа почему-то ликует внутри, будто случится сейчас что-то замечательное, что осчастливит его, но звук разбитой надежды приводит Тэхёна в себя. Пелена неописуемой радости окончательно спадает и сменяется первобытным страхом и беспричинной тревогой, что миллиметровыми шажками пробирается в душу. Глаза, что встречаются с ним на противоположной стороне кольца, которое люди образовали, наблюдая за шоу, убивают одним движением, испепеляют и выжигают до тла. Неприкрытая злоба и безысходность горят в них. Эти глаза невидимой колючей проволокой сдавливают горло и грудь. От былой радости ничего не остаётся. Всё уничтожается без единого слова. Тэхён понимает, что что-то произошло по влажным, разгневанным глазам Чимина, который надвигается на альфу, поджимая губы, чтобы не сорваться на рыдания.       — Ты-ы! Убийца! Какого черта припёрся сюда? Как ты посмел? Умри! Сдохни!       Омега толкает Тэхёна ладонями в грудь и в итоге не выдерживает. Он рыдает навзрыд и падает на альфу, продолжая наносить удары. Кричит что-то несвязное. Но главное до Тэхёна всё же доходит — «Чонгук умер?» Нет, этого не может быть. Скорее всего он где-то прячется, разыгрывает своего Тэхёна. Не-ет, невозможно!       Альфа хватает омегу за плечи и отрывает от себя. Его причитания злят и раздражают. Но уже не по той причине, что была ранее. Сейчас Тэхён готов отдать ВСЁ за мельчаюшую крупицу прозрения.       — Чимин, — пытается перекричать стенания. — Чимин!       И плевать, что люди оборачиваются, неприкрыто пялясь. Не до них сейчас. Лишь пощёчина заставляет омегу замолчать и посмотреть на альфу всё тем же полным ненависти взглядом.       — Где Чонгук?       Бледное лицо его искажается в подобии улыбки, затем снова возвращается гримаса боли, и слёзы ещё сильнее начинают течь, чем прежде.       — Его смерть только на твоих плечах, и я очень надеюсь, что бумеранг к тебе вскоре вернётся.       — Какая смерть? Ты что несёшь? — альфа стискивает зубы и бешеными глазами смотрит на омегу. — Это шутка такая? Чонгук? — зовёт, вертит головой по сторонам. — Чонгу-ук, выходи! Шутка плохая, малыш.       — Ты совсем неадекватный? — полушёпотом злится Чимин. — Я тебе ещё раз говорю, его нет и не будет больше никогда! Только ты виноват в этом!       — Нет, нет… Это не правда! — словно мантру повторяет альфа и улыбается глупо, не веря в слова, отпуская плечи омеги. — Нет, это сон, — падает на землю и отползает, прижимаясь к дереву. Пытаясь от происходящего на яву кошмара очнуться, плотно сжимает веки и щиплет кожу. — Нет, не правда!       — Правда, Тэхён! И это не сон, это твой личный Ад!       — Перестань! Перестань это повторять! — закрывает уши ладонями альфа. Сейчас на забитого в угол ребёнка похож, который подвергся очередному семейному насилию. Прижимает дрожащие колени к груди и трясёт головой в разные стороны, отгоняя смоляными локонами слова демона, что разрушают его и так уже вырванную напрочь душу, поселяет в нём серое, глухое, безнадёжное отчаяние.       — Это настоящая правда твоей бесполезной жизни, — шепчет Чимин, приближаясь к бледному лицу. — А знаешь, что ещё ты себе никогда не простишь? — он медлит, словно наслаждается безмолвной болью на лице альфы, который чисто физически не может её выпустить. Потому что неизвестность и осознание собственной вины превращают его в неживое, пустое, безжизненное существо, тонкостенный сосуд. Ещё одно слово омеги, и он рассыпется. — То, что убил ты не одно сердце, а сразу два! Понял, ублюдок?       Тэхён замирает. Дрожь унимается всего парой слов.       — Два? — поднимает взгляд на Чимина. — Нет, ты врёшь, — из глаз вырывается собственное бессилие и не до конца осознанное горе. Он машет головой из стороны в сторону и умоляюще смотрит на омегу. — Пожалуйста, нет. Ты это выдумал, чтобы мне стало ещё больнее. Да?       — Не-а, — омега смакует свою месть, пробует языком и ему нравится вкус приготовленного им блюда. О да, он ликует внутри. Он жаждет, чтобы Тэхён до конца дней мучил себя этим — тем, что убил собственного омегу, который кроме него никого не видел, о себе забывая, и ребёнка, который не виноват, что его не состоявшийся папаша — кретин и моральный урод.       — Ре… ребёнок? М-мой? — Чимин удовлетворённо кивает, а у Тэхёна в ушах стоит громкий треск. Он сломался, рассыпался. Руки обессиленно падают на землю, сознание плывёт, веки тяжелеют, но настойчивый омега не позволяет ему так просто забыться.       — Э-э-эй! Товарищ! Не смей падать в обморок! Я тебе ещё не все рассказал! Разве не интересно узнать, как это произошло?       Альфа с трудом открывает глаза и потускневшим взглядом смотрит на Чимина. Он пожалеет, если спросит. Не хочет знать, но он должен, и понимает это.       — Как? — одними губами произносит.

━━ ☆. ☪ Flashback ☪ .☆ ━━

      Чонгук бросился к закрытой двери и, опершись о неё руками, стал оседать коленями на пол. Слёзы из его глаз не переставая текли. Его альфа прав. Он всегда прав. Омеге следовало бы себя сдерживать, но в последнее время он стал слишком эмоциональным. Чонгук звонил Тэхёну много раз, хотел извиниться, попросить вернуться и обещать впредь сдерживать себя. Но тот не отвечал.       Головная боль заставила его подняться и прилечь на диван. Через несколько минут та усилилась, и Гуку пришлось выпить таблетку. Она подействовала быстро, и омега уснул. Через несколько часов он проснулся оттого, что одежда была насквозь мокрой от пота. Снова позвонил Тэхёну, но тот так и не взял трубку. Оставался только единственный друг — Чимин.       Омега примчался одновременно со скорой, которую вызвал по пути. Чонгуку измерили температуру, и та оказалась выше 39°С, а затем фельдшер предположил, что Чонгук ждёт ребёнка.       Чонгук вначале отрицал и не верил, но сопоставив некоторые факты, типо повышенной эмоциональности, редкой утренней тошноты и других недомоганий, осознал, что скорее всего так и есть. Счастью омег не было предела. Чонгук почувствовал себя лучше и счастливее после такой новости. Наконец-то Тэхён будет отцом, и это известие должно его обрадовать. Чонгук посмотрел на свой живот, который уже заметно выпирал, вспомнил слова Тэхёна о нём и засмеялся. Всё совсем не так. Вот альфа обрадуется, когда узнает. И Гуку не нужны его извинения. Пусть просто вернётся и разделит с ним это маленькое счастье. И омега уверен, что теперь всё будет хорошо. Их совместная жизнь обязательно наладится.       Фельдшер настаивал на госпитализации, потому что стрессы для омеги были очень вредны, а на ранних сроках категорически противопоказаны. Покидать квартиру Чонгук отказывался из-за Тэхёна. Переживал, вдруг тот вернётся, а Гука дома нет. Но просьбами лучшего друга и пугающими фактами о невынашивании беременности медицинского работника Чонгук согласился на госпитализацию.       Всё было замечательно, температура спала, и фельдшер скорой помощи уверил, что всё будет хорошо, а они просто перестраховываются. Но Чонгук резко потерял сознание прямо в машине скорой помощи, а через десять минут тот самый альфа в медицинском костюме, что некоторое время назад произносил поздравление, выказал свои соболезнования. Сердце остановилось, оба. Они сделали всё возможное.       Чимин пытался дозвониться до Тэхёна, но тот не брал трубку. С телефона работника скорой тоже не ответил, а потом и вовсе отключился. Он опустился на колени перед другом и некоторое время всматривался в ещё «живое» лицо, застывшую счастливую улыбку на нём, и руки, лежащие на тёплом животе с крохотным человечком внутри. Сердце кричало от боли, обливая грудь жгучим отчаяньем, растекавшимся по венам.       Это не справедливо! Почему? Омега задавался этим вопросом всю дорогу до больницы. Работник морга уговаривал его вернуться домой, чтобы найти родственников. Но единственный его родной человек не брал трубку, а Чимин ничего не мог. И он боялся отпустить руку Чонгука. Потому что больше не сможет её коснуться. Она больше никогда не станет тёплой, больше никогда не приготовит вкусную еду и не накормит ею друга, который из-за тремора плохо справляется со столовыми приборами, не коснётся щеки, когда Чимин после очередного отказа компании в приёме на работу из-за его болезни в отчаянии ехал к другу. Больше никогда не встретится с добрым и наивным взглядом, в котором тепла было столько, что солнце отодвинулось на второе место.       Всё так быстро произошло, что Чимина только-только накрыло осознание безысходности. Громкий вопль вырвался из горла вместе с рыданиями и смешался с гневом — животным, чистым, на одного конкретного альфу направленным. Он звонил Тэхёну снова, но тот всё так же был недоступен. Что ж, бумеранг, запущенный его рукой, прилетит обратно и заставит опустить колени на землю и склонить голову, только теперь перед гранитной плитой с фотографией самого светлого человека в его жизни, вступившим в этот мир с громким плачем, а ушедшим со счастливой улыбкой на лице.

━━ ☆. ☪ End of Flashback ☪ .☆ ━━

      Завершив рассказ, Чимин снова утопает в слезах. Воспоминания слишком ранят. И даже несмотря на то, что он уже высказал альфе всё, что хотел, гнев продолжает закипать. И Чимин никак не может с ним совладать.       Стирая влагу со щёк и пытаясь успокоиться, омега не замечает, как Тэхён поднялся и стал покидать парк.       На не гнущихся ватных ногах альфа идёт просто вперёд, даже не туда, куда глаза глядят, просто в никуда. В голове перебирает всё произошедшее за эти две недели. ДВЕ НЕДЕЛИ он не знал, что любимого нет в живых. Он не знал, что у него мог быть сын. Он не знал, что последний вызов был от врача. Он ругал Чонгука за посуду, и не знал, что тот умирал с жизнью внутри, когда Тэхён веселился в клубе. Он не знал, что уходя, Чонгук простил его и любил до последнего стука сердца. Он ничего не знал.       А что он сказал напоследок? «Запустивший себя нытик!» А ещё что он сказал? «…живот отрастил…»       Животик, что носил в себе его ребёнка. Да как он мог выпалить такое? Взор невидящий застилает влага. Тэхён плачет, спотыкается, роняет слезы, но не останавливается, продолжает идти. Он бы всё отдал лишь за одну улыбку, за касание его нежной руки, которая поглаживала спину, спрашивая, как прошёл день. Всё на свете отдал бы за то, чтобы прикоснуться к животу с малышом внутри, прильнуть ухом, спеть ему колыбель, потом взять на руки и услышать тихое «ш-ш-ш» и «осторожно». Что сделать, чтобы снова услышать «котик» из его уст? Куда позвонить, чтобы Тэхёна снова ждали дома? Кому отдать душу? Кому заплатить?       Кому нужна его пустая душа? Кто он? Зачем теперь живёт? Смысл жизни, только что осознанный, уже утрачен, на новый больше нет сил и желания. Одна бесконечная боль. Такая сильная, что кажется, если умрёт, легче не станет.       Чимин настигает его прямо перед проезжей частью. Не специально тот шагает под машину, но омега успевает оттащить альфу и вместе с ним падает на землю.       — Ты что удумал? Умереть захотел? — восстанавливая дыхание, кричит омега.       — Да, — поднимает на того стеклянные глаза Тэхён. — Пусти! — пытается подняться.       — Ну уж нет! Ты будешь жить! И жизнь твоя станет для тебя наказанием. Невыносимым! Кошмарным! Самым жестоким из всех, что существуют! И ты обязательно не справишься! Каждое утро будешь просыпаться со страхом открыть глаза и сделать вдох. Будешь пытаться построить мостик к реальности, преодолеть свое отчаяние, но не сможешь. Устанешь думать. Устанешь искать. Устанешь жить. Окажешься на грани. И это будет тянуться годами, не давая жить полноценной жизнью. Будешь желать избавиться от физического тела. Захочешь умереть и попытаешься это сделать, но у тебя не получится. Потому что я буду рядом, буду твоим демоном-хранителем и ни за что не дам тебе умереть. Я прослежу, чтобы ты жил и каждый твой день, каждый миг был словно застрявшее лезвие в горле. А потом…       — Чимин… — перебил его тихий шёпот альфы. — Прошу, позволь уйти к ним. Они ждут. Ты знаешь это лучше меня.       Блестящие глаза Тэхёна, полные скорби и отчаянья, умоляют омегу. А тот настолько заполнен гневом, что ему просто сложно поверить, что его душа не одна в этом мире, так же страдающая по утрате Чонгука. Он видит в глазах альфы этот жуткий безмолвный крик, и он не может не понимать, что Тэхён потерял гораздо большее.       — Ты прав. Ждут. Он бы простил тебя. Чонгук всегда тебя прощал. Он нуждался лишь в твоей любви и внимании. Ему хотелось тепла, но ты его сжигал, словно спичку, одним только словом. Я никогда не смогу тебя за это простить. Надеюсь, и ты не сможешь.       И Чимин отступает. Отворачивается, когда альфа выходит на дорогу. Уходит вглубь парка и, не оборачиваясь, улыбается, когда слышит визг тормозов и ругань водителей.       «Это не конец, Ким Тэхён!»       Даже Вселенная на стороне омеги. Потому что всегда нужно помнить о последствиях.