ein Albtraum

Мысли в голове превращаются в тугой ком, когда Чуя испуганным взглядом окидывает своё местоположение. Где он? Вокруг темно, парень не видит дальше вытянутой руки и это его пугает. Ужасно пугает. Также как и то, что рукой он, собственно, пошевелить не может — крепкие верёвки впиваются в кожу, царапают и без того бледную и тонкую. Собрав все силы в кулак, парень делает рывок, но всё тщетно — он падает обратно на кровать, отчего желание разреветься становится в двадцать раз сильнее. Он напуган, зол и понятия не имеет, где находится. В голове насчёт последних событий полная пустота, ни одного предположения или…воспоминания. А вот это уже странно. Парень точно уверен, что зовут его — Чуя Накахара. Возраст — 19 лет, пол — мужской, цвет волос — рыжий…и вся дальнейшая информация насчёт друзей, родственников и всему подобному. Но ничего насчёт местоположения или последних дней — только пустота. Чуя напрягается сильнее, когда понимает, что одежды на нём нет. Итак…что мы имеем? Он лежит голый в какой-то комнате и наверняка накачан невесть какими наркотиками. Полный пиздец. Накахаре это вообще не нравится. Парень снова дёргается в попытке освободится, шикает от боли и ложиться обратно, старательно выравнивая сорвавшееся от накатившей паники дыхание. Если это — шутка, то совершенно не смешная. Дазай приходит весьма скоро. Неторопливые, плавные шаги по комнате позволяют сократить расстояние между дверным проёмом и кроватью за пару секунд. Каштановые волосы небрежно, словно он недавно проснулся, лежали на голове, а карьи глаза сверкали эмоцией, которая Чуе была не известна. Ему в принципе этот человек был малознаком. Кажется, они учились в одном университете. Накахару словно обливает холодной водой, когда кусочки пазла встают на свои места. Немой ужас застывает в глазах, обращённых на лёгкую усмешку, что застыла на губах его сталкера. Если честно, весьма долгое время Чуя считал это бредом. Да, они весьма часто пересекались с Дазаем в коридорах после того, как они пообщались пару раз. Манера его поведения, взгляд и жесты заставляли чувствовать странную тревогу. Потому рыжий старательно избегал его, но как на зло они виделись всё чаще и чаще, а время от времени Чуя замечал знакомый силуэт где-то за поворотом многоэтажного дома. Это вводило его в панику, руки сами тянулись запирать все замки и проверять глазок каждые пару минут. Везде мерещился Дазай. Страх за собственную жизнь заглушал здравый смысл и за последнюю пару недель Чуя стал ебучим параноиком. Видимо, не зря. — Эй, ты, мудачье. — Раздражённое шипение со стороны рыжего разрывает тишину. Парень снова отчаянно дергается, словно стараясь показаться…грозным? Он сам не знает, но это скорее автоматическая попытка сделать себя опасным в глазах того, кто и вправду может нанести ущерб. — Выпусти меня, чмо ненормальное! — Выкрикивает Чуя, хмурясь и зло уставившись на Дазая, которого, казалось, его угрозы вообще не волновали. — Зачем? — Внезапные слова со стороны похитителя заставляют насторожиться. Парень не отводит взгляда от Накахары, забираясь на кровать. — Ты же тогда убежишь… — Осаму тихо усмехается собственным словам, качая головой. — Так не пойдёт. — Рука плавно опускается на щеку Чуи. Напряжённый до предела, парень мог лишь смотреть на лицо Дазая. Нездоровый блеск в глазах ясно даёт понять — надежду на то, что он остановится можно похоронить где-то глубоко внутри. Осаму явно не собирается объясняться и что-либо говорить. Сжимая подбородок Накахары пальцами, парень заставляет его приоткрыть губы. Пару секунд рассматривая смесь из злобы и страха в глазах, он наклоняется ниже. Поцелуй вызывает отвращение. Чуя ненавидит когда его трогают, а когда целуют без согласия, да ещё и в такой ситуации — становится слишком мерзко для возможности адекватно мыслить. Накахара терпит всего пару мгновений, а затем — со всей силы кусает губу Дазая. Привкус крови на языке вызывает внутреннее ликование, а Осаму такое поведение совершенно не нравится. Чуя глухо шипит, когда его ударяют по лицу. Весьма сильно, на удивление… Кулак опускается куда-то на щёку, и, не давая даже мгновенья на передышку — рука похитителя сжимается на горле. Хрип, вырвавшийся из горла и полный ужаса, боли и отвращения взгляд, обращённый на Осаму, кажется, приносит ему только удовольствие. К такому выводу приходит Накахара стоит услышать глухой смех, а затем — рука сжимается сильнее, словно пытаясь лишить его воздуха здесь и сейчас. Беспорядочно дёргаясь в попытках вырваться, Чуя старается сделать хоть что-то. Получается так себе, наверное, так себе. — Прекрати, ну же, Чуя. — Дазай слегка разжимает руку, словно играясь с ним, позволяя сделать пару рваных вздохов. — Если ты будешь меньше дёргаться — будет не так больно. Обещаю. — Он опускается ниже, шёпот слышится где-то у уха, опаляет горячим дыханием и заставляет испугаться лишь сильнее. Накахара ненавидит плакать, но сейчас с трудом сдерживает накатившие слёзы, комом в горле царапающие изнутри. — Пошёл нахуй. — Почти рычит Чуя. Дазай лишь устало качает головой в ответ на это высказывание, отпуская шею Накахары. Тот практически уверен, что на ней остались следы, но это последнее, что может его волновать в такой ситуации. В самом деле, регулярно читая статьи про маньяков, насильников и убийц, парень и подумать не мог, что окажется на кровати одного из таковых. Это отвратительно и страшно. Если честно, уже сейчас рыжий хочет сбежать, а незнание того, что будет дальше — страшнее, чем всё остальное. Осаму опускается к шее, кусает тонкую кожу, оставляя ярко-алые метки. Кажется, он совершенно не сдерживается в собственной силе, и Чуя срывается на глухой стон. Возможно болезненный, а может…а может ему и нравится то, как после очередного укуса по телу пробегает странная дрожь. В одно время мозг твердит ему одно, а вот тело…совершенно другое. Чуя никогда не замечал в себе мазохистских наклонностей, да и не сказать бы, что он вообще занимался чем-то подобным. В его голове, наверняка как и у каждого человека, был образ «идеального первого раза», который стремительно рушился здесь и сейчас. Это последнее, что его волнует, конечно же, однако всё же…не приятно. Дазая его мысли на этот счёт явно не волнуют. С какой-то странной осторожностью парень касается тела в районе груди, проводя по ней подушечками пальцев, а затем — сжимая в пальцах сосок, отчего Накахара прогибается в спине, выстанывая и мгновенно ощущая стыд. Боже. Рыжий не должен стонать под ним, не должен вестись на эти уловки. Но это происходит против его воли, и оттого становится ещё хуже. Дазаю нравится то, как реагирует Чуя. По крайней мере, судя по появившейся на губах усмешке. Парень оставляет поцелуи и укусы на теле, опускаясь ниже, а Накахара совершенно не понимает, что чувствовать. Страх и отвращение, или… Быстро выкидывая эти мысли из головы, Чуя даже не замечает того, как скорее инстинктивно разводятся его ноги, стоит Дазаю оказаться между ними. Внезапный страх от осознания происходящего сковывает тело, и парень пытается оттолкнуть его, но получается не очень хорошо, лишь только верёвки, кажется, до покраснений натирают кожу от резкого движения. — Оу? Попытки к сопротивлению ни к чему не приведут. Неужели так сложно это понять? — Осаму тяжело вздыхает, а затем тянется к прикроватной тумбочке, и Чуя ожидает увидеть в его руках что угодно, но только не нож. Мимолётное возбуждение уходит на второй план, когда парень снова начинает дёргаться, отчего почти всё тело, намертво скреплённое верёвками. Обездвиженность — весьма предусмотрительно со стороны насильника, но для Накахары это удушающая пытка. Дазай смотрит взглядом, полным безумия — наклоняется ближе, проводит острым лезвием по коже щеки, пока Чуя тихо шипит от боли, рефлекторно отворачивая голову. Это действие парню явно не нравится — свободная рука опускается в рыжие пряди, сжимает их пальцами. Тело снова напрягается, пока Накахара находится на грани слёз, когда холодное оружие проскальзывает совсем рядом с глазом. Лишь бы не воткнул. Осаму, очевидно, замечает его напряжение, снова склоняясь к губам и мягко шепча в них тихое: «не беспокойся, мне очень нравится страх в твоих глазах». Не беспокоится получаться крайне плохо, и Чуя лишь уводит взгляд куда-то в стену, пролепетав глухое «пошёл нахуй, мудак, надеюсь тебя собьет машина.» Дазая это смешит, и он оставляет нож на постели, доставая следующую вещицу, которой уже является смазка. Если честно, её наличие весьма удивительно. Однако Накахара не находит в себе сил съязвить на этот счёт, чувствуя себя морально истощённым постоянной сменой эмоций. Дазай выдавливает немного на пальцы, но о нежности не идёт и речи — грубо вставляя в Накахару два пальца, он начинает быстро и рвано двигать ими в то же мгновенье. Чуя снова матерится, сжимая ладони в кулаки, стараясь свести ноги и оттолкнуть Дазая таким способом. Больно. Дазая это заботит в наименьшей степени, а Накахаре от ощущений становится плохо. Осаму попытка все прекратить точно не нравится, это заметно по мелькнувшей тени в глазах. Парень берёт нож с кровати, и со всей силы вонзает его в ладонь. Чуя кричит, задёргавшись сильнее, пока с губ срывается глухой всхлип. Вероятнее всего, он прошёл насквозь, потому что от очередных попыток сделать хоть что-то слышится тихий, рваный звук. — Милый, не кричи. — Мурлычет Осаму, положив руку на щёку рыжего, мягко поглаживая его большим пальцем, пока перед глазами Накахары всё мутнеет от боли. Он уверен, что будь сейчас не накачан не пойми чем, отчего чувства, казалось, стали более обострёнными, то точно не смог оставаться в сознании. — Ты же сам выводишь меня на подобного рода действия. — Дазай кивает на нож, воткнутый в руку, а Чуе кажется, что его стошнит если он посмотрит. — Будь послушным мальчиком, хорошо? — Очередное резкое движение пальцами заставляет Накахару заплакать сильнее. — П-пожалуйста. — Хнычет парень, глядя на Дазая огромными глазами. — Пожалуйста…будь не таким резким, дай мне привыкнуть хотя бы немного, я… ты первый кто… — Парень молчит, не желая заканчивать предложение. Он отводит взгляд, поджимая губы. А Осаму смотрит на это и негромко усмехается, всё же решая сжалиться над Чуей и останавливаясь от слова совсем. Чуя слегка расслабляется, негромко, рвано всхлипывая и тяжело дыша. Небольшое затишье позволяет ему отдохнуть пару секунд, пока Дазай перестаёт так сильно сжимать волосы, слегка поглаживая по голове, словно пытаясь успокоить. Такие перепады не обозначают вообще ничего хорошего, однако ноги Чуи перестают так сильно дрожать. Осаму целует его снова, но в этот раз рыжий не решается рисковать, поддаваясь и целуя парня в ответ. Дазаю это явно нравится, но его нежность заканчивается весьма быстро. Вынимая из Накахары пальцы, парень берёт его за бёдра. Паника снова накатывает на Чую, однако дёргаться кажется чем-то опасным для жизни. Потому он заставляет себя лежать, выдавая своё состояние лишь частым, сбитым дыханием. Осаму это тревожит в последнюю очередь: он входит резко, словно забывая про все мольбы рыжего, заставляя парня глухо вскрикнуть, вздрагивая и с трудом заставляя себя не двигаться. Подступающая истерика кажется чем-то неминуемым и страшным. К всеобщему удивлению, Дазай не начинает двигаться сразу. Останавливается и холодным, но при этом до странного счастливым взглядом смотрит на Чую, словно желая рассмотреть его тело целиком и полностью. Мелкая дрожь явно оказывается замечена пытливым взглядом, также как излишне частое дыхание. Страх Накахары его забавляет если судить по появившейся на губах лёгкой усмешке. Они оба игнорируют факт того, что простыни запачканы кровью из раны на руке, но Чуе становится плохо от одной лишь мысли об этом. Если честно, парень не переносит кровь от слова совсем. Поэтому сейчас предпочитает смотреть куда угодно, лишь бы не на постельное бельё. Чуя нервно вздыхает, когда Дазай начинает двигаться. Это кажется не таким болезненным, как раньше. Может быть потому что парень всё же, видимо, имеет каплю сострадания…а может у него есть какие-то свои мотивы, неизвестные Накахаре. Если так посудить, ему вообще абсолютно плевать. Осаму сжимает в пальцах его бёдра, пока весьма плавные первые толчки переходят на грубые и резкие, от которых Чуя часто срывается на стоны. Пару раз среди болезненных мелькали и вздохи удовольствия, но отделить одно от другого было сложно даже Накахаре. Внутри него всё смешалось в одно грёбанное месиво. На внутренней стороне бёдер остаются тёмные, похожие на синяки отпечатки. Дазай сжимает их слишком сильно, что приносит ощущения весьма болезненные, ибо зона — чувствительная. Осаму делает чуть более резкое движение куда-то в определённую точку, и это заставляет Чую рвано вздохнуть, прогнуться в спине и как-то рефлекторно сделать движение навстречу. Ебанный в рот. От этого действия накатывает жгучий стыд и разочарование в самом себе, и оттого на глазах Накахары появляются слёзы. Снова. Дазай слегка наклоняется, остановившись напротив его лица, парень слизывает горячим языком слёзы с щек, отчего Чую начинает едва ли не трясти ещё сильнее. В этот раз от отвращения. Рыжий не успевает сконцентрировать на этом внимание, снова глухо вскрикивая, загнанно дыша и испуганно округлив глаза. Дазай вынимает из руки нож, отстраняется от лица и вертит его в пальцах, словно играясь, заставляя Чую испуганным взглядом голубых глаз следить за пальцами. — О-ох. — Внезапно, Осаму срывается на глухой стон. — Милый…ты так приятно сжимаешься вокруг моего члена, когда боишься. — его насмёшливый тон вводит в краску и при этом невероятно злит, но единственное, что может Накахара — собрать остатки воли в кулак и промолчать. Дазай проводит лезвием ножа по груди. Совсем немного, даже не надавливая, а Чуя уже вжимается в кровать, тщетно стараясь избежать холодного лезвия. Словно загнанный в угол зверь парень внимательно смотрит за каждым движением тонких пальцев, когда внезапный, резкий толчок не заставляет его откинуть голову назад, громко простанывая. Именно в этот момент нож разрезает кожу, оставляя длинную и тонкую полосу, заставляя Чую сорваться со стона на крик и снова задёргаться. — Блять, блять, блять. — Чуя рыдает уже в голос, даже не стараясь сдерживать всхлипы. Парень чувствует, как Дазай предупреждающе давит на лезвие сильнее. Это заставляет его начать сопротивляться интенсивнее. — Прекрати, прекрати еблан, хватит, отъебись от меня, пожалуйста, боже, что тебе нужно? Я дам тебе всё. Деньги, дом, машина? Забирай блять всё, только оставь меня, прекрати, прекрати, хватит…пожалуйста… — Накахара сейчас выглядит и вправду жалко. Его трясёт, на глазах застыли слёзы, пока мольбы прекратить и угрозы сыплются изо рта сами собой. — Милый. — Слегка раздражённый, грубый голос заставляет его закачать головой в отрицательном жесте. — Чуя. — У Дазая, кажется, кончается терпение и он снова хватает Накахару за шею, сжимая её в пальцах. Недостаток кислорода заставляет рыжего тихо хрипеть, широко раскрывая глаза и уставившись на похитителя. — Мне не нужно ничего из перечисленного. Я хочу тебя. Изводить твоё тело, пока ты не перестанешь находить в себе силы для разговоров, резать тебя, пока вся кровь не покинет тело, сжимать твоё горло так сильно, что на нём останутся синяки. Хочу видеть предсмертное отчаянье и ужас в твоих прекрасных глазах. А если ты продолжишь это — я вырву тебе глаза, чтобы ты не видел меня, а затем и язык, чтобы не слышать твои вопли. Буду отрезать от тебя конечность за конечностью, пока ты не перестанешь так себя вести. Ты всё понял? — Чуе хватает ума быстро кивнуть. Осаму отпускает его шею, позволяя сделать пару быстрых, глубоких вздохов, от которых парень начинает громко кашлять. Дазай даёт ему секунд тридцать на попытку успокоиться, и Чуя замолкает. Только сейчас он замечает сильную боль в районе грудной клетки. Опускать взгляд не хочется, поэтому рыжий просто отводит взгляд в стену, лишь бы не видеть Дазая. Его руки оставляют синяки на теле, а нож разрезает кожу где попало. В ответ на это Чуя лишь слегка вздрагивает, но ничего не говорит. И, кажется, Осаму это бесит. Он снова пытается угрожать Накахаре, но истерика забрала его последние силы, так что ответного взгляда не следует. Дазаю становится скучно. И именно тогда он тихо фыркает, внезапно с размаху вонзив нож в грудь Чуи. Именно туда, где до этого был кровавый след. Глухой вскрик всё же вырывается из Чуи, но на самом деле он чувствует счастье. Всё закончилось намного быстрее, чем он ожидал. Нижняя часть тела болела, а рука и грудь — не меньше. На пару мгновений Накахара прикрывает глаза, когда невероятной силы усталость накатывает на него неизбежной волной. Чуя резко открывает глаза. Перед ним — тёмная комната, а тело связанно. Странная пустота в голове не предвещает ничего хорошего. Внезапно, в дверном проёме появляется человек. Один его силуэт вызывает подкатывающий к горлу ком, заставляя Чую мелко затрястись. — В прошлый раз мы с тобой провели слишком мало времени вместе. — Мягкая улыбка Дазая заставляет его вжаться в кровать, сжимаясь едва ли не до комочка, полного ужаса. — Давай попробуем ещё раз.