Плачущий ангел

- Тьфу, блин! Обязательно?, - голос Саши все еще был хриплым, но она понимала – обязательно. Каря приоткрыла окно в их комнате и, кинув пачку сигарет на противоположный край кровати, с расправленным одеялом, нервно курила. Затяжки ей были сейчас также необходимы, как и чистый воздух, но она выбрала первое. Рассветное солнце покрывало небо золотым ореолом, тихо проникая на землю пока еще холодными лучами. Шумели ветви голубых елок, а еще шумело в ушах. Поразительная картина охватила их обоих. Мирохина тоже была бы не прочь закурить, но даже в такое тяжелое время держала себя в руках как могла. А держать, конечно, было невыносимо… - Если куришь, то хотя бы стряхивай пепел не на пол. - Да, только тут нет пепельницы, а на полу и не заметят, - она вновь отделила серый порошок на краю сигареты об тумбу. Он полетел московским снегом на голую плитку. - Надо купить сюда коврик, - продолжала Каря. Они вновь помолчали. Саша легла к себе и укрылась тонкой белой простынёй, повернулась на бок в сторону окна. Воздух состоял из сумрака уходящей ночи и дыма 4-х выкуренных сигарет. В нем летала смутная мысль и явная горечь с примесью неясности происходящего. Тускнело в голове и как-то не хотелось эту грязь вымывать изнутри. В 6:30 прозвенел настин будильник, подруга его отключила. У девчонок не переставало гудеть в голове от дурного сна. Ровно в семь к ним зашла классная, они ей изложили часть правды, хотя та и сама слепой не была и пропажу заметила. Звонили в полицию, приходили брать отпечатки – ничего не нашли, как стало ясно к вечеру. Школьные коридоры, шкафчики в два этажа и та же серая плитка, но уже без ковра. Никто не шумел, было подозрительно тихо. Ознакомительная экскурсия со зданием закончилась быстро, все разошлись по дополнительной подготовке, на которую тут же записались. Учебный год должен начаться ровно через 2 месяца. Саша ушла в общежитие сразу после экскурсии, сославшись на плохое самочувствие. Карина взяла биологию, английский, общественные науки и литературу, надеясь встретиться там с Летой. К тому же литра сегодня - последнее занятие. Биологический кабинет полон всяких скляночек с заспиртованными препаратами и скелетами животных, по классике, был один человеческий. За спиной у нее стоял фикус, а впереди – пустая парта. В аудитории собралась мини группа в человек пять. Учитель с усами и в очках провел ознакомительный урок по признакам живого и включил на стареньком жирном в боках телевизоре фильм, посвященный теологической теории возникновения жизни на Земле. Чем Кара была не довольна. «Какой же вздор! Откуда взяться какому-то там богу и сотворить все в этом мире из ничего! Есть же стройная теория Опарина, или можно было бы поговорить о панспермии, но нет… Разве это - христианская школа?», - наверное, она ошибалась, поскольку даже такая захудалая теория имела право быть, ведь все в этом мире возможно, а иначе бы он становился с каждым годом все скучнее и скучнее, и, в конце концов, молодость ума, как явление, перестала бы существовать. «Наискучнейший» фильм заинтересовал половину группы, а другая половина начала тайно перешептываться, пытаясь завести новые знакомства. Ворчание под нос не произвело ни на кого впечатления, и, поняв это, Карина решила заняться более полезным делом, а именно попытаться понять, откуда взялся тот мужчина на взлетной полосе и что не так с его головой: из-за чего он убил людей? На этот раз получалось чуть складнее, чем в прошлый. Здесь она уже задумала объединить сны и этот чертов листочек, исписанный блеклыми чернилами. Ведь она понимала: все в этой жизни не случайно и крепко взаимосвязано, вся та информация, что проходит сквозь мысли и органы чувств одного человека связывает его с другим, с тем, кто стоит за всем, с тем, кому подвластна его судьба и таких же тысячи людей, как и он сам. Ее теория возникновения психа на взлетной полосе сводилась к двум вещам. Во-первых, он точно из этих эпизодов о людях, пропадающих на пару лет в здравом уме и возвращающихся помешанными и на десяток-два старше. Во-вторых, тут та же история, что и с Тамарой: возник из ниоткуда, также как она исчезла в никуда. Осталось разобраться, каким образом они все исчезают, и почему это так сильно давит на их психику. Нет, совершенно очевидно, что внезапное перемещение, куда бы то ни было - сильный стресс, способный приводить к помешательству, но не настолько долговременному, чтобы огромная часть пропавших, почти все, после своего приключения на всю жизнь оставалась не излечимой и была вынуждена коротать остатки своих дней в больничных палатах. «Есть еще какой-то фактор, из-за которого у них крыша едет», - пробормотала полушёпотом детектив и замерла на месте. На соседнем ряду на той же задней парте сидела белая сущность, лица ее не проглядывалось, так как сильный свет от нее мешал что-либо разглядеть. Только его фигуру можно было определить: человек с крыльями - ни больше ни меньше. Каре казалось, что все на него смотрят и тоже прибывают в шоке от увиденного, но никто, даже болтуны, смотря в ту сторону, не были ничем удивлены, их лица излучали спокойствие и увлеченность собеседником. Каринин взгляд падал исключительно на сущность, иного она не замечала, словно слилась с этим белым свечением. Все это произошло за пару секунд, и снова парта стала пустой и ничем неприметной. Анализировать ситуацию она не могла, ее накрыли вовсе не ангельские чувства – скорее, ее миокард мучился от передозировки адреналина, а зрачки превратились в бездонные ямы, в которых можно было разглядеть лишь животный страх. Но сердце потихоньку вернуло привычный ритм, зрачки сузились, и по телу прошло неизвестно откуда взявшееся тепло. Стало легче дышать. *** Дэн возился с книгами в библиотеке: надо было искать 10 учебников по анатомии для занятий в летней школе. На пыльных многочисленных полках размещался Диккенс, Твен, пару методичек по химии и физике, «Братья Карамазовы» Достоевского и тяжеленный том «Книги рекордов Гиннесса». Алфавитный порядок нарушен, книги стоят не в цвет, не в ряд – библиотекарь в отпуске. Искать в этих древних развалинах те самые аж 10 справочников было еще той задачей. Один он нашел рядом с Достоевским, смотрелись эти двое вполне гармонично. Еще два - на полке с научной фантастикой: там Дэни проторчал довольно долго, смотря новинки и еще не оприходованные им переплеты. Другие сами по себе нашлись где-то с 5 по 8 стеллаж. Тащить их также было неудобно, так как каждый был в 500 страниц и в формате А4, что заставляло белокурого обнимать их, при этом сильно вытянув руки вперед. Дважды чуть не упав с лестницы, он все же дошел до класса и, элегантно постучавшись ногой (поскольку руки у него были заняты), косой походкой прошмыгнул в кабинет. Нельзя было определить, кто вошел: все лицо загорожено книгами, и видны только белые волны волос из-под капюшона темно-синей толстовки. Дёс поставил половину стопки на учительский стол, половину на пол. Места на загроможденной столешнице почти не осталось. На крошечном клочочке могла поместиться лишь кружка с кофе или чаем. Голова его освободилась от волос и капюшона – взгляд на мир перевернулся. Оттеняющий молодую девушку фикус почему-то на мгновение засиял, а потом снова стал обычным растением. «Что за чёрт?», - подумал он, и распознал в девушке свою новую знакомую, Карину, смотрящую куда-то в окно и с такой мимикой, будто над ней занесли кинжал. Он не решился с ней поздороваться и ушёл: все-таки было не прилично нарушать урок своими громкими приветствиями. После он зашел в столовую, набрал всяких вкусностей и сел на свое любимое место у окна, напротив здания старой библиотеки, вокруг которой росли плодовые деревья. Под одним из них виднелись качели, медленно раскачивающиеся толчками какого-то незнакомого ему человека. Допил колу, съел чизбургер и закусил цезарем с креветками с огромным количеством белого соуса. День был прост на восприятие светлой головой, все шло вровень: не быстро и не медленно. «Она, конечно, интересный человек, в плане… Ну надо же было такое изобразить у себя на лице! Не думаю, что с ней всё OK сегодня. Может с перелёта слишком сильно устала или спала плохо…», - тут он прав: спала она очень плохо. Настолько плохо, что всё то время, что не спала Саша, Карина пыталась своим допросом то ли узнать каким образом пропала Настя, то ли вскрыть собеседнице мозг, и почему она, детектив, застала соседку в таком виде. На все вопросы пострадавшая отвечала честно, но от таких ответов волосы вставали дыбом: - Что произошло? - Настя спала, когда я пришла, было уже темно, а потом… Я на мгновение увидела это. - Это - это что? - Фигуру и какой-то лазурный плоский диск в пространстве, он словно разрезал его. - Извини, но это чушь! Ты головой ударялась или, может быть, упадала в обморок, а потом просто проснулась, а ее нет? - Нет, нет, я видела!... У него еще крылья, да, крылья… Но лицо не запомнила, было очень ярко, словно он – солнце. - А потом она пропала, да? - Да. На этом допрос в основном закончился. Все казалось неистовой дурью, из-за чего Кара села курить, и к третьей сигарете Мирохина протрезвела и стала ругаться. Ажурные ветви яблонь позволяли тени и свету играть на лице юноши, мирно качающегося на верёвочных качелях. На коленях с легких оранжевых летних штанов соскальзывала лиловая папочка с ленточкой. Одной рукой он придерживал ее, другой – толстый канат, завязанный тугим узлом вокруг крупной ветви яблони. Лета отпросилась у тетки и не пошла на занятия в летнюю школу, вместо этого с утра пораньше съездила в городской архив и многочисленными уловками оттуда стащила три папки с нераскрытыми делами о когда-то пропавших, но уже найденных людях. Помешанные и психи, которых судьба присобачила куда-то на природу далеко от городского населения. Конечно, ей это стоило не малых усилий, не смотря на связи, но ради новой знакомой она пошла на это преступление. Эпизоды отличались друг от друга: были и дети, и старики – причем это одни и те же люди; среди папок была и свежая, с делом того сумасшедшего из аэропорта. Карина рассказала Серр'и про этот случай, и та запомнила - решила порадовать новоиспеченную подругу. Пока Лета сильно спешила вручить их адресату, врезалась в высокого юношу, в оранжевых штанах с забавным принтом в виде белых ромбов. Она сбивчиво прошептала «sorry…», он молча ей кивнул в знак принятия извинений. Почапала дальше. И тут Дэн выходит из столовки: какой удачным момент! - Here you go! , - Лета довольная собой всучила ему четыре папки: три с черными завязочками, одну с лентой. -What's it?,- Дёс удивленно на нее покосился, стопка каких-то бумаг опять закрыла его круглый подбородок. -Episodes, whatever cases… This is for Karina. Will you take it?, - не успел он угукнуть, как мексиканка испарилась из поля зрения. Он не собирался ее догонять. Сгибая поясницу, присел на ближайший пуф, стал разглядывать «подарок». Вещицы были не привычные для него, видел он их разве что по телевизору раз-два, когда Вероника Флушина смотрела за ужином «Кости», которых обожала до скрипа зубов. Медленно вскрывая, чтобы ничего не рассыпалось (а некоторые из папок явно имели почтенный возраст), Дэни в деталях разглядывал обложку, титульный лист с номером дела и печатями «Top secret», вложения с заявлениями о пропажах и фото этих самых пропаж. Начал он с самой тонкой папки, дело №57. В нем содержалось три фото. Фотография какой-то молодой девушки с собранными в калач темными волосами и светлыми глазами, на груди красовалась серенькая брошь в виде огромного цветка лотоса, воротничок платья окроплён по бокам тонким волнистым кружевом. Рядом стояла дата подачи заявления – 18 апреля 1935 года. На втором изображена старуха, но сзади глянцевой бумажки виднелась надпись «45 years», возможно, страх и животные условия в которых она провела 3 года, сказались на ее внешнем виде. На последней было место, в котором, как сказано в отчете, ее нашли – лесополоса с гигантскими старыми деревьями и примятой травой в центре картины. Видимо, там она обустроилась на время, чтобы хоть немного передохнуть от побега, ведь, скорее всего, как опять-таки сказано в отчете, ее похитил некий Вильям Камерон. Вину он не признал, присяжные его не оправдали, и он 10 лет гнил в тюрьме, а потом его выпустили, так как нашли доказательства его не причастности. Следующая папка оказалась толще, в ней было сразу два дела: одно на русском, другое на английском. Оба были о юношах: один из РФ – ему 15 на момент исчезновения, другой из Штатов – 19. Прилагались заявления от 1990 года, подданные их роднёй, к каждому делу автопортрет и отчет о проделанной работе. Бумага почти свежая, ей не больше 20-ти лет. Еще белёсые страницы интриговали несуразностью своего содержания. В деле под юрисдикцией России написано в отчете следующее: «Экспертиза показала, что найденный мужчина лет 50-ти имеет такие же отпечатки пальцев, что и пропавший Валерий Георгиевич Терн, на момент пропажи В.Г. Терну было полных 15 лет, поиски длились 5 лет. Такой длительный срок поиска был вызван инициативой волонтерской группы «Восход» и родителями В.Г. Терна, Марией Викторовной Терн и Георгием Владимировичем Терн. Пропавший был найден в чистом поле под д. Смердомля в Вологодской области, сам В.Г. Терн и его родители проживают в г. Владивосток, р-он Первая речка, на ул. Садовой, 33». Никаких заключений о причине исчезновения не было, а дело закрыто под эгидой «ЗА ОТСУТСТВИЕМ СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ» красными печатными буквами. Американский эпизод описан не лучше, в нем куча заморочек по описанию внешности пропавшего, хотя была приложена фотография. Щуплый мальчонка с синими глазами и каштановыми волосами по плечи, стрижка горшок, спина искривлена, наверное, сколиоз, плечи уходили вперед корпуса, нос курнос. И также дело закрыто, просто потому что. Дальше рассматривать он не хотел, ему надоели эти скучные бюрократические бумажонки с бесконечными адресами, номерами телефонов, именами, описаниями внешности и местности и прочей бурдой. Дэн снова сложил все в стопку и медленно, но уже охотно, направился в сторону кабинета биологии. Урок должен был закончиться через 3 минуты. Но его наручные часы, протертые во всех местах, отставали, а звонки отменили на каникулы. Все еще в некотором недомогании Карина пыхтела, собирая учебник анатомии и карандаши с ручками в свой заношенный, но работоспособный серо-голубой рюкзак. Вместимость у него хорошая: туда и кеды при желании можно 45 размера засунуть, не то что справочник формата А4. Не зря они так долго с мамой 5 лет назад выбирали его на местном базаре Черновых Валов, и с большим трудом выторговали за полцены. Столкновение с Дэном в коридоре помогло ей проснуться. - Эти папки тебе Лета передала. Я посмотрел немного… Интересно, знаешь ли: а зачем они тебе?, - осторожно поинтересовавшись, Дёс встряхнул головой, сбрасывая локоны со лба. - А… Это для статьи, хочу журналистом стать и вот тренируюсь!, - хотелось легко выкрутиться, но что-то пошло не так. - Но на всех написано «Совершенно секретно». Что у вас там за дела с Летой? - Она не причем, я просто увлекаюсь расследованиями и попросила ее достать парочку дел, которые подходят под мое описание – она согласилась. - То есть вы мутите какую-то криминальную воду?! - Нет. Не знаю, - Кара смущенно посмотрела на все четыре папки своими карими глазищами и, чтобы не вскрывать, что она, к черту, кажется, уже чокнулась, спросила: зачем это Дэни интересовался содержимым? Каря была, конечно, не в курсе его работы, и что за эти годы поставок он, вечно напряженный, перепроверял все, что ему выдавали, выработал привычку на это и теперь машинально проделывал осмотр дел, сидя в школьном коридоре. - Я так на всякий случай, вдруг там что-то незаконное, а тебе же не очень было бы вмешиваться в это дерьмо, да еще и в чужой стране… - Ладно, - она одобрительно выдохнула, собираясь уходить, но не тут-то было… - Я тоже хочу!, - выкрикнул он и сам не заметил, как громко. - Чего?, - плечи ее встрепенусь то ли от испуга, что вот он захочет знать больше и будет докапываться, то ли от прохлады, потянувшей из открытого в соседнем классе окна. - Писать статью, об этих делах. - Я подумаю, - ее «подумаю» означало, конечно же, «не-а, только через мой труп», но Денис этого не понял и молча ушел навестить старого приятеля в общагу колледжа, с надеждой еще раз под предлогом изучения эпизодов попрактиковать русский язык. «Сколько тут всего! Это, наверное, счастье, да, оно самое!», - Карина как облупленная шаталась по коридору в поисках своего шкафчика, чтобы оставить там бумаги и дальше пойти на такие скучные занятия, в частности, на английский. Но он, конечно, был важен: тренировать язык необходимо не только на бытовом уровне, но и на специально предназначенных для этого уроках. Не удержавшись от соблазна, она все же взяла одну папку, с ленточкой. Титульные листы словно каменные, жесткие и холодные, отдавали сиплой желтизной. Внутри все исписано блеклыми серыми чернилами, - «Где-то я их уже видела», - пронеслось у нее в голове. В строчках печатных букв и кривой прозрачной каллиграфии изложены два эпизода – десятилетнего мальчика и пятилетней девочки. «Боже, они же совсем малютки! Значит, это дело самое важное, им надо заняться в первую очередь…», - Кара нашла дверь с табличкой «English» и зашла в полупустой кабинет. На стене красовалась таблица неправильных глаголов, парты новенькие, аж блестят. Пожалуй, столы – единственные свежие вещи в этой комнате. Преподавателя на месте не оказалось. Смуглый свет отрывался от ламп в сторону ее рук. Невероятно скрипучие стулья хрустели под пятыми точками карининых товарищей по эмиграции. Один парень, сидящий прямо по центру среднего ряда, показался ей странным: он насвистывал «К Элизе» Бетховена, наблюдая за парочкой, в правом углу периодически перешептывающейся и тихо смеявшейся. Голубками, решившимися посетить, видимо, только самый необходимый предмет, оказались Мирохина и Селезнев. Детектив присела на край одного из скрипучих четвероногих, раскрыла жесткие листы и увлеченно начала изучать. На этот раз сосредоточиться на чем-то оказалось сложнее: гул от разговоров мешал мыслям течь в ритм текста. В кабинете не было окон – это мучало глаза и голову. Через полчаса последняя заболела, думать стало вовсе не возможно. За два последующих занятия она успела прочесть лишь 5 листов из всех 38-ми, что возмущало ее внутреннее желание понять, как можно больше за наименьший промежуток времени, чтобы уже начать писать воображаемую статью, о которой она не кстати упомянула в разговоре с Денисом. Тем временем, черноглазый втыкал от скуки носом в ладонь, «слушая» монолог старого приятеля. Дэни вспомнил, почему так долго с ним не общался и, вежливо попрощавшись, поплелся к выходу из здания. Из соседней двери раздалось отчетливое и очень громкое «NO!». Это заставило сменить резко курс и прибавить шаг. Ковер шуршал под ногами, словно наждачкой, шлифовал его ботинки. Наконец, вломившись, в проходе, он сразу же заметил диск лазурного цвета и, почему-то не раздумывая, как будто его туда само потащило, прыгнул в котел бурлящей неизведанности. Вечером Карине сообщили: отпечатков не найдено. Но она духом не упала и ушла к себе продолжать изучение материалов по делу №89 с двумя эпизодами. В бумагах подробно описывался каждый клочок событий и фактов. Внимание привлекла новая записка, в которой опять такими же чернилами светло-серого цвета было выведено: «Взять все, без исключения. Каждая деталь важна, и каждый эпизод отдельный вид искусства. Даже вы». Не очень поняв, идею и роль этой бумажки в серьёзных документах, Карина взяла все свои наработки и папки и бросилась искать Дэна. «Он еще должен быть здесь, хотя прошло 3 часа, может он и ушёл. Вдруг все-таки здесь, сам хотел работать, вот пусть и подкидывает идеи», - она поднялась на третий этаж в здании общаги, туда, где жила мужская половина студентов. Невольно столкнувшись на лестнице с парнем в рыжих штанах, Кара споткнулась и чуть не повалилась вниз кубарем. Он подал ей бледную руку, она ухватилась, встала, подняла голову и поняла, что на лестнице пусто. Она совершенно одна. Ладони похолодели, выступил пот. Детектив поднялась на последнюю ступеньку, за которой должна быть дверь в холл. Но ее не оказалось, под ногами исчез пол.