Круги на асфальте

      На месте преступления мы не обнаружили ровным счётом ничего, что как-то могло нас заинтересовать. Тела были расположены параллельно друг к другу, а на самом месте преступления был начерчен только один круг. Странно. Я думал, что каждый круг сопутствует новой жертве, но оказалось, я был неправ. Я иду по коридору к Вале, чтобы узнать у неё о результатах. Надеюсь, сегодня она не будет такой же грустной, как в прошлый раз. Не могу видеть как она грустит. Красивую женщину грусть не красит. — Валентина… Валя стоит рядом со столом и судя по всему она только что закончила вскрытие. — Что вы расскажете? — Ой, Евгений Алексеевич, много чего расскажу. — Внимательно вас слушаю. Я смотрю на неё и подмечаю каждое её движение, каждый взмах рукой, да всё что угодно. В её движениях есть какое-то скрытое изящество, которое могу заметить только я. — Итак, жертва номер один. Тут всё как и с предыдущим убийством, два ножевых ранения. Одно ножевое в грудь, другое в область шеи. Задета сонная артерия. — А вторая жертва? — Тут всё сложнее. Она сначала была оглушена, а потом убита одним ножевым в область груди. Лезвие вошло под наклоном. Ощущение, что преступник просто не предполагал, что появится вторая жертва. — Ну да, похоже на то. Был обнаружен только один круг, так что второе убийство и не планировалось. — Да… Я смотрю на руки Вали и замечаю плохо замазанный синяк, чуть ниже локтя, словно её кто-то грубо схватил за руку. — Валь, что это? — спрашиваю я как можно более мягким тоном. — Не важно. Она опускает рукав, скрывая синяк, но я уже не могу остановиться. — Валь, что это? — вновь повторяю я, с нотой обеспокоенности. — Не… — Расскажи мне. Я внезапно для самого себя перехожу на «ты». Сейчас нет смысла соблюдать условности. — Ладно. Только прошу, не говори об этом никому. — Обещаю. Валя тяжело вздыхает и смотрит на меня с грустью и сожалением. — У меня с мужем не самые приятные отношения. — Он тебя избивает? — Да. — Но почему ты не подашь на развод? — Не могу. — Почему? — Я боюсь. Он может забрать детей себе. Как я без них буду? Поверь, мой муж, он жесток и прямолинеен. — Но это не значит, что ты должна терпеть его. — Уж лучше я буду терпеть его, чем позволю ему разрушить нашу семью. — Так это не семья вовсе. — Не тебя мне судить. Она права. Кто я такой, чтобы вмешиваться в её отношения с мужем? Если он действительно так жесток, как она говорит, то я ничего не могу сделать. Любая моя попытка вмешаться будет воспринята неправильно. Я просто знаю о её тайне и буду молча смотреть за тем, как он унижает и бьёт ту, кто родила ему детей. Это несправедливо. — Ты права. — Жень, я специально ухожу с работы самой последней, чтобы дольше не быть дома. — Представляю, как тебе тяжело. Валя кивает головой, но ведь она знает, что всё что я могу, это только посочувствовать и не более того. Эх, если бы была моя воля, я… Я всё равно ничего не могу. Как бы сильно я не хотел — не могу. Мне очень нравится Валя и ради её спокойствия, я не буду вмешиваться. — Ты так и будешь его терпеть? — Я его всю жизнь терплю. — Неужели он и раньше был таким? — Нет, он изменился тогда, когда я вышла на работу. — Хотел, чтобы ты не работала и сидела дома? — Да, типа того, но я так не могу. Понимаешь, я знаю, что могу помочь, но при этом буду просто сидеть дома, погрязнув в бытовухе. — Да, звучит неприятно. — А что делать? Такова женская доля. Никогда не думал, что если мужчина женится, то семейная жизнь должна выглядеть именно так. Неужели женщина не должна выбирать для себя путь? Если она хочет работать, пусть идёт, но закатывать из-за этого скандалы и тем более поднимать руку на любимую женщину, это за гранью моего понимания. — Валя, почему ты не скажешь Галине Николаевне? — А толку? — Она бы отпускала тебя домой, чтобы ты могла больше времени проводить с семьёй. Может ваши скандалы бы и сошли бы на нет, со временем. — Всё не так просто, как кажется. Этого я и боялся. Она словно во всём следует за ним. Во всём его слушает. Он просто лишил её свободы воли, свободы принимать решения самостоятельно. Неужели это семья? У меня просто не укладывается в голове, что так можно издеваться над любимым человеком. — Прошу, просто не говори никому. — Хорошо. — Я боюсь его. Я очень хочу сказать, чтобы она бежала от мужа, но не могу. — Ладно. Валя утирает слезу, предательски скатившуюся по щеке. — Нам нужно работать. — Да… А мне даже сказать-то нечего. Просто смотрю на неё и поражаюсь её воле. — Так, на чём мы остановились? — Вскрытие. — Да, результаты я подготовила… — Надо отнести в лабораторию. — заканчиваю я фразу за Валю. — Да. Я молча подхожу к столу и беру нужную папку. Будь на то моя воля, я бы обнял Валю и больше никогда бы не отпускал. Я бы сделал так, чтобы она ни в чём не нуждалась и была бы окружена любовью и заботой. — Жень… Я оборачиваюсь и смотрю ей прямо в глаза. — Мне жаль, что ты всё это узнал. — Не переживай, всё, что ты мне сказала останется между нами. Я умею хранить тайны. — Спасибо. Мне нечего ответить. Я просто выхожу в коридор, стараясь наконец сосредоточиться на деле.