1941

«Ты никогда не сможешь наверняка узнать, сколько волков за твоей спиной. Один или целая стая — без разницы. Ты всё равно будешь бежать…»

Эти слова были крайне вдохновляющими для Саши. Стать таким сильным, как его сосед Василий — одна из целей. Но сейчас мужчина только и делал, что подшучивал над четырнадцатилетним мальчишкой. Убивать хищника дело тонкое и явно опасное. Не зря на висках дяди Васи была череда седых полосок. Будто тучи, окутывающие золотой блеск русых и молодых волос. Чистякова всегда учили одному — чем взрослее человек, тем учёней. А значит, никогда нельзя перечить старшим. Хотя Саше иногда и хотелось сказать, что по-другому будет лучше. Но он смущённо молчал, опуская взгляд в пол.       Судьба Чистякова Александра Васильевича никогда не отличалась простотой. В тринадцатилетнем возрасте он со своей старшей сестрой похоронил свою мать. Она очень сильно кашляла и постоянно просила придушить её. Отца Саша не застал. В какой-то момент Чистяков думал, что его сосед и есть отец, но тот лишь отрицательно качал головой.       На момент четырнадцатилетия Александра, шёл июль 1941 года. Отголоски начавшейся войны стали распространяться густым смогом дыма, медленно, но верно, заполняя каждый уголок СССР. Никто ещё не знал о минах, звонком взводе оружия и смертоносных самолётах.       — Дядь Вась, а как это, убить волка-то? Он же большой. Больше наших собак, — спрашивает Чистяков, помогая соседу с тюками запашистого сена на сеновале.       Этот день был дождливый, поэтому пришлось переставлять тридцати пяти килограммовую сухую траву вместо того, чтобы работать в поле. Их было очень много! Сколько ещё на земле стояло… Хватило бы аж на две зимы для двух деревень. Но сейчас мальчишка стаскивал их со второго этажа. Балка, на которой и держались тяжёлые запасы, довольно сильно сгнила и потрескалась. Не помогали даже подпорки. Иногда Сашке так и казалось, что эта старая скрипучая балка держит полку на одном добром слове. А падать не сильно и хотелось.       Послушав вопрос, Василий лишь по-доброму что-то бухтит и выпрямляется, слегка кряхтя из-за спины. Отбрасывая топор прямо на стол, что служил когда-то местом для мешков с картофелем, главный охотник села отмахивается, дав себе и Чистякову перерыв.       –Ну, как-как, берешь это. Ружье и идёшь по следам. Они-то, свежими должны быть и запах такой. Особенный. Волк тоже хитёр, он просто так к себе не подпустит, поэтому нужно быть внимательным и высматривать его везде. А как только заприметишь, берёшь оружие, прицеливаешься и, — тут мужчина делает паузу, вскидывая руки, будто держит длинноствольное, — Ба-бах!       Нажав на спусковой крючок в воздухе, он прищурился, с улыбкой наблюдая, как загорелись глаза у Сашки. Мужчина погладил мальчишку по голове.       — Давай, Санёк, а то до вечера так не справимся! — сказав это, он вновь взялся за тюк сена, отодвигая его подальше от скрипящей балки.       –Дядь Вась, а Дядь Вась... Когда я подрасту, ты же меня точно возьмёшь на охоту-то? — недоверчиво уточняет Чистяков.       На что мужчина лишь смеётся, утвердительно кивая.       Дождь всё расходился. Грязевое месиво, под гнётом воды, слишком чётко отражало некое странное и тяжёлое ощущение на душе. Саня не мог объяснить, почему или из-за чего. Но дядя Вася, будто тоже не договаривал что-то. В этот дождливый июльский день 1941 года… Такое молчание продлилось до самого вечера. Сегодня явно было не до весёлых историй или длинных героических рассказов об охоте на волка. Слишком тяготило всё это.       С глухим страхом вдруг раздалась стрельба и истошные женские крики. В голову людей ударила паника. Они в спешке бежали от чего-то огромного, ужасного. Выстрелы становились всё чётче. Саша дотаскивал к краю полки крайние тюки сена, чтобы скинуть всю эту массовость за раз. Услышав выстрелы, он ббыстро спрыгивает со своего места на землю кидаясь к выходу из сеновала. Руками упираясь в перекладину дверного проёма, мальчишка высунул свою голову. Со звонко забившимся сердцем в его глазах нашел отражение чернеющий дым. В обилии дождя, он стал злом, которое ничего не остановит. Огненные искры у самого основания и вытягивающаяся в небо морда какого-то черта с рогами. Нет, это не просто пожар. Крики людей наполняли уши всё больше и больше.       – Дядя Вася, что случилось?! — расторопно спросив задрожавшим голосом, Чистяков повернулся к соседу. Но тот был бледен. Переводя опустевший взгляд на мальчишку, он быстро пошёл к выходу.       — Саш, быстро спрячься за тюками. Не смей идти за мной. Если что, беги и не останавливайся, — поспешно выбегая из сеновала, Василий одёрнул мальчишку от входа.       В этот момент гром смешался с голосами. Казалось, это он оповещал всех «Немцы! Бегите!». Чистяков быстро сообразил. Послушавшись, он почти сразу забежал за сухие блоки травы, что стеной выстроились прямо напротив выхода. Падая животом на землю, Сашка нашёл меж тяжёлых тюков щель. Судорожно дыша, он увидел, как показался силуэт дяди Васи с его винтовкой. Ветер завыл сильнее, а тьма от дыма и сумерек заставила всё окраситься в темно-синий цвет. Задержав дыхание, Саша наблюдал, как мужчина стукнул по груди рукой и только начал поднимать оружие, как вдруг дёрнулся. Один, два, три раза…       «Дядя Вася, почему ты так шатаешься? Бей их!» — шёпотом вторил мальчишка, сжав землю в кулаки, — «Бей, немцев! Ты же учил меня, как надо стрелять!»       Но Василий не слышал. Винтовка выпала на землю из опустившихся рук и он упал на колени. В этот момент сверкнула молния, озарив окровавленную спину мужчины. Чистяков видел, как к Василию подошёл ещё один силуэт. Тут мальчишка стал рыть землю руками, в слезах закричав.       — Нет! Не сдавайся! Дядя Вася, беги от него! Беги! — истошно выкрикивая это в противовес ветру и дождю, Саша замирает.       Всматриваясь в протянутую к голове Василия руку, Чистяков мотает головой уже не сдерживая сиплых и заикающихся звуков. Слезящиеся глаза не могли больше различать оружие, а уши — равнодушные хлопоки от выстрела пистолета-пулемета. Дядя Вася тяжело упал в лужу, обмякнув. Капли дождя сплошной стеной вдавливали мужчину в землю всё больше и больше. Роя тому могилу, они горько шумели, будто желая отпеть доброго мужчину с ясными глазами.       Немецкий солдат, пустив еще несколько пуль в безжизненное тело, опустил оружие, что очень быстро стукнулось об грудь ремешком. Присев на корточки, он осмотрел труп. Встав, он направился прямиком в сеновал. Так равнодушно. Ветер заиграл дверьми, стараясь закрыть и спрятать Сашку получше, но это не спасло.       Чистяков загрёб кучу земли к своему рту зажимая ладонями. Очень шумно дыша через нос, он испуганно наблюдал, как ноги немца очутились прямо напротив тюков, будто его уже обнаружили. Осмотрев помещение и обнаружив мешки в углу, солдат достал нож, решаясь вскрыть один из них. Тут Сашка впервые услышал этот говор. Нелюдимый, рычащий. Он будто один из страшных волков, которых убивал дядя Вася... Жмуря глаза и лишь больше зажимая себе рот руками, он съёжился. Нет, так нельзя. Волкам не место в деревне.       Вновь сверкнула молния. Разлетелся устрашающий гром, помогая Чистякову открыть глаза. Это не сон. Мальчишка под стук капель очень аккуратно пополз в бок. Немец уже стоял у выхода, разговаривая с кем-то и показывая картофель, что крепко стиснут пальцами.       Было страшно, но Саша должен был это сделать. Выползая из-за мешков, он встал на ноги. Не сводя глаз со спины серого солдата, Чистяков пошёл к столу. Там был топор. Быстро хватая его за ручку, Сашка резко ныряет вниз. Адреналин застилает глаза, а сердце бьётся чаще. Немец повернул голову в сторону именно тогда, когда Чистяков со скрежетом стащил топор. Увидел ли? Сжимая в похолодевших руках оружие, он вслушивается. Вдруг амбар освещается рыжим светом, а вдогонку к нему идёт шуршащий звук огненных залпов. Жгут — жгут родное! Смотря на землю, он видит, как грозная тень солдата двигается. Медлить было нельзя. С криком выскакивая прямо на немца, он с замаху вгоняет ему топор. Попав в плечо, Сашка отпускает ручку со всей силы толкая того прямо на деревянную балку. Немец кричал. Ломая тяжелую и гнилую доску, он падает. Полка с тюками, не выдерживая веса, падает прямо на солдата. Тут будто всё стихло. Появившийся звон в ушах заставил Чистякова подойти ближе к куче обломков и сухой травы.       Он видит, как сено постепенно окрашивается в красный. Чистяков повернул голову к мертвому соседу. Побледневшее лицо мальчишки озарялось оранжевым светом пожарища всё больше и больше. Со стеклянными глазами он повернулся к трупу дяди Васи, упав на колени. Смотря на дрожащие руки, Чистяков резко сгибается от скрутившего чувства в животе. Небольшая рвота.       — Дядь Вась...–сдерживая в горле подступающие слёзы, тихо начал Сашка, поднимая голову, — Я...убил волка, дядь Вась...