Yoongi, marry ME!

Впервые он услышал это в тот день, когда их познакомили. Тёмный и тесный клуб, агрессивно-красный свет прожекторов на танцполе, заставленный пустыми кружками из-под пива столик их компании. У Юнги в руке — стакан со льдом и виски на дне. Виски дешёвый, но неожиданно вкусный. Его можно долго перекатывать на языке, смакуя, прежде чем проглотить, и если представить, что от янтарной жидкости становится теплее внутри, можно за недолгий час выпить целую бутылку. Не лучшее место, в котором ему приходилось бывать, но вполне сойдёт, чтобы встретиться с друзьями. И выкинуть мысли о чертежах для нового проекта хотя бы на один вечер. Юнги расслаблен. В ушах приятный звон, заглушаемый ритмом клубной музыки, в голове — путающиеся от выпитого алкоголя мысли. Взгляд лениво перебегает с танцующих в толпе друзей на парня, что сидит напротив и так же лениво разглядывает его из-под полуприкрытых век. Он уже был здесь до того, как пришёл Юнги. Он выглядит так, будто не уходил с танцпола с самого открытия клуба — щёки горят, пышные каштановые волосы липнут ко лбу и шее, белая футболка почти что съехала с левого плеча. Развратно. Красиво. Насколько Юнги понял, этот парень — знакомый Намджуна. Лучший друг его бойфренда, если быть точнее. Соулмейт? Юнги решил не переспрашивать. Что-то в этом духе. Юнги не против, если на него смотрят так, будто раздевают одним взглядом. В эту игру могут играть двое, думает он, посылая не-сказать-чтобы-незнакомцу развязную ухмылку и делая очередной глоток из почти пустого стакана. Кубики льда тихо звенят, когда Юнги опускает стакан. Тяжелые басы, от которых уши уже какое-то время заложены, сменяются мелодичным треком. Толпа улюлюкает и разбивается на парочки, люди начинают двигаться медленнее, но в унисон со своими партнерами. И в тот момент, когда красный прожектор на пару мгновений освещает их столик, Юнги ловит движение со стороны незнакомца — он ставит руки локтями на стол и складывает ладони под подбородком. Его глаза не покидают Юнги ни на секунду, даже когда диджей миксует медленную мелодию с какой-то популярной песней, по которой в интернете все сходят с ума. Юнги смотрит в ответ с вопросом и вызовом — «заняться больше нечем?», — но получает в ответ лишь неуместно нежную усмешку и взмах ресницами, а потом слышит: — Выходи за меня. Юнги моргает пару раз. Он не видит, но чувствует, как заливается краской с ног до головы.

💌

Тэхён и Чимин действительно соулмейты, в самом прямом смысле этого слова. Юнги не осмеливается оспаривать даже само существование такого слова для описания отношений. Иногда ему кажется, что между Тэхёном и Чимином сидеть опасно, потому что их тянет друг к другу так сильно, что человека на пути этой невидимой траектории притяжения может раздавить. Намджун тому самое надёжное подтверждение — Юнги видел, как однажды он сидел между ними в кинотеатре и служил гигантской подушкой для их сплетённых рук. И раз уж Чимин проводит большую часть своего времени в квартире, которую Юнги с Намджуном делят на двоих ещё со студенческих времён, кажется только логичным, что Тэхён в скором времени получает код от замка их двери. Поэтому, когда Тэхён без приглашения заходит в квартиру в субботу вечером, Юнги даже не удивляется. Потому что ждать Чимина здесь кажется самым очевидным решением в том случае, если Чимин и Намджун уходят на обязательное еженедельное свидание прямо перед концертом, на который Тэхён и Чимин договорились идти вместе. Живущий в мире из прямых линий и выверенных углов, Юнги чересчур спокойно воспринимает тот факт, что Тэхён приносит с собой целый рюкзак разноцветных рубашек, пиджаков и обтягивающих штанов, чтобы примерить каждый предмет одежды и выбрать лучший наряд для похода на концерт любимого певца — а после примерки развалить весь свой гардероб в их обычно прибранной и минималистично обставленной гостиной. Юнги, разумеется, считает своим долгом увидеть все составленные из принесенной одежды комбинации и дать свою объективную оценку. По какой-то причине, он заставляет себя не повторять «ты настолько горяч, что даже в мешке из-под риса будешь выглядеть, как супермодель», как подсказывает ему внутренний голос. Когда одежда выбрана, Тэхён уходит делать макияж и приводить себя в свой лучший вид (хотя куда уж лучше, по мнению Юнги), оставляя Юнги в гостиной среди разбросанных вещей и с играющей из динамика телефона латинской музыкой. Юнги аккуратно складывает вещи в стопку и оставляет на диване, перемещаясь на кухню и собираясь приготовить лёгкий ужин. Чимин и Намджун скоро вернутся, но до концерта останется не так много времени — как раз столько, чтобы успеть доехать до площадки на такси. До тех пор Тэхён успеет перекусить. Закуски из холодильника расставлены на кухонном столе, нож в руках Юнги то и дело стучит по разделочной доске — он нарезает ветчину для сэндвичей. За его спиной раздаются тихие шаги, и Юнги оборачивается. На входе в кухню стоит Тэхён в модной чёрно-белой свободной рубашке, в чёрных джинсах-скинни, каштановые локоны спадают ему на лицо, но это не мешает ему выглядеть лучше бога из самых развратных мифов. Вырез рубашки такой глубокий, что прекрасно видно крепкую шею и острые ключицы. Лёгкий макияж только подчеркивает выразительные черты лица. В свете кухонной лампы Тэхён смотрится как демон, который пришёл соблазнить Юнги и увести за собой на самые глубокие круги ада. Юнги не знает, куда смотреть. Почему-то получается только на Тэхёна. — Ты прибрался, — с мягкой улыбкой говорит Тэхён, выводя Юнги из транса. — Я мог бы сам. Юнги улыбается в ответ, качает головой и возвращается к нарезке ветчины. — Дай хёну позаботиться о тебе, — неловко бубнит в ответ, выкладывая кусочки ветчины на нарезанный хлеб. Когда Юнги поворачивается с тарелкой сэндвичей, собираясь поставить её на стол, он чуть не сталкивается с Тэхёном. Тот протягивает ему кусок ткани и смотрит сверху вниз. Юнги чуть не роняет тарелку. — Поможешь завязать бандану? Не могу понять, как лучше. — Конечно. Юнги проходит к столу и ставит тарелку (и отодвигает подальше от края, потому что в доме, где живёт Намджун, каждая тарелка на счету), затем вытирает руки о полотенце и подходит к Тэхёну. Бандана на ощупь мягкая и кричит о своей дороговизне. Юнги не уверен, что когда-либо носил что-то настолько приятное. Он тянет руки к голове Тэхёна, и тот наклоняется, выжидательно смотрит на него из-под опущенных ресниц. Юнги касается волос Тэхёна и думает, что в эти волосы стоит заплетать шёлковые ленты. Он расправляет полоску ткани надо лбом, проводит её за обеими ушами, слегка задевая их пальцами, и завязывает узел на затылке под копной волнистых волос. Когда всё готово, Юнги берёт лицо Тэхёна в свои ладони, едва касаясь тёплой кожи, и вертит из стороны в сторону. Тэхён позволяет ему, продолжая легко улыбаться. Несколько прядей выбиваются из укладки, и Юнги безуспешно пытается вернуть их под бандану. — Выходи за меня, — серьёзным тоном говорит Тэхён. Юнги отрывается от своего занятия и непонимающе смотрит на него — в его глаза, на его нос, щёки, губы, снова в глаза. Тэхён начинает тихо смеяться, обхватывая ладони Юнги своими. Юнги морщит нос и дует на непослушные пряди его волос.

💌

— Хён, ну же, не заставляй меня тебя уговаривать! — Я могу заказать кофе с доставкой в офис и никуда не ходить! — Но в твоём офисе не будет меня! Я приглашаю тебя выпить кофе со мной! — Зачем? —… Разве мы не можем встретиться просто так? Глубокий вдох. Выдох. — Скинь мне адрес. В последний раз Юнги пил кофе в самой кофейне ещё в те времена, когда учился в институте. Давно. С получением постоянной работы стало куда проще заказывать тёмный напиток с собой и пить его на ходу, или же заваривать дома самому, в настоящей турке, именно тот сорт, который нравится больше всего. Маленькие радости большой жизни. Тэхён выглядит как человек, который посещает кофейни постоянно и проводит там по нескольку часов в день. Он заходит, широко раскрывая дверь, улыбается бариста и спрашивает, могут ли они добавить побольше молока. Юнги ждёт его на высоком неудобном стуле, за высоким столом, который вполне мог бы послужить барной стойкой, но вместо этого стоит у окна и работает как маркетинговый ход. Люди снаружи увидят, как Юнги будет пить свой американо со льдом, и решат зайти, чтобы узнать, настолько ли вкусен этот напиток, чтобы пить его поздней осенью, кутаясь от холодных ветров в воротник пальто. Тэхён подходит с напитками и двигает свой высокий стул ближе к Юнги, прежде чем сесть. Когда он садится, их с Юнги колени врезаются друг в друга, но никто из них не спешит отодвинуться. Они молча протыкают крышки своих напитков трубочками и делают по глотку. Юнги продолжает смотреть в окно. Ему на удивление хорошо. — Как прошёл твой день, хён? Юнги пожимает плечами. Он сидит рядом с Тэхёном в тёплой кофейне, пьёт американо со льдом, а потом пойдёт в квартиру, которую оплачивает сам. Его день только начался. — Неплохо. Как обычно. Работа, — он делает ещё глоток и смотрит на Тэхёна, который пытается делать вид, что не обжёг язык. — Как твой? На лице Тэхёна появляется мечтательное выражение, и Юнги садится удобнее, нога на ногу, руки на столе — он готовится слушать. — Я был на съёмках клипа! Там было так много красивых людей и красивых вещей, хён! Я ещё ни разу не встречал такого талантливого певца. Он почти всё время, что был в кадре, пел вживую, и звучал круче, чем на записи! Мы приготовили для него три разных костюма… Они говорят долго. Тэхён говорит, в основном, а Юнги слушает и задаёт вопросы. Ему хорошо, правда, очень хорошо. Он мог бы провести так всю оставшуюся жизнь, пусть даже на этих неудобных стульях. Юнги смотрит на Тэхёна, впитывая в себя его бархатный голос, его яркую улыбку и тёплый смех, — впитывая, подобно солнечной батарее. Тэхён как солнце среди туч, думает Юнги, одно его присутствие даёт ему запас сил, чтобы пережить долгую зиму. Они сидят до самого закрытия кафе, потом выходят и идут по освещённой улице, вдоль дороги с проносящимися мимо машинами. Юнги в куртке, она настолько толстая, что ему жарко. Он расстёгивает молнию и встречает грудью холодный осенний воздух, поэтому плотнее затягивает шарф. Тэхён в пальто. Он похож на главного героя дорамы. Ветер играет с его волосами. Тэхён кутается в воротник пальто, как все те люди, которые не рискнули выпить американо со льдом. Наверное, ему не стоило сидеть в кафе до позднего вечера и так щедро делиться теплом с Юнги. Когда Юнги снимает с себя шарф и накидывает его на шею Тэхёну, он не думает, что это может быть неудобно. Будет неудобно, если Тэхён заболеет после встречи, которую никто из них не планировал и которую они изрядно затянули. Тэхён замирает и наблюдает за тем, как Юнги привстаёт на носки, чтобы как следует обернуть вокруг его шеи шарф, а потом завязывает концы в громоздкий узел, который никак не вяжется с романтическим образом ловеласа из популярного сериала. Тэхён перехватывает руки Юнги и пытается что-то сказать — благодарность или возмущение, хоть что-то, но получается лишь открыть рот и беспомощно выдохнуть горячий воздух. — Если замерзаешь в такую погоду, нужно носить с собой перчатки, Тэхён-а, — мягко упрекает Юнги, проводя своими тёплыми сухими пальцами по холодным острым костяшкам рук Тэхёна. Юнги действует на солнечной энергии, которую этим вечером собрал сполна, когда берёт руку Тэхёна в свою и кладёт в карман куртки. Он кидает быстрый взгляд на Тэхёна, чтобы увидеть хорошо знакомую прямоугольную улыбку, и уверенным шагом продолжает идти вперёд. В кармане куртки пальцы Тэхёна переплетаются с его пальцами и крепко сжимают ладонь. Юнги смеётся. — Юнги-хён, выходи за меня! — Опять ты за своё? Юнги пытается — делает вид, что пытается, — разорвать замок их рук и сбежать: он ускоряет шаг, практически бежит, но не прекращает улыбаться. Тэхён хватается за него второй рукой и тянет на себя. — Эй, я серьёзно! Они продолжают бежать.

💌

Зима проходит даже слишком быстро. Так быстро, что все метели и холодные ночи сливаются в одну долгую сцену, из которой яркими кадрами помнятся лишь некоторые моменты. Знакомство с друзьями Тэхёна и Чимина. Поездка на Гавайи в день рождения Тэхёна. Украшенная пальма вместо новогодней ёлки и шум морских волн вместо удара в колокол. Памятные сувениры. Встреча с семьёй в первый день нового лунного года. Поездка в старую школу и удивлённое «Хён, ты тоже ездишь на этом автобусе?». Предложение выпить вместе и неудачная попытка разглядеть звёзды с балкона. Игра во влюблённую парочку с Тэхёном ради скидки в дорогом ресторане в день святого Валентина. День рождения Хосока, который они отмечали в караоке, а на следующий день еле-еле могли говорить. Зима прошла, оставив после себя надежды на яркий сезон цветения. И кучи исписанных листов в блокноте и незаконченных мелодий в музыкальной программе на домашнем компьютере. А ещё красный браслет из камушков на офисном столе Юнги и ожерелье из дерева, которое он надевает, если знает, что встретится с Тэхёном. Их парные сувениры из южной страны, в которой они встретили очередной год старения. Парные сувениры, которые, видимо, таковыми считает только Юнги. — Юнги-хён всё ещё носит те бусы, — сквозь смех говорит Хосок. — Ну, знаешь, которые вы купили вдвоём! Парные! — хочет добавить Юнги, но молчит. Кому какое дело, верно? — А, правда? — удивляется Тэхён. — Я берегу свои… У них ночь кино. Они всемером собираются в квартире Сокджина каждые две недели и целых четыре часа притворяются, что смотрят фильмы, на деле без остановки болтая о том, что произошло с ними за то время, пока они не виделись. Однако в этих фильмах всё же есть один большой плюс — можно сделать вид, будто действительно заинтересован тем, что происходит на экране, если не хочешь разговаривать. Сейчас Юнги поступает именно так. Игнорирует любопытство Тэхёна, шутки Хосока и наблюдает за тем, как тщеславный фокусник разрушает жизнь своей жены. А потом Юнги на колени задом падает не совсем трезвый Тэхён. Он обвивает руками шею Юнги, как удав или ядовитый плющ, и улыбается во все тридцать два. От его дыхания жарко, горячо, и у Юнги наверняка поднимается температура всего тела разом, потому что иначе жар в голове, ушах, в груди объяснить не получается. — Хён, привет! Тэхён сжимает щёки Юнги своими длинными пальцами, и губы Юнги выпячиваются вперёд (как будто в ожидании поцелуя). Юнги смотрит на Тэхёна самым возмущённым взглядом, на который только способен, и отталкивает его от себя, сталкивает с колен со всей силы — получается лишь скинуть с щёк цепкие пальцы, но такой результат, кажется, Юнги вполне устраивает. Он хмурится и хочет выглядеть раздражённым. Но получается просто смешным. Потому что Тэхён смеётся так искренне, заваливаясь на него всем телом и сгибаясь пополам, краснея щеками и почти задыхаясь, что желание быть ворчливым исчезает, его затапливает бесконечная нежность. Юнги находит место своим рукам вокруг Тэхёна и держит его близко к себе, смеющегося и горячего. — Не могу понять, что смешного, — всё-таки ворчит Юнги. — Ах, хён, — тянет Тэхён, утирая слёзы, — ты так похож на котёнка из вчерашнего видео! Один в один! Да, Тэхён регулярно скидывает ему ссылки на видео с милыми котятами и большими пушистыми котами во все возможные мессенджеры. И Юнги смотрит каждое от начала до конца перед тем, как ляжет спать. И отвечает на каждую ссылку смайликом. Это их ритуал. Но– Тэхён тянет руки к его волосам, лохматит их и старается собрать в подобие кошачьих ушек. Юнги фыркает и вертит головой. — Не-е-ет, хён, ну же, иди сюда! — Я и так здесь, Тэхён-а, если ты не заметил… Тэхён тут же меняется в лице — теперь именно он похож на кота, вполне определённого рыжего кота в сапогах и со шпагой, знаменитого кота из Шрека. Он сдавливает щёки Юнги на этот раз ладонями и очень близко придвигает своё лицо к нему — настолько близко, что они почти соприкасаются носами. — Как я мог не заметить своего любимого хёна? — (откуда-то из другого мира, где всё ещё показывают фильм про фокусника, звучит надутое «Эй, а как же я?» от Сокджина), — Я весь вечер смотрел только на тебя! — Ага, — усмехается Юнги, — Так смотрел, что удивился тому, что я всё ещё храню парное ожерелье. Оно весь вечер на мне, Тэхён-а! Глаза Тэхёна комично расширяются, он отпускает лицо Юнги и спускается ладонями на его шею. Обтирает её со всех сторон, как какую-нибудь статую на удачу, и, наконец, добирается до ожерелья. Оно тёмного цвета и из древесины — выглядит круто. Его всегда тепло надевать, даже если весь день оно пролежало в холодном рабочем портфеле. Оно напоминает Юнги о Тэхёне. Тэхён ощупывает ожерелье, обнюхивает и даже тянется, чтобы попробовать на вкус, но Юнги вовремя его останавливает, прижав свою ладонь к его широкому лбу. — Я всё ещё храню его, — тихо говорит Тэхён, встречаясь взглядом с Юнги. — Честно. На самом видном месте в своей комнате. У зеркала. Юнги только хмыкает и отводит взгляд на экран. Тэхён касается его лица и поворачивает на себя, не давая отвернуться. На этот раз он выглядит таким… извиняющимся, что у Юнги щемит сердце. — Ты же знаешь мою работу, — продолжает оправдываться Тэхён, — на съёмках я меняю по пять наборов украшений в день! И это если не считать показов… Что, если я его потеряю?! Этого нельзя допустить, хён, оно слишком ценное!.. Юнги понимает, но всё же… Он отводит взгляд, на этот раз вниз, смотрит на ворот домашней рубашки Тэхёна, которая так же открывает слишком много, как и любая вещь с воротом, которую он носит. Всё же. — Ты мог бы носить его с собой и надевать, если мы собираемся увидеться, — почти шепчет Юнги, желая, чтобы его не услышали. — Я так делаю… Но если речь идёт о Тэхёне, то Юнги будет услышан всегда. Тэхён наклоняется ниже, чтобы заглянуть Юнги в глаза. Когда ему это удаётся, он строит очаровательно-печальную мордашку и, — как будто было недостаточно до этого, — крепче обнимает Юнги, притягивая к себе так сильно, что Юнги кажется, он сию секунду лопнет. Не от давления, так от жара, который окружил его со всех сторон и проник внутрь. — Юнги, выходи за меня, — едва не стонет Тэхён, убаюкивая его в своих сильных руках. — Я серьёзно! Правда, давай поженимся, и тогда у нас будут парные кольца, которые никто нас не заставит снять! — Тэ– Юнги хихикает, пытаясь отодвинуться от Тэхёна хотя бы на миллиметр, но тот не даёт, вдавливая его в диван и в самого себя. — Я чувствую себя таким глупым, хён, почему я не заметил раньше? Почему ты ничего не сказал? О нет, я обязан уговорить тебя на свадьбу и попросить руки у твоей матери! Юнги, почему ты такой прекрасный! Юнги смеётся. Остаток вечера Тэхён проводит, планируя дизайн их свадебных колец. К тому времени, когда заканчивается последний фильм, у Юнги от смеха болит живот. Ещё он не чувствует ног, потому что Тэхён ему их отсидел. Намджун смотрит на Юнги с коварным подозрением, но ничего не говорит, лишь подмигивает и показывает большой палец. Это не первый раз, когда Намджун показывает ему странные вещи, думает Юнги.

💌

Горло болит так, будто он проглотил осколки стекла и запил их раскалённым железом. Нос заложен. Всё тело ощущается как тяжёлый кусок горячего теста, но Юнги всё равно замерзает. Он давно не болел. Закутанный в своё самое толстое одеяло, в шерстяных носках и растянутой майке, Юнги лежит в своей кровати и пытается уловить смысл сериала, который он решил начать смотреть. Что-то про убийства и расследования. Юнги уже забыл, как зовут главных героев. В квартире тихо, а речь персонажей сериала и тихий шум работающего ноутбука звучат как мелодия колыбельной для уставшего Юнги. Он прикрывает глаза, старается забыть о том, что за то время, пока болеет, он мог бы закрыть проект по дизайну нового здания, и собирается заснуть… И тут же широко распахивает глаза и садится на кровати, потому что откуда-то из глубин квартиры доносится жуткий грохот. Воспалённое сознание Юнги тут же рисует киношных грабителей и маньяков, которые собрались у него дома, чтобы украсть и разбить всё, до чего могли дотянуться. Дрожа от страха и от слабости, Юнги, осторожно открывая дверь, выползает в гостиную. Здесь ничего не говорит о взломе с проникновением. Всё те же диван и телевизор. Растения у окон, которые Намджун оставил ему «для компании» после того, как съехал к Чимину. Бывшая комната Намджуна закрыта, а вот с кухни доносится подозрительный запах горелого. Может, грабители решили сжечь все его припасы и заморить голодом? Юнги терять нечего, он готов биться насмерть. Тем более, что за печенья, которые Сокджин принёс ему на прошлых выходных, Юнги мог загрызть любого. Взяв в руки ближайший кактус, он смело и уверенно, насколько позволяет кокон из одеяла, проходит на кухню и готовится с размаху запустить растение в довольно тяжёлом горшке под ноги первому попавшемуся воришке. Получится отличный отвлекающий манёвр, а дальше можно действовать по ситуации. В конце концов, на кухне должны быть ножи или огромные сковородки. Ноги в колючих, но очень тёплых шерстяных носках скользят по плитке на полу, и Юнги теряет равновесие. Он успевает ухватиться за стену и устоять, но горшок с кактусом Намджуна вылетает из рук, с грохотом падает на пол и разбивается. Земля в горшке рассыпается, попадая и на одеяло, которое всё ещё держится на плечах Юнги. Сам Юнги дрожит от страха перед взломщиками, которые ведут себя подозрительно тихо, и не решается открыть глаза, которые в испуге зажмурил при неудачном падении. ー Хён? ー звучит знакомый голос, так сильно напоминающий о солнечных деньках и тёплом ветерке. Юнги моргает и видит напротив себя Тэхёна. У него в руках почерневший противень и пенящаяся от моющего средства губка. Тэхён с неприкрытым удивлением смотрит то на испуганного Юнги, то на разбитый цветочный горшок и валяющийся почти у его ног скрюченный кактус. На парне ー кухонный фартук с мультяшным розовым котёнком (который так сильно напоминал Хосоку о Юнги, что он подарил ему этот фартук на прошлый день рождения) и старые шлёпанцы Намджуна; его волосы собраны в неаккуратный хвостик, рукава толстовки закатаны по локоть, но всё равно испачканы в чём-то вроде муки, — и теста, — и сажи. Тэхён выглядит таким грязнулей, но таким домашним и безопасным, что Юнги хочется его обнять. ー Тэхён, ー шепчет он, чувствуя облегчение от того, что больше не придётся драться с грабителями за последние крохи вкусного печенья. Он не замечает, как начинает плакать. ー Тэхён… У Тэхёна на лице мелькает почти что испуг. Он откладывает губку и противень на обеденный стол, вытирает мокрые руки о фартук и тянется руками, идёт к Юнги и буквально собирает его в кучу ー вместе с одеялом, льющимися слезами и подогнувшимися коленями. ー Хён, что такое? Тебе больно? Что-то болит? Юнги мотает головой и прижимается к Тэхёну всем своим телом. И обнимает его настолько крепко, насколько хватает сил. Тэхён на ощупь вытирает его мокрые щёки и бормочет что-то утешительное. ー Как ты оказался тут? ー хрипит Юнги. ー Сокджин-хён сказал, что ты болеешь и не отвечаешь на его сообщения. Я забрал ключ у Намджуна и приехал тебя лечить. Всё равно не понимаю, для чего нужно было менять замок, ключи — это прошлый век, ー Тэхён нежно проводит рукой по его волосам, касается губами лба и стоит так несколько секунд, потом подносит к его лбу ладонь и задумчиво хмурится. ー У тебя жар, хён, зачем ты встал? Идём, нужно поесть и принять лекарства, я помогу… Тэхён поправляет на нём одеяло и отстраняется. Он отходит, чтобы снять фартук, и перед Юнги открывается кухня, которая больше похожа на место сражения. Горы грязной посуды, разбросанные тут и там обёртки от использованных продуктов, заляпанные подозрительной субстанцией поверхности столов и кухонных тумб. Юнги кажется, что теперь у него болит не только горло, но ещё голова и сердце. ー Что… Как… Боже, что здесь произошло? ー Эмм… ー застывший на месте Тэхён оглядывается по сторонам, словно впервые видит весь беспорядок. ー Упс? Он ослепительно улыбается и смущенно поправляет хвостик на голове. Юнги только вздыхает. Он собирается исправить весь этот хаос немедленно! Юнги делает шаг вперёд и чувствует, как мир вокруг него начинает кружиться. Как будто сбой в компьютерной программе, вид перед ним врывается в сознание рваными фрагментами. Юнги едва не падает, но вновь оказывается в руках Тэхёна, и программа его организма снова приходит в норму — кружение прекращается, никаких помутнений зрения и рассудка. Юнги хочется снова расплакаться прямо здесь и сейчас. Он осознаёт, как сильно устал от своей болезни. Но вместо того, чтобы предаться отчаянию, он просто цепляется за Тэхёна. ー Куда это ты собрался? ー обеспокоенно спрашивает Тэхён. ー Сегодня тебе нельзя на кухню, хён. Я всё сделаю, не переживай. Я сварил бульон. У меня уже даже почти получились печеньки по рецепту Джин-хёна, они ведь тебе нравятся, правда? Давайー ー Т-ты готовил для меня? ー перебивает Юнги. У него такой же беспорядок в голове, как сейчас на кухне, и посреди всего этого — Тэхён, — его тёплые объятия и приятные сердцу слова, его осязаемое присутствие, надёжное плечо, к которому Юнги совсем не привык. ー Я мог бы сам, зачем?.. Тэхён только улыбается, разворачивает Юнги и начинает двигать его в сторону спальни. Они идут, как пингвины, переваливаясь с ноги на ногу, но не отпуская друг друга. Задевая по пути углы стен и мебель. ー Я мог бы сам, Тэхён-а, тебе не стоило приходить. У меня всё в порядке. ー Правда? Я здесь с самого утра, хён, и ты выходил из комнаты только для того, чтобы сходить в туалет. Пару раз. ー Ты здесь с самого утра? Они заходят в комнату Юнги. Здесь занавешены шторы, и свет проникает лишь тонкой белой полоской у пола. Ноутбук на незаправленной кровати всё ещё светится, сериал стоит на паузе. Смятая подушка выглядит неприятно влажной, как и сбитые простыни. Тэхён проводит Юнги к письменному столу, ー где в порядке, понятном только Юнги, лежат чертежи и приборы, которыми он пользуется, ー и сажает его на стоящее рядом рабочее кресло. Тэхён открывает шкаф и без подсказки находит чистое постельное бельё, а следом достаёт и свежую пижаму. ー Переоденься, пока я застелю кровать. ー Тебе не стоит, Тэ… ー Хён, ー он смотрит на Юнги с этой сказочно-солнечной улыбкой, такой мягкой, что самому лучшему одеялу будет стыдно, ー позволь мне позаботиться о тебе! Что-то внутри Юнги тает. Возможно, из-за того, что в этот раз у него и правда жар. Но что-то ему подсказывает, дело совсем не в температуре. Юнги послушно одевается в чистую пижаму, пока Тэхён заправляет простыню и приносит сухую подушку из комнаты Намджуна. Когда постель готова, Тэхён тянет Юнги за руки и поднимает с кресла, чтобы тут же уложить его в кровать. Юнги тонет в свежести и мягкости (и совсем чуть-чуть в заботе невозможно прекрасного человека с шоколадными глазами и смешным хвостиком из непослушных волос). «Не засыпай», ー говорит ему Тэхён, а потом приносит тарелку с горячим и пахучим куриным бульоном. Юнги чуть не проваливается под землю, когда Тэхён с самым довольным видом кормит его из ложечки и хвалит за выпитое горькое лекарство. Когда Юнги сворачивается в клубок под одеялом и собирается наконец заснуть, болезнь уже не кажется концом света. Про дедлайн на работе он уже не вспоминает, а сериал можно будет досмотреть позже. И, может быть, даже с Тэхёном. Он ведь не уйдёт отсюда раньше, чем отмоет кухню, правда? — Эй, ー глухо зовёт Юнги, когда Тэхён выключает светильник над кроватью и собирается выйти из комнаты. ー Ты ведь не уйдёшь, пока не отмоешь кухню, да? Тэхён смеётся и наклоняется, чтобы оказаться нос к носу с Юнги. — Я буду здесь, когда ты проснёшься, хён, ー тихо отвечает он. ー Спи крепко и ни о чём не думай. Тэхён целует его. В лоб. Ни о чём не думать оказывается слишком сложно. Даже тогда, когда Юнги просыпается, и они с Тэхёном заказывают еду в ближайшем ресторане и смотрят первую серию сериала про убийства и расследования в ожидании доставки, не думать становится ещё сложнее. Потому что во сне Юнги слышит такое привычное «Выходи за меня!» и без раздумий отвечает «Да!». А наяву греется под боком у Тэхёна и продумывает сценарии, в которых он скажет ему эти слова сам.

💌

Когда они впервые идут на свидание, по радио передают предупреждение о гололёде. Тэхён звонит ему и говорит не надевать лакированные туфли, даже если берцы не подходят к костюму. Юнги ворчит в ответ. У него даже нет костюма. Они встречаются уже почти полгода, но всё ещё не были на нормальном свидании, как любит повторять Тэхён. Потому что «встретиться после работы по дороге домой и поесть в кафе, потому что лень готовить, — это не свидание, хён». И сходить в кино на фильм ужасов поздним вечером уж точно нельзя назвать свиданием, потому что «что это за свидание, когда один из нас весь фильм дрожал от страха и сидел с закрытыми глазами, а второй смеялся над этим, Тэхён?» («Хён, но ты был таким милым!»). Одним словом, они наконец-то решили сходить на свидание. Самое настоящее. Заказали столик в ресторане, попросили зажечь свечи, оделись в свои самые лучшие вещи и освободили целый день. Тэхён договорился с Чимином и Намджуном, чтобы они посидели с Ёнтаном, и сам остался в своей квартире (а не, как обычно, у Юнги), чтобы провести утро в волнительном ожидании. Юнги забирает его ближе к обеду на своей машине, дарит букет из подсолнухов и не забывает сделать комплимент. Тэхён подключает свой телефон к аудиосистеме машины, и они поют песни из детских мультиков и колыбельные, смеются всю дорогу и делятся воспоминаниями. В ресторане, пусть не самом роскошном, но уютном и с красивым видом на набережную, они заказывают разные блюда, чтобы попробовать друг у друга, четыре десерта, мороженое и бокал вина для Тэхёна. Юнги ест не так много, хотя еда очень вкусная. Но он смотрит на то, как ест Тэхён. Тот жуёт медленно, осторожно пробуя на вкус, и жмурится от удовольствия. Смотрит в ответ — вкусно, правда? ー и спешит поделиться, протягивая вилку с наколотым кусочком мяса. Как тут отказаться? Они никуда не спешат, болтают ни о чём и обо всём, шутят, смеются. Юнги хорошо, ему всегда хорошо с Тэхёном. Он подозревает, что это взаимно. Официант в идеально выглаженной униформе и галстуке-бабочке как раз приносит первый десерт, когда телефон Тэхёна начинает вибрировать каждые две секунды, а потом и вовсе не переставая. Тэхён кидает ему виноватый взгляд, на что получает успокаивающую улыбку, и отворачивается от стола, чтобы ответить на очередной звонок. Сначала он выглядит обеспокоенным, а потом и вовсе бледнеет. С лица Юнги быстро сползает счастливая улыбка. Тэхён поворачивается к нему, он выглядит таким беспомощным и разбитым ー Юнги, не раздумывая, берёт его за руку, дотягиваясь через весь стол. — Я понял, Чимини, спасибо, ー Тэхён завершает вызов и сжимает его руку своей. ー Юнги, извини… — Что случилось? — Чёрт, я знаю, мы так долго планировали этот вечер, ты так старался, но… Ах! ー он делает глубокий вдох и тут же выдыхает. Юнги гладит его ладонь большим пальцем. ー Позвонил Чимин и сказал, что Танни что-то съел на улице, его несколько раз вырвало, и он просто лёг на траву и отказался куда-то идти. Им пришлось поехать в ветеринарную клинику, ー Тэхён уже едва сдерживал слёзы. ー Хён, прости, правда, но… — Эй, о чём ты говоришь, Тэ? Всё в порядке, всё будет хорошо, ー Юнги поднимается из-за стола, чтобы подойти к Тэхёну. ー Мы сейчас сядем в машину и быстро доедем до клиники. Танни обследуют и скажут, всё ли в порядке. Ему помогут, если что-то не так. И Чимин с Намджуном со всем справятся, пока нас не будет, хорошо? Тэхён берёт салфетку с красиво накрытого стола и вытирает слёзы, из-за которых слегка потёк его лёгкий макияж. ー Я пойду оплачу счёт, а ты пока собирайся, идёт? ー спрашивает Юнги, приобнимая своего молодого человека за плечи. Тэхён кивает в ответ, выдавливая неуверенную улыбку. Юнги достаёт кошелёк из кармана и быстрым шагом направляется к стойке администратора. Когда он возвращается к Тэхёну, он уже одет в пальто и держит одежду Юнги в своих руках. Юнги берёт его за руку, и они вместе выбегают из ресторана под удивлённые взгляды посетителей и официантов. Машина заводится с первого раза, и Юнги на мгновение выдыхает. Он, правда, надеется, что с псом не случилось ничего серьёзного, об обратном не хочет и думать. На этот раз в машине тихо. Слышно, как ревёт мотор и шумят колёса, как навигатор указывает направление. Иногда Юнги отпускает парочку крепких ругательств. Тэхён сидит тихо, с закрытыми глазами, сложив руки в молитвенном жесте, не замечая ничего вокруг. «Вы приехали, ” ー торжественным тоном объявляет навигатор. Только тогда Тэхён открывает глаза, смотрит на Юнги, безмолвно говоря «я должен спешить, прости, жду тебя внутри, ” ー и выпрыгивает из машины, за пару широких шагов оказываясь у дверей клиники. Юнги торопится пойти вслед за ним. Внутри его встречает интерьер в салатовом цвете и запах собачьего корма. Витрина с лакомствами в ассортименте обнаруживается у самого входа. Юнги спешит пройти дальше. — Тэхён-а, доктор забрал его на УЗИ, всё в порядке, — слышит он спокойный голос Намджуна. — Эй, не волнуйся так, Тэхён-а! ー уверенно говорит Чимин. — Помнишь щенка Чонгука? Бама? Его лечили здесь, это лучшая клиника во всём Сеуле, можешь мне верить, правда. Тэхён сидит на одной из скамеек, сиденья которой обтянуты зелёным дермантином. Его голова опущена, и вся поза выражает отчаяние. Юнги садится рядом и обнимает его за плечи. Тэхён берёт его за руку и затихает. — Как давно вы здесь? ー спрашивает Юнги Намджуна, пока Чимин всё ещё пытается успокоить Тэхёна. — Примерно час. Даже не пришлось ждать в очереди. Нас пропустили как экстренный случай, ー на этих словах Тэхён издаёт тихий всхлип, и Юнги только притягивает его ближе к себе. — Да, эм, ー Намджун беспомощно всплеснул руками, ー простите, что так вышло. Нам очень жаль. Стоило лучше за ним смотреть. Тэхён в ответ на это поднимает голову и качает головой. — Нет, хён, Чимини, вы тут не при чём. Мне нужно было лучше его воспитать. Он не должен хватать всю гадость, какую видит на улице, в рот. Это моё упущение. Чимин тут же берёт вторую ладонь Тэхёна в свои руки, ласково треплет его по волосам. — Не вини себя, Тэ-тэ. Кто и виноват в этом, так те невоспитанные люди, которые раскидывают мусор где попало, как будто не знают, что такое мусорка, ー Чимин произносит это и выглядит очень сердитым, но, кажется, слова работают, потому что уголки губ Тэхёна приподнимаются. Они сидят ещё какое-то время, и наконец из-за белой двери с номером «103» появляется доктор. Вместо белого халата на нём смешной комбинезон с нарисованными косточками, но ветеринар всё равно выглядит серьёзно и внушительно. Тэхён подрывается с места и тут же оказывается перед врачом. ー Вы хозяин чёрного померанского шпица? ー спрашивает врач, делая пометку в своих бумагах. ー Да, меня зовут Ким Тэхён, я хозяин Ёнтана, ー его голос едва заметно дрожит, и Юнги подходит ближе, кладёт руку ему на спину. ー Вашему псу сделали УЗИ. Как оказалось, ему удалось съесть недавно выкинутую жвачку, а она заслоняет пищевод и вызывает серьёзный вред для пищеварительной системы. Мы готовим его к операции. Нам нужно, чтобы вы подписали документы и указали, на что у него может быть аллергия. Тэхён, которого будто с головы до ног окатили ледяной водой, отвечает не сразу. Юнги чувствует, как его трясёт. И он прекрасно его понимает. ー Мы подойдём к вам через пару минут, ー отвечает Юнги вместо Тэхёна, и доктор кивает. Он уходит в сторону стойки администратора, а Юнги поворачивается к Тэхёну. ー Тэ. Парень смотрит на него самыми печальными глазами на свете, в которых плещется столько страха, что можно было бы всю оставшуюся жизнь не снимать хорроры, если его выпустить наружу. Юнги уже который раз за этот день берёт его за руку, надеясь, что хотя бы так сможет уменьшить те ужасные чувства, что одолевают Тэхёна. — Как же так, Юнги-хён… Как так?.. — Тэхён, — твёрдо говорит Юнги, собираясь вселить в стоящего напротив парня всю уверенность, какую по крупицам он собрал в себе самом. — Наш Ёнтан очень сильный мальчик. Он со всем справится. И этот доктор ему в этом поможет. Нам просто нужно поставить пару закорючек, так давай быстрее сделаем это, заберём Ёнтана и поедем домой. Хорошо? Тэхён кивает и как будто включается. Его взгляд загорается решимостью, он резко обнимает Юнги — крепко, едва ли не до хруста костей, — быстро отпускает и так же быстро уходит следом за важным доктором. Скоро в кабинет с номером «103» заходят ещё несколько людей в смешных цветных костюмах с косточками, но все они очень серьёзны. Последним заходит важный врач, с которым они говорили, и дверь закрывается вновь. Тэхён берёт Юнги за руку и снова садится на скамью ー ждать. Время в коридоре без окон тянется бесконечно. Намджун с Чимином ходят взад и вперёд, читая вслух висящие на стенах постеры и брошюрки про кошачий корм. Иногда мимо проходят люди со своими питомцами (или питомцы со своими людьми) и врачи-ветеринары. Девушка за столом на ресепшене несколько раз предлагает им кофе или горячий шоколад, но они вежливо отказываются. Спустя долгие минуты Чимин садится на лавку у противоположной стены, оказываясь как раз напротив Тэхёна. Он сочувственно смотрит на его опущенную голову, но со временем засыпает, откинув голову назад. Намджун всё же идёт за кофе. Тэхён всё это время не двигается с места. Юнги чувствует, как он сжимает и разжимает его ладонь, как нервно и иногда неровно он дышит, как быстро потеют его ладони. Чувствует и боится за жизнь Ёнтана так сильно, как никогда не боялся за свою. Дверь «103» открывается вновь, выпуская всё того же доктора. У него на руках сидит сонно хлопающий глазами Ёнтан. Тэхён до боли сдавливает ладонь Юнги в своей перед тем, как отпустить её совсем, и закрывает рот руками, стараясь подавить рыдания. Он медленно поднимается и протягивает руки к доктору, и тот с доброй улыбкой отдаёт ему пушистый комок. Тэхён держит Ёнтана как самое настоящее сокровище ー хрупкое и драгоценное, ー смотрит ему в глаза, чмокает в нос и аккуратно, боясь раздавить, прижимает к груди. ー Тан-а, ты так напугал своих пап и дядечек, ー едва слышно шепчет он и зарывается носом в пушистую шерсть. Юнги готов поспорить, что она пахнет всеми лекарствами, которые были в этой клинике. У Ёнтана на животе наверняка останется боевой шрам ー область между его лапами выбрита и профессионально обклеена лечебным пластырем, чтобы сохранить повязку. Но Ёнтану, кажется, совсем неважно. Он ворчит точно так же, как делает это после поедания любимых хрустяшек, и устало виляет мохнатым хвостом. Юнги улыбается, видя его определённо счастливую морду. Они все благодарят доктора, прежде чем переключить всё внимание на пушистого негодника. Тэхён кажется самым счастливым человеком на планете. Поэтому Юнги оставляет его читать нотации вперемешку с признаниями в любви Ёнтану, а сам отходит к вежливо ждущему в сторонке ветеринару, чтобы получить рецепт лекарств и рекомендации для диеты, а также внушительный чек и пожелания скорейшего выздоровления четвероногому пациенту. Юнги оплачивает круглую сумму, не моргнув глазом. В машину они садятся впятером, Юнги отвозит Намджуна с Чимином к их дому, поглядывая в зеркало заднего вида на двух своих соней. Тэхён так и не выпустил Ёнтана из рук, и пса это как будто устраивало. Ёнтан не переставал медленно вилять хвостом. Сегодня домом для них будет квартира Тэхёна, потому что здесь есть всё, что нужно для пострадавшего пса. Они молча поднимаются на лифте и тихо заходят в квартиру. Тэхён открывает просторный вольер, в котором для Ёнтана есть всё необходимое и даже больше, и укладывает пса на большую мягкую подушку. Ёнтан вытягивается на ней во всю длину и перекатывается на бок. Тэхён наполняет для него миску мелко нарезанными овощами, в другую миску доливает воды. Юнги тем временем раскладывает диван, чтобы спать в одной с Ёнтаном комнате, и приносит из спальни подушки и одеяло. Кухня в квартире Тэхёна соединена с гостиной, и Юнги натыкается на нежный взгляд со стороны Тэхёна, который заваривает чай. Они тихо пьют чай, держась за руки и лениво борясь ногами. Так же тихо моют чашки, совершают водные процедуры, выключают свет и ложатся спать на диван, который отнюдь не тихо скрипит старыми пружинами. Тэхён привычно закидывает на Юнги ногу, обвивает рукой талию, тычется носом в шею. В этот раз он хихикает прямо в его ухо и прикусывает зубами мочку с серебристой серьгой в форме кольца, заставляя Юнги изогнуться под немыслимым углом и приглушённо засмеяться от щекотки. Вскоре Тэхён успокаивается, и Юнги устало вздыхает. Какой чудной день. Слишком много всего, чересчур сильные эмоции и такая большая ответственность. Ему нужен будет ещё один выходной. — Юнги, ー шепчет на ухо Тэхён, так же тихо, но уже не щекотно. — Спасибо тебе за сегодня. Всё было прекрасно. Ты был прекрасен. — Ты был прекраснее. Тэхён смеётся. Юнги поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Он улыбается, его уставшее, но счастливое лицо в рассыпанной копне волнистых волос будто светится в темноте. — Нет, я серьёзно, — с улыбкой говорит Тэхён, двигая Юнги ещё ближе к себе, пока его вторая рука проползает под его спину, чтобы окончательно окольцевать. — Ты сегодня был таким крутым, Юнги. Я думал, взорвусь от горя или беспокойства. Ёнтан, он… У нас никогда не было таких серьёзных проблем. Мне впервые пришлось сидеть в ветеринарной клинике так долго, а я даже не запомнил рекомендации врача… — Я запомнил, не переживай. Тэхён вместо ответа звонко чмокает его в губы. — Говорю же, ты прекрасен. В перерывах между мыслями о том, как ужасно жизнь обошлась с Танни, я думал о том, что хочу сделать тебя своим прямо здесь и сейчас! — Тэхён, о, Боже! ー Юнги, краснея до кончиков ушей, фыркает и делает вид, что отталкивает парня на край дивана. — Эй, я имел в виду печать в паспорте, а ты о чём подумал? ー Тэхён оставляет влажный поцелуй на его шее. ー Тэхё-ё-ён! ー стонет Юнги, зарываясь пальцами в его мягкие волосы в ничтожной (и ложной) попытке оторвать от себя. ー Тихо, ты разбудишь Танни. ー Тэ- … ー Выходи за меня? Юнги больше не может это терпеть. Он притягивает его к себе за шею и целует, в нетерпении вылизывая непослушный рот.

💌

Сокджин смотрит на него тем самым взглядом. Как будто знает каждую мысль и готов разложить её по полочкам для самого Юнги. Но Юнги привык разбираться со своими мыслями сам. Тем более в тех случаях, когда его мысли касаются Тэхёна. Юнги отворачивается от Сокджина и спешит зайти в дом, чтобы положить купленные продукты в холодильник. Прямо перед его носом Тэхён захлопывает дверь. Юнги слышит, как Сокджин нарочито громко вздыхает позади. Они арендовали небольшой гостевой домик — с четырьмя спальнями и раскладным диваном в гостиной — на три дня, чтобы всемером отпраздновать наступивший новый год. От дома рукой подать до моря, поэтому они запланировали прогулку по ближайшему пляжу и даже взяли с собой волейбольный мяч. Юнги с Тэхёном пришлось взять с собой Ёнтана, которого не с кем было оставлять в городе, поэтому вещей для щенка в багажнике их машины было примерно столько же, сколько для Юнги и Тэхёна на двоих. Они привезли с собой Ёнтана, два чемодана самых необходимых принадлежностей для их небольшой семьи, мясо и сосиски к общему столу, пару настольных игр, беспроводную колонку и… весьма серьёзную ссору. Юнги открывает входную дверь ногой и протискивается внутрь с полными пакетами еды. Он видит, как Тэхён направляется к одной из спален, волоча за собой два чемодана. Ёнтан преданно семенит за хозяином, заинтересованно принюхиваясь к незнакомому месту. Юнги чувствует вину, раздражение и боль одновременно. Он ничего не говорит и уходит на кухню. Юнги давно уже не маленький мальчик, ладно? Он знает, что разногласия в отношениях — обычное дело. Это не повод всё бросить и уйти в закат после первой же разбившейся тарелки (не то чтобы они с Тэхёном бьют посуду во время споров, но тем не менее). И всё-таки что-то беспрестанно давит, и как будто бы со всех сторон — сверху, сбоку, изнутри. Заставляет прогонять в голове сказанные на эмоциях слова и думать-думать-думать. А если бы всё было не так? Если бы он сказал другие слова, сказал другим тоном или и вовсе промолчал? Быть может, они с Тэхёном посмеялись бы вместе и забыли об этом. Но теперь они только кидают друг в друга острые многозначительные взгляды и стараются переводить темы в другое русло, — потому что их друзья настолько не привыкли видеть их по разные стороны, что поставили своей задачей выяснить мельчайшие подробности разногласия. И Юнги знает, что Тэхён уже всё рассказал Чимину. Даже не просто рассказал, а приукрасил подробности своим талантом всё преувеличивать — Юнги знает, ведь граничащие с обзывательствами шутки Чимина не появились просто так, из ниоткуда. Юнги так же знает, что если с кем-нибудь поделиться, будет легче. Ещё он знает, что действительно был неправ, что зашёл слишком далеко, и ему просто-напросто стыдно рассказывать об этом кому-то ещё. Поэтому в первый вечер внепланового отпуска он находит себя на тесной кухне загородного домика с бокалом красного сухого вина. Бутылка наполовину пуста. У сидящего напротив Намджуна в руке банка пива, поэтому очевидно, что другая половина бутылки уже находится внутри Юнги — вот только сам Юнги это не чувствует. 一 Он сказал это так, будто я вообще не забочусь о Танни, 一 бормочет Юнги, рассматривая вино в бокале, 一 Как будто это не я выхожу с ним гулять каждое утро в полседьмого, не я вожу его в клинику на еженедельную диагностику, и вообще не я запомнил и купил все эти тюбики, баночки, скляночки!.. 一 он почти срывается на крик, но вовремя спохватывается и затихает, тихо и устало вздыхая. 一 Я вообще не это имел в виду. Намджун кивает и тянется накрыть руку Юнги своей. Потому что Намджун — очень хороший друг. Потому что он знает, что ощущение другого человека может Юнги приземлить и успокоить. Юнги смотрит на свою руку в руке Намджуна и не чувствует ни капли покоя внутри себя. У Намджуна большие и тёплые руки. У Тэхёна тоже. Но если бы его попросили назвать пять отличий рук Намджуна от рук Тэхёна, Юнги, не задумываясь, назвал бы все десять. — А что ты имел в виду, хён? 一 спрашивает Намджун. И Юнги вспоминает опять, потому что 一 самому бы разобраться, что и как и почему он сказал. — Как можно забыть лекарства для Танни?! Хён, это просто безответственно! — Мы уже и так опоздали, Тэхён-а, нам ещё ехать за мясом, я не могу за всем уследить. — Значит, надо было положить их в первую очередь. Нам теперь придётся возвращаться, хён, и даже не вздумай потом говорить, что это из-за меня. — Хочешь сказать, я виноват в том, что ты не следишь за тем, как собирают в поездку твою собаку? И здесь уже стоило бы остановиться, попросить прощения и замолчать. Тэхёна передёрнуло от его слов, как от удара током. Ведь Ёнтан давно уже не только его пёс. — Сколько всего нам пришлось покупать в Дэгу в тот раз, когда его собирал ты, Тэхён-а? — Я не положил миски, хён, он в состоянии поесть и без них. А без лекарств ему может стать плохо, он будет страдать, что непонятного? 一 Тэхён говорил тихо, будто переключатель громкости вдруг повернули в другую сторону. Он смотрел в окно и перебирал пальцами край пальто. Юнги мог бы догадаться, что ещё чуть-чуть, и Тэхён сломается у него на глазах. Но Юнги не догадался. Он смотрел на дорогу и был больше занят своим эго, чем уроном, который Тэхён получал от его слов. — Тогда, может, стоит уже научиться контролировать сборы самому? Ты уже давно не ребёнок, Тэхён. Тэхён резко развернулся к нему — красные глаза от ещё непролитых слёз. Он выдохнул, и если бы они были в какой-нибудь другой вселенной, у Тэхёна из ноздрей вполне мог бы повалить пар — настолько он был зол. Но Тэхён в этой вселенной, его Тэхён лишь издал грустный, будто обречённый, смешок, открыл и закрыл рот, не найдя подходящих слов. Затем — — Хорошо, пап, спасибо за совет, — неприятно едко ответил он, Юнги поймал его недовольное лицо краем глаза, пока парковался у подъезда их дома. — Обязательно воспользуюсь им, когда буду собирать вещи, чтобы съехать. Машина остановилась, и Тэхён тут же вылез, побежал по направлению к дому. — Что? Тэхён! Юнги собрался было выйти и побежать следом, но у Ёнтана в этот момент были другие планы. Пёс беспокойно заскулил на заднем сиденье, обращая на себя внимание, и Юнги ничего не оставалось, кроме как взять его на руки и постараться успокоить. Когда Тэхён вернулся с шуршащим пакетом лекарств, он забрал у Юнги Ёнтана и вместе с ним забрался на заднее сиденье. Сколько бы Юнги ни сыпал вопросами, в ответ получал тишину. По дороге до дома Сокджина и потом, в пути к месту назначения, они не сказали друг другу ни слова. Что он имел в виду? Намджун со вздохом сжимает его руку и поднимается со стула. Он выбрасывает опустевшую банку из-под пива. — Ты куда? — спрашивает Юнги, поднимая голову и отрывая взгляд от надоевшего натюрморта, на котором нет ничего, кроме скучной бутылки вина и далеко не полного бокала. — Спать, хён, — отвечает Намджун, сладко зевая и потягиваясь. 一 Три часа ночи уже. Мы можем помолчать и завтра утром. Только тогда Юнги понимает, что за всё это время не проронил ни слова, слишком погрузившись в гложущие его воспоминания. Он бросает взгляд на часы над дверным проёмом — и правда, поздно. Или слишком рано, но уж точно не время для бесконечных угрызений совести. Намджун уходит, желая ему спокойной ночи. Юнги допивает вино из бокала, закупоривает бутылку и убирает всё на свои места. В спальне, где им с Тэхёном предстояло провести две ночи из-за жребия, едва хватило место для двух чемоданов и ночной пелёнки Ёнтана. Зато здесь стояла двуспальная кровать с невероятно огромным количеством подушек всех цветов и размеров. Половина из них уже валяется на полу, и Юнги чуть не падает, спотыкаясь об одну из них. В спальне прохладно из-за приоткрытого окна. Тэхёна едва можно найти в коконе из одеяла и остальных подушек, видна только его макушка, и Юнги не уверен, как у него получается дышать. Ёнтан по королевски устроился на одной из подушек у них в ногах — по привычке, ровно посередине, потому что к утру его хозяева всё равно оказываются в центре, слово прилипнув друг к другу. Сегодня, впрочем, ряд подушек составлен в стену, которая непрозрачно намекает, что Тэхён всерьёз решил отделиться от Юнги даже в постели. Юнги замечает это и хмурится. Но потом он замечает другое. Это его аккуратно сложенная пижама на подушке, 一 потому что Юнги обычно складывает её именно так, прежде чем заправить постель перед уходом на работу. Это выставленные в ряд принадлежности по уходу за кожей лица и крем для рук на прикроватной тумбочке, которыми пользуется Юнги и о которых он даже не вспомнил, упаковывая с утра зубную щётку и пасту. Это всё то же приоткрытое окно, оставленное, чтобы проветрить комнату, потому что Юнги сегодня за ужином пожаловался на духоту и опасно горячие батареи. У Юнги болит в груди, он не уверен, из-за переполняющей его нежности или выпитого на ночь вина, но решает, что первая причина ему нравится больше. Он как можно тише закрывает окно и быстро надевает заботливо уложенную пижаму, — предварительно сделав её фотографию на телефон по исключительно личным причинам, о которых никому не следует знать, — и залезает под одеяло. Ёнтан с подозрением открывает один глаз, когда Юнги скидывает с кровати подушки, нагло нарушая границу. Юнги показывает ему язык и двигается к Тэхёну, прижимается к тёплому телу вплотную, обвивает его торс обеими руками и прячет нос в волосах на его затылке. Юнги теперь жарко совсем не из-за отопления, но в таком тепле он готов добровольно плавиться всю свою жизнь. Следующим утром Юнги просыпается в пустой постели. Но чистая одежда висит на спинке в изножье кровати, вчерашняя сложена в отдельный пакет и упакована обратно в чемодан. Телефон Юнги, который вчера вечером он оставил на самом краю тумбочки, подключен к зарядке. Сам Юнги заботливо укутан в одеяло, подоткнутое со всех сторон. И у него на душе хорошо. Когда он выходит из спальни, на кухне уже готовят завтрак. Проходя мимо входной двери, Юнги замечает ботинки Тэхёна и его тапки, а это значит, что его парень отправился на утреннюю пробежку, и скоро вернётся, потный и голодный. Юнги проходит на кухню, ворча что-то неразборчивое в ответ на многоголосое «доброе утро». На столе стоит тарелка с неровной кучей оладушек, которую медленно, но верно поглощает Чонгук. Сидящий на соседнем с ним стуле Хосок пытается говорить с Ёнтаном, отвечая на каждое его звонкое тявк непонятным сюсюканьем. Юнги начинает звенеть посудой, собираясь приготовить две чашки чего-нибудь: одну точно с кофе, вторую — с чем-нибудь в меру теплым и сладким, предпочтительно травяным. Он открывает шкаф над головой и сканирует полки. Достаёт упаковку имбирно-медового чая, которую наверняка незаметно для него привёз Тэхён, и заваривает чайный пакетик в огромной керамической кружке. Он наливает в кружку горячую воду, когда в его ногу врезается мягкий комок. Юнги смотрит вниз и расплывается в мягкой улыбке 一 Ёнтан, вероятно, ещё не ел. Его миска, в которую обычно кладут еду, по всей видимости, пуста, а шумные люди вместо того, чтобы чем-то её наполнить, бесполезно лают в ответ. — Ах, у Танни свои приоритеты… — говорит Хосок, не скрывая умиление. — Приоритеты в сторону еды, ты имеешь в виду? — усмехаясь, спрашивает Юнги, направляясь на поиски собачьих лакомств в одном из их чемоданов. — Ну, нет, Танни явно улыбается тебе больше, чем мне, — со смехом отвечает Хоби. Юнги смеётся в ответ. Он не стал бы признавать это вслух, но Хосок, скорее всего, прав. И от этого на душе теплеет, как от сложенной пижамы или подоткнутого одеяла. Корм находится у мисок, которые Тэхён разместил в углу их крохотной временной спальни. Ёнтан весело виляет хвостом, когда Юнги насыпает в миску шарики супер-полезного сухого корма со всеми необходимыми для здоровой собаки витаминами, и счастливо начинает хрустеть ими, стоит Юнги поставить миску на пол. Вновь заходя на кухню, Юнги чуть не врезается в Тэхёна. От того пахнет, вопреки всем законам человеческого тела, морозной свежестью и персиковым гелем для душа даже после утренней пробежки. Юнги упускает шанс внезапно обнять его со спины, Тэхён отходит, снимая с себя спортивную толстовку и бросая её на один из кухонных стульев. Кухня, как и всё это жилище, не может похвастаться свободным пространством, поэтому Юнги садится за стол, собираясь, наконец, позавтракать, пусть и без привычной утренней дозы крепкого напитка. — Хён, Юнги-хён приготовил для тебя чай! — громко говорит Чонгук, указывая на огромную керамическую кружку. Тэхён, который доставал с одной из верхней полок баночку с клубничным вареньем, оборачивается и вместо того, чтобы ответить Чонгуку, смотрит на Юнги. Уголки его губ приподнимаются. Он ставит варенье на стол, а сам отворачивается к тумбам и продолжает колдовать над чашками. Юнги улавливает запах… кофе? — Как мило с его стороны, не так ли, Чонгуки? — воркует Тэхён. Чонгук издаёт забавное «хах?» и вопросительно смотрит на Хосока. Тот только в очередной раз смеётся и пожимает плечами. На Юнги никто не смотрит, у него никто ничего не спрашивает, поэтому он надеется, что жар в щеках поднимается из-за действительно хорошего отопления, а не подросткового смущения. Юнги доедает второй оладушек, когда перед ним появляется чашка с дымящимся кофе, и мир вокруг и внутри Юнги затихает, он даже перестаёт жевать. Его внимание концентрируется на этой кружке, он берёт её в руку и снова чувствует тепло. На этот раз самое что ни на есть реальное, он едва не одергивает руку, чтобы не получить ожог, но решает всё же оставить. Потому что это тепло — тоже Тэхён. Тэхён, который садится на соседний стул и намазывает клубничное варенье на оладушки. Который краем глаза наблюдает за действиями Юнги и пододвигает тарелку с оладьями ближе к нему. Юнги принюхивается к кружке с напитком, прежде чем сделать глоток, и тогда Тэхён говорит: — Это декаф, хён, — почти неслышно, но достаточно громко для того, чтобы Юнги понял. Потому что Юнги старается перейти на кофе без кофеина последние пару месяцев, чтобы поправить здоровье. От тепла внутри Юнги можно было бы зарядить адронный коллайдер. Тем же вечером вся компания собирается в общей комнате на втором этаже с кучей закусок и литрами пива, чтобы сыграть во что-нибудь или просто посмотреть фильм. День выдался весьма насыщенным — они действительно сходили на пляж, как и планировали. Сыграли в волейбол, даже пытались победить Чонгука вшестером против одного, смотрели на море и пытались не попасть в брызги волн (или, напротив, попасть — и со смехом увернуться), обсуждали грядущую свадьбу Чимина и Намджуна… — Ты просверлишь в нём дыру своим взглядом, и наш Тэхёни превратится в сыр. Ты когда-нибудь пробовал переспать с сыром? Юнги закатил глаза и отпихнул от себя Сокджина. — Хён, фу. Смех Сокджина всегда напоминал ему звук автомобильных стеклоочистителей в дождливую погоду, но под шум волн на ум почему-то пришли чайки. — Если серьёзно, то поговори с ним, Юнги-чи. Нам всем уже больно смотреть на ваши полные тоски взгляды. — Хён, мы в порядке… — О, да, поверь мне, я заметил! Особенно в тот момент, когда Тэхёни впихнул меня на диван рядом с тобой во время вчерашнего ужина и буквально приказал почистить для тебя мандарины. За кого он меня принимает, твою личную няньку? Этот ребёнок… — Он не ребёнок. — Что? — на лице Сокджина вдруг появилась та самая ядовитая улыбка, которая могла предвещать только ужасный панч. — А, я понял! Ты называешь его своим папочкой, да? — ХЁН! Несмотря на все те усилия, которые Сокджин приложил к сокращению драгоценной жизни Юнги как минимум на треть, он смог справиться с возвращением в относительную безопасность гостевого дома — если быть точным, в стены крохотной спальни. Он проспал остальные полдня, пока Ёнтан не разбудил его (тщательно вылизав лицо, за что ему большое спасибо) прямо к готовому ужину. И теперь он здесь — в отдельном кресле напротив ненастоящего камина, с банкой пива, вкус которого ему совершенно не нравится, с тремя картами из колоды УНО и ужасной головной болью. Откуда взялась головная боль? Если бы он только знал. Но да, у Юнги болит голова, и он был бы просто счастлив принять пару таблеток обезболивающего (обесчувствующего?) и отправиться спать. Но такая возможность посидеть с друзьями, послушать их бессмысленные и иногда увлекательные споры выдаётся действительно редко. Поэтому Юнги выигрывает в УНО, откидывает голову назад и наблюдает за происходящим в комнате из-под прикрытых век. Через какое-то время к нему на колени запрыгивает Ёнтан, и Юнги уверен, что в таком положении он не против остаться ещё на немного дольше. Он смотрит за тем, как Чимин складывается пополам от хохота над очередной убийственной шуткой Сокджина. Как Хосок теряет связь с реальностью с каждым глотком пива и медленно заваливается на Чонгука, но всё ещё упорно выкладывает карту за картой из почти половины колоды цветных карточек в своих руках. Как Намджун пытается терпеливо объяснить Тэхёну правила игры, но постепенно сдаётся с каждой новой картой в руке младшего. Юнги наблюдает за всеми, но ловит себя на желании смотреть только на Тэхёна. Они не говорили почти два дня. Они не делились касаниями на протяжении этих двух дней, и Юнги кажется, что если это продолжится ещё хотя бы пару часов, он не выдержит и — И позовёт его замуж? Неплохая стратегия. Они встречаются всего полгода? Стоило сделать это ещё в первый день их знакомства. (Как Тэхён и поступил, но Юнги был слишком пьян, чтобы воспринимать его серьёзно, окей? Спишем на это). У Тэхёна на щеках лёгкий румянец к тому моменту, когда они решают закончить УНО. Он со смущённой квадратной улыбкой признаёт своё поражение и хрипло стонет, вытягиваясь дугой на диване. Его волосы взъерошены и падают по обеим сторонам его лица. Свободная рубашка помята и поднимается над его животом, невинно открывая полоску медовой кожи. Юнги влюблён и полон чувства вины перед этим солнечным человеком. Поэтому, когда Намджун со смехом достаёт Монополию, Юнги даже отказывается пробовать. Там всё равно всего шесть фишек, а ему давно пора проветриться. — Хён, ты мог бы присоединиться к одному из нас! — говорит Чонгук с мило надутыми губами. — Ага, и лишить вас удовольствия обанкротиться? Не сегодня, Чонгуки! — Я мог бы быть в команде с Чимином? Тогда ты обанкротил бы нас в первую очередь, — предлагает Тэхён, неуверенно наблюдая за его реакцией. И Юнги знает, что это значит. «Останься, я не хочу, чтобы ты проводил вечер в одиночестве, пока все остальные веселятся в компании». И он благодарен ему за это — благодарен Тэхёну, который всё равно продолжает за него беспокоиться, даже если они игнорировали друг друга сорок восемь часов к ряду из-за ссоры, случившейся по вине Юнги. Но ему действительно стоит выйти на воздух. И постараться избавиться от головной боли — по возможности. Юнги выходит на огромный балкон. Здесь стоит пара плетёных кресел, тяжёлый на вид стол со стеклянной столешницей и плетёный лежак. Возможно, выходить на балкон посреди зимней ночи и ложиться в лежак, чтобы принимать лунные ванны под небом, на котором не видно звёзд, будет не самой лучшей его идеей в наступившем новом году. Но в Юнги три банки ужасного на вкус пива, его голова ощущается как огромный колокол, который вместо звона выдаёт саркастичные фразы, а лежак кажется невероятно удобным для времени суток после заката. Поэтому Юнги игнорирует возможность вернуться в тёплую комнату за уютным пледом, забирается с ногами в лежак и закрывает глаза. Он лежит так, теряя счёт времени. Морозный воздух кусает бледную кожу рук, непокрытую свитером, и щёки. Юнги, вероятно, заболеет после этой поездки. Вероятно, после этой поездки ему придётся взять неделю больничного. Юнги думает, что сейчас ему абсолютно всё равно. Он продолжает крутить эту мысль у себя в голове и доходит до того момента, где он действительно остаётся дома на больничный в ближайшем будущем, и Тэхён готовит ему куриный бульон по рецепту его бабушки, целует в лоб, прежде чем укутать одеялом с головы до ног, и говорит самые сладкие вещи после каждого глотка горького лекарства. Юнги влюблён и скучает. Возможно, он так долго представлял себе идеальный больничный, что его мозг перешёл на галлюцинации. Потому что иначе объяснить появление мягкого и согревающего пледа на себе никак нельзя. Или? Юнги открывает глаза. На краю лежака, рядом с его бёдрами, в позе классического мыслителя сидит Ким Тэхён. Скоро будет год, как они встречаются, и Юнги временами всё ещё ищет в себе смелость с ним заговорить. Юнги садится, сгибает ноги в коленях и притягивает их к себе. Тэхён реагирует на его движения. Он, как в замедленном действии, поворачивается и смотрит на него. Грустно и осуждающе. У Юнги снова болит внутри. — Хм, посмотрите на этого ответственного взрослого, — почти лениво тянет Тэхён, — который выходит в минус пять на балкон в одном свитере. Юнги оценивающе смотрит на него и опускает голову. — Ты злишься. — Я злюсь. И даже всё ещё расстроен, — Юнги пытается спрятаться в пледе. — Но ещё больше я просто скучаю по тебе. Юнги тут же вскидывает голову, только чтобы поймать едва заметную улыбку на губах Тэхёна. Тэхён протягивает ему руку, ладонью вверх — открыто и уязвимо, чтобы Юнги мог принять, — или не принять, оттолкнуть и продолжить раздирать такую же открытую трещину в их отношениях. Юнги никогда не отказывается подержаться за руки. Особенно за руки Тэхёна. Он накрывает его ладонь своей и легко сжимает. Он скучал по этому чувству. Плед спадает с его плеч, и Тэхён поправляет его. На нём самом — куртка Юнги, и это почему-то странно согревает душу. — Я был неправ, Тэ, — тихо говорит Юнги, наконец освобождаясь от оков своего прокола. — Я должен был остановиться на первом же слове. Ты знаешь. я действительно так не думаю. Я–. Ёнтан наш пёс, мы оба несём за него ответственность, и то, как я отреагировал на твоё замечание… Это было просто глупо. Прости. Юнги не рискует смотреть на него. Он отводит взгляд, как часто делает в беседах с близкими несмотря на то, что пару часов назад хотел никогда не отводить взгляд от этого мужчины. — Спасибо, Юнги. Когда Юнги кидает на него осторожный взгляд, Тэхён улыбается ему, на этот раз более искренно. В тусклом свете люстры из-за балконной двери видно дорожки слёз, которые струятся по его щекам. Юнги поднимает руку, которой не держится за ладонь Тэхёна, и утирает солёные ручьи. Кожа Тэхёна такая же тёплая, как плед, который он принёс. Юнги эгоистично хочет в нём раствориться, и это, пожалуй, самый странный кинк, который он не ожидал в себе обнаружить. — Не плачь. Я ценю твоё внимание. Очень сильно, Тэ. Если бы не ты, я бы нарушил свою диету без кофеина и сидел бы с очень сухой кожей, — это маленькое признание выбивает смех из Тэхёна, и Юнги засчитывает это за победу. — Это хорошо, сохранять в себе что-то детское, верно? Чтобы уметь принимать заботу, да? Тэхён смеётся опять и прислоняется к его лбу своим. Юнги чувствует его дыхание на своём лице, чувствует запах чипсов, пива и какого-то соуса с каждым его выдохом, но не смеет и не желает отстраниться даже на миллиметр. Юнги влюблён и считает это красивым. — Я расстроен не из-за этого, — шепчет Тэхён, едва издавая звук. — Вернее, из-за этого, но… по-другому? Тэхён хмурит брови. — Расскажи мне, — говорит Юнги, проводя большим пальцем по его щеке. — Прости, я… — Тэхён делает вдох, постепенно выдыхает и закрывает глаза. — Я знаю, ты не воспринимаешь всерьёз мои слова о замужестве, о свадьбе… Я правда хотел бы этого. И я бы хотел, чтобы мы могли положиться друг на друга… я бы хотел быть тем, на кого ты можешь положиться. Мне казалось, что между нами есть эта взаимная поддержка… Но если ты видишь во мне лишь взрослого ребенка… Юнги целует его губы прежде, чем он успевает договорить. Целует второй раз третий, чмокает в нос и, хватая за шею, притягивает к себе, чтобы крепко обнять. Тэхён упирается подбородком ему в плечо, отпускает его руку, чтобы обнять и прижать к себе, как котёнка, свернувшегося в клубок (Тэхён часто называет его так, и чувствовать себя котёнком в его руках, оказывается, совсем не стыдно). — Я вижу в тебе партнёра, Тэ. Честно. Того, кого я всегда хочу видеть счастливым. Того, на кого я могу рассчитывать в трудную минуту. Того, с кем могу дурачиться или плакать. Я уважаю тебя. Я ценю тебя. Я… — он делает волнительную паузу, ощущая слёзы и на своих щеках тоже. Они замерзают на холодном воздухе, заставляя ресницы слипаться и держать закрытыми глаза. Но это стоит того. Всё это, все последние два года стоят того. — Я люблю тебя, Тэ. Очень сильно. Поверь мне. — Юнги.! Тэхён отстраняется — огромные заплаканные глаза, покрасневшие щёки и искусанные губы. Это самый прекрасный момент в жизни Юнги. — Я тоже люблю тебя. Я… О, мой Бог! Так сильно, ты не представляешь. Тэхён целует его — коротко и страстно, и это всё, что Юнги мог желать в самый прекрасный момент своей жизни. Они отстраняются с хлюпающим звуком и продолжают хлюпать носами. Смотрят друг на друга с самыми глупыми улыбками на свете и — Стук в стеклянную балконную дверь разрушает границы их маленького мира. Улыбающийся Чимин из тёплой комнаты машет им рукой, указывает на невидимые с балкона часы и складывает ладони лодочкой под своей щекой. Они уходят спать. Им тоже, если честно, пора. Ёнтан будет ждать их у балконной двери с самой осуждающей мордой в мире, и разочаровывать его… что ж, всем понятно, насколько сильно они балуют этого щенка своим вниманием. Юнги с Тэхёном поднимаются с насиженного места. Начинает идти снег — крупные хлопья и усиливающийся ветер. Тэхён накидывает на Юнги плед и приобнимает его за плечи. — Они так быстро доиграли в монополию? — Когда я уходил, Хосок уже почти спал, поэтому он решил передать свою собственность Чонгуку. Могу поспорить, что Сокджин стал банкротом сразу после меня, ему было та-а-ак лень играть… А Намджун и Чимин почти с первого хода решили организовать альянс. — Тогда понятно, почему Чимин такой счастливый. Они смеются. Это просто хорошо — говорить друг с другом, даже о таких мелочах. Они возвращаются в спальню вместе с сонным Ёнтаном, переодеваются и ложатся в кровать, только чтобы проговорить полночи на полутонах и заплетающимися языками (и это всё ещё самый прекрасный момент). Глаза Юнги уже закрыты, и он чувствует, почти физически, как проваливается в царство Морфея, когда слышит Тэхёна и его почти жалобное: — Юнги, ты ведь… имел в виду всё, что сегодня сказал? Правда? — Тэ, — Юнги за секунду выпутывается из лап сонного царства. — Конечно, да. Я знаю, я редко говорю о чувствах, но, когда это случается, я действительно честен. — Я так рад, — улыбается Тэхён. Он молчит какое-то время, затем движется ближе, и его улыбка становится по-опасному хитрой. — Тогда… Значит ли это, что однажды ты ответишь «да» на мой любимый вопрос. Юнги по-настоящему закатывает глаза. Но перед этим, всё же. Берёт лицо Тэхёна обеими руками и смотрит прямо ему в глаза. Тэхён просто — смотрит. Рассматривает, и это тоже часть самого прекрасного момента. Самые прекрасные глаза. — Я буду рад провести с тобой вечность Ким Тэхён. Если честно, не уверен, что смогу пережить её без тебя. Если вдруг мы поссоримся в будущем — просто знай, что без тебя мне ужасно, понял? Мне нравится быть с тобой, и если при этом мы будем называть друг друга мужьями — я обеими руками «за». Тэхён фыркает в конце. Его глаза — будто отражение Юнги собственных, — снова слезятся. Он утирает их о запястье Юнги и качает головой. — Ты уверен, что работаешь в архитектурной фирме? Тебе стоит рассмотреть вариант, где ты становишься поэтом! Юнги беззвучно смеётся на такой ответ, вспоминая про блокнот с вымученными рифмами и приложение для создание битов, которое давно пора обновить. Юнги влюблён и плавится в тепле. Он знает, что это взаимно. — Мин Юнги, выходи за меня? Тэхён берёт его за руку и переплетает их пальцы. — Сначала купи кольца, Ким Тэхён… Юнги влюблён. И полностью готов ответить «да».

💌

Луч закатного солнца проникает сквозь тонкий тюль и падает на спящего у дивана Ёнтана. Пёс недовольно ворчит и переворачивается на другой бок. В квартире спокойно, как бывает ленивыми летними вечерами. Тихо гудит кондиционер на стене. Оставленный включенным телевизор бубнит голосом новостного диктора про новости спорта. Из-за двери в другую комнату раздаются непонятные звуки, но Ёнтан предпочитает их игнорировать. Этот дом небольшой, но он нравится псу гораздо больше, чем тот, из которого они съехали несколько лет назад. Здесь из окна можно смотреть на пробегающих далеко внизу людишек и иногда гавкать на пролетающих мимо птиц. И не надо далеко ходить, если вышел из дома — прямо напротив подъезда есть парк с прудом, в котором плавают очень надоедливые утки. Ёнтану нравится новый дом. И нравятся люди, с которыми он тут живёт. Он удивлённо приподнимает голову, когда на большом экране телевизора показывают его людей. Он звонко тявкает, но его восторженный голос заглушает громкий стон, раздающийся в соседней комнате. Это стонет хозяин! — понимает Ёнтан и бросается к двери. Пёс скребётся и рычит, готовый при первой возможности ворваться в комнату с огромной мягкой кроватью и храбро одолеть любую опасность. Почему он снова стонет? Кто посмел обидеть хозяина?! Почему эта дурацкая дверь не пускает Ёнтана внутрь? 一 Ёнтан, фу! 一 раздаётся из-за злополучной двери другой голос. Этот голос Ёнтан тоже знает. Этим голосом ему дают команды и шепчут приятные слова, целуя в нос. Этот голос годами был слышен в телефоне хозяина, когда тот улыбался так ярко, что меркло солнце. Этот голос ворчит по утрам, когда хозяин ещё нежится под кучей одеял, а Ёнтан уже готов пойти на прогулку. Этот голос принадлежит человеку, которого Ёнтан считает семьёй. Он, пожалуй, тоже его хозяин. Ёнтан не уверен, можно ли так считать. В конце концов, эти его хозяева такие разные. В одном пёс уверен точно, пока его хозяин с этим человеком — можно не переживать. Он в безопасности. Можно расслабиться и вернуться на согретую солнцем подушку перед телевизором. Может быть, на большом экране покажут белок? Тогда можно будет за ними побегать. В мире нет большего счастья, чем бегать за белками. Они живут вместе вот уже почти три года. В этой квартире — почти два. И Тэхёну иногда всё ещё не верится, что всё это реально. Он вытягивается на кровати, перекатывается с одного бок на другой. Под одеялом тепло, даже жарко, но его нагое тело радушно принимает эту жару, и Тэхён продолжает плавиться в солнечном вечере. Слышатся шлепки босых ног по деревянному паркету, и вскоре на кровать опускается ещё одно тело. Тэхёну хочется верить, что такое же нагое. Он приоткрывает один глаз, чтобы проверить — почти: на Юнги чёрные боксеры, которые совсем не закрывают живописные царапины на его белоснежной спине и пару засосов на шее. Тэхёну действительно стоило постричь ногти. — Нам и правда стоит вылезти из кровати хотя бы под конец дня, — хрипло говорит Юнги, щурясь от высокой яркости дисплея смартфона, который он всё же решил включить. Тэхён проводит кончиками пальцев по его позвоночнику, и Юнги лениво выгибается, откидывая голову назад. Он собрал отросшие волосы в милый хвостик на затылке, и Тэхён упивается осознанием того факта, что может просто лежать вот так на их общей кровати, в их общей квартире целый день и думать о том, что Юнги идёт такая причёска. Он смеётся. Тихо, но счастливо. — Боюсь, ты сделал невозможным моё передвижение на несколько дней. Я не смогу сидеть, ни сегодня, ни завтра. Только лежать. И никакой одежды. Когда Юнги поворачивается и смотрит на него, в его глазах нет триумфа или похоти, которые могли бы вызывать сказанные Тэхёном слова. Тэхён и не думал их увидеть. Но что-то есть в его взгляде такое, что заставляет сердце Тэхёна сжиматься в сладкой судороге. Он может прочесть обожание и лукавую усмешку, и даже чуть-чуть раздражения, — и от простого узнавания Тэхёну хочется прочесть все стихи о любви, которые он когда-то учил, вслух. Вместо рифм и четверостиший Тэхён просто тянется к Юнги — одеяло сползает с плеча и собирается у бёдер мягкой горячей лужей, — тянется и оставляет невесомый поцелуй на знакомых губах. Момент кажется идеальным, чтобы задать его любимый вопрос, на который он ни разу не получил ответ. Хотя со временем он перестал спрашивать. Со временем становилось всё страшнее услышать отказ. — Сегодня утром я замариновал мясо, — говорит Юнги, резким движением срывая с него одеяло. — Буду выманивать тебя из берлоги вкусным ужином. Юнги не договаривает «медвежонок», но Тэхён додумывает за него. И улыбается. После вкусного ужина они берут с собой Ёнтана и выходят на вечернюю прогулку. Солнце уже село за горизонт, и на улице стало прохладно. Фонари по обеим сторонам парковой аллеи рассеивают темноту, хотя и мешают увидеть звёзды. Тэхён ёжится в своей лёгкой рубашке, накинутой на голое тело, и жмётся ближе к Юнги, который не изменяет привычке надевать толстовку в любое время года. Они отпускают пса с поводка и, как гордые отцы, наблюдают за его деловой походкой в сторону деревьев (под которыми, конечно, часто можно встретить белок). — Сегодня был идеальный день, — шепчет Тэхён на ухо Юнги, слегка наклоняя голову. — Спасибо, что провёл его со мной. Юнги фыркает, не сумев сдержать смех. Он обнимает Тэхёна за талию и притягивает к себе настолько близко, насколько это возможно в публичном пространстве. Смотрит на него снизу вверх, прожигает довольными глазами и как будто зависает, потерявшись в той необъятной вселенной, которая возникает вокруг них, стоит только встретиться взглядами. Тэхён знает о ней, потому что частенько зависал точно так же — космонавтом без связи с внешним миром, которого силой притяжения тянет всё ближе и ближе к Юнги с таким необъяснимым постоянством, что остаётся лишь ожидать сладостного столкновения. Тэхён теряется в их галактике и в этот раз, так что почти пропускает мимо ушей тихие слова Юнги. — Выходи за меня, — едва слышно, на ультразвуке. — Что? — переспрашивает Тэхён, думая, что ослышался. Юнги чертыхается и отводит взгляд. Затем и вовсе убирает руку с Тэхёна и отодвигается. Тэхён в недоумении смотрит на него, не зная, что сказать или сделать. Кажется, только сейчас он зависал в космосе. Только что был идеальный вечер. Что могло пойти не так? Паникующий голос в его голове вопит о том, что абсолютно всё. — Юнги? Юнги отходит от него на пару шагов, и Тэхён чувствует, как страх окутывает его внутренности. Страх потери и и страх разбитого сердца. Страх вакуума, который может заставить его задохнуться в глубине космоса. — Я такой дурак, Тэхён-а, — говорит Юнги таким будничным тоном, что Тэхён теряется. Кто из них ещё дурак? — У меня ведь всё было расписано до мелочей. И Чимин меня просто закопает, когда узнает. — Хён, я не понимаю, — признаётся Тэхён, потому что откровенность всегда была их штукой. Юнги оборачивается и смотрит на него с самой дурацкой улыбкой. Он немного похож на аксолотля, немного на беззубую мультяшную печеньку и немного на кота. Он кажется растерянным и разочарованным, но больше — таким, словно с него сняли груз весом в миллион тонн. — У меня на ноутбуке есть папка с песнями, которые посвящены тебе, — признаётся Юнги. — Ха? — издаёт Тэхён, делая шаг к нему навстречу. — Я собирался записать диск и подарить тебе его в день нашей свадьбы. Но я скорее сойду с ума, чем смогу скрыть это от тебя ещё хотя бы на пару минут. — Хён, ты пишешь песни? Тэхён делает ещё шаг, и Юнги повторяет за ним. Они встречаются в середине своей вселенной и берутся за руки. — Да. Их не так много, но все почему-то о тебе. Эта обезоруживающая честность превращает Тэхёна в лужу быстрее, чем тридцатиградусная жара. — Там было что-то про свадьбу… — мямлит Тэхён, когда их носы оказываются в миллиметре друг от друга. Это со стопроцентной уверенностью не первый их поцелуй, но у Тэхёна внутри всё сжимается и превращается в кучу бабочек, которые бросаются на стенки желудка и щекочут крыльями чувствительные стенки. — Выходи за меня, Тэхён-а, — Юнги хрипит ему прямо в губы. Звук его голоса напоминает Тэхёну о том, как они делились самыми сокровенными желаниями по ночам, а потом воплощали их в жизнь, срывая глотки. Это голос, которым Юнги желает ему доброго утра, всё ещё валяясь в кровати, и спрашивает, сколько пачек риса варить на ужин. Это голос, который Тэхён жаждет услышать после гудков в телефонной трубке, если уезжает на пару дней, и голос, который способен вывести его из любого кошмара. Тэхён знает все оттенки голоса Юнги, и прямо сейчас он чувствует волнение, которое его охватило. Не тратя ни одной лишней секунды, он, срываясь на шёпот, отвечает уверенное: — Да! Они сокращают бессмысленное расстояние между губами. В их вселенной рождается сверхновая звезда. В безлюдном парке слышится счастливый лай Ёнтана, который наконец смог устроить погоню за настоящей белкой.