когда мерцают огни

31 декабря, 14:20 Зима накрыла город мягким, почти невесомым покрывалом. Снежинки, похожие на прозрачные звёздочки, кружили в воздухе и опускались на крыши домов, словно кто-то старательно раскладывал блёстки по всему району. Скопившийся на подоконниках снег светился в предвечернем полумраке и казалось, что весь город задержал дыхание в ожидании праздника. В маленькой квартире на последнем этаже старого кирпичного дома стояла особенная тишина — уютная, тёплая, почти домашняя. Гирлянды, развешанные по углам комнаты, мигали лениво, будто тоже устали к концу года. На кухне пахло корицей, горячим шоколадом и чаем, запахи смешались в один, очень «новогодний». Эдгар сидел на широком подоконнике, судорожно удерживая в руках большую кружку с горячим чаем. Юноша, хрупкий и высокий, с мягкими тёмными волосами, которые в свете гирлянд отливали угольными оттенками, выглядел особенно трогательно. Его светлая кожа будто отражала снежный свет снаружи, а глаза — серо-голубые, задумчивые, ловили движение снежинок за окном. Он слушал приглушённые голоса детей во дворе, слышал хруст снега под их ботинками, и что-то в этой тишине делало вечер почти волшебным. — Новый год… — пробормотал Эдгар, делая осторожный глоток. Он всегда любил этот праздник. Не из-за подарков и застолий, а из-за чувства новой страницы, возможности оставить старое позади. Но сегодня внутри что-то тревожно шевелилось. Будто ожидание, но не праздника, а чего-то другого. На тумбочке стояла миниатюрная ёлочка, украшенная старыми игрушками. Парочка стеклянных шаров, пара смешных деревянных фигурок, и гирлянда, купленная на распродаже. Эд провёл весь день, украшая квартиру: кухня, гостиная, даже спальня теперь сияли разноцветными огнями. Но странное чувство пустоты не уходило. Телефонный звонок вырвал его из раздумий. Имя на экране не удивило — конечно же, Фэнг. — Я в магазине, — прозвучал знакомый, немного низкий голос. — Может, тебе что-то взять? — Вишнёвый сок… и пачку сигарет, пожалуйста. — ответил Эд. — Принято. — прозвучал звонкий голос азиата на той стороне. — Спасибо. — с ноткой благодарности произнес эмо. Он положил трубку, но внутри стало ещё тревожнее.

***

31 декабря, 14:50 В магазине было шумно. Люди нервно таскали продукты, дети кричали, кто-то спорил из-за бутылки шампанского. Я терпеть не могу толпы. Но сегодня я был удивительно спокойным. Наверное, потому что знал: скоро пойду к Эду. Пока я кидал в корзинку вишнёвый сок и пряники, поймал себя на том, что улыбаюсь. Эд любит этот сок. Он кисловатый, яркий. Как он сам. А пряники… хм. Просто повод задержаться у полки и подумать о нём ещё пару минут. Телефон завибрировал. — Хотел сказать, что жду тебя к шести часам. И чтобы без опозданий, иначе будешь ночевать под дверью. — послышался на том конце телефона строгий, но шутливый голос юноши. Фэнг тихо рассмеялся и промолвил — Вишнёвый сок и сигареты? — повторил я его слова. — Угу. — Понял. Голос Эда всегда звучал так, будто он держит в себе ещё десяток фраз, но не говорит. И почему-то мне всегда хотелось услышать эти фразы. Он легкий. Хрупкий. Но сильный. На него приятно смотреть. И ещё приятнее ловить моменты, когда он, думая, что я не вижу, улыбается уголками губ моим глупым историям. Если бы он знал, как часто я замечаю такие вещи.

***

31 декабря, 15:02 Фэнг всегда был для него… чем-то большим. И именно это усложняло абсолютно всё. Высокий, крепкий, с тёмными глазами и мягкой улыбкой, от которой у Эда внутри всё сжималось. Волосы у него всегда слегка растрёпаны, словно он только что пробежался по стадиону. Глаза лучились теплом, но направлены были на всех вокруг одинаково. Эдгар знал, что он гей, и никогда особо не скрывал, просто не афишировал. А вот ориентация каратиста оставалась загадкой. Он никогда не видел его в отношениях ни с девушками, ни с парнями. — Черт.. — Эд сполз с подоконника. Время встречи приближалось. Он проверил стол: кружки стоят, чайник греется, печенье на месте… Но сердце всё равно стучало, как сумасшедшее.

***

31 декабря, 17:43 Вечер постепенно вползал в квартиру. Эд провёл пару часов на кухне, бездумно листая ленту. Часы показывали почти пять. Он направился к плите. Готовить — его слабое место. А вот напитки… это другое дело. Опыт бармена спасал не раз. Через несколько минут на столе красовались две кружки горячего шоколада, украшенные пушистой шапкой маршмеллоу. Аромат какао смешался с запахом корицы и даже сам воздух стал теплее. Есть хотелось зверски, но эмо был почти уверен, что Фэнг купит что-то ещё. Он всегда был внимательным. Слишком внимательным, чтобы это не замечать. Он поправил тёмный, слишком большой свитер и шарф, укутанный вокруг его бледной шеи и вдохнв глубже, посмотрел на часы. До прихода друга оставалось минут пять, и от этой мысли сердце юноши колотилось ещё сильнее.

***

17:58 Поднимаясь по лестнице к его квартире, я слушал хруст снега на подошвах и пытался успокоить сердце. Я ведь уже тысячу раз у него был. Но сегодня… Сегодня будто всё было иначе. Он открыл дверь, и первое, что бросилось в глаза — свет. Не от лампы. От него. Эмо — да. Но он всегда светился, когда был дома: мягкий взгляд, свитер, который кажется слишком большим, волосы, падающие на глаза. — С наступающим, — сказал я и протянул пакет. Его пальцы коснулись моих — и, чёрт, почему это ощущалось так остро? Он отступил, пропуская меня внутрь. В комнате было тихо, тепло… уютно. Он старался. И мне было приятно, что для меня. — Уютное гнёздышко, — сказал я просто так, но увидел, как он смутился и отвёл взгляд. Иногда мне кажется, что он не понимает, как сильно на меня действует.

***

31 декабря, 18:01 Когда раздался звонок в дверь, Эд едва не уронил кружку. Он распахнул дверь — и там стоял Фэнг. В той самой старой чёрной куртке, с растрёпанными чёрными волосами, которые снег украсил серебряными искрами. На губах — сияющая улыбка. В руках — бумажный пакет. — С наступающим! — он протянул пакет. — Всё, что попросил. И ещё пряники. Я их не пёк, но, клянусь, выбирал с душой. Эд не удержался от улыбки. Фэнг вошёл, ловко скинул куртку, прошёл на кухню. Окинул взглядом гирлянды. — Ты постарался, — сказал он, и голос его звучал тепло. — Уютно тут. Как маленькое гнёздышко. — Я просто… хотел, чтобы не было слишком тускло, — пробормотал Эд, чувствуя, как щеки теплеют.

***

Они сели за стол. Фэнг, вытянув длинные ноги вперёд, лениво помешивал шоколад. — Ты рад, что год заканчивается? — спросил он. — Да… Наверное. Он был не таким уж плохим. — Правда? И что в нём было хорошего? Ты. Но Эд молчал. Вечер тек незаметно. Они смеялись, вспоминали универ, спорили о музыке. Так легко, как всегда. И вдруг — незаметно — стрелки приблизились к полуночи. Фэнг рассказал историю о том, как Бастер проспорил ему пари и покупал ему попкорн на последние деньги. Эд смеялся — мягко, искренне. Фэнг любил этот смех. — Эдги, давай на крышу? Там фейерверк будет лучше. И воздух. Возьмём чай и сигареты. Эд замялся. Крыша — это красиво, это романтично… и чертовски страшно, когда друг, в которого ты влюблён, стоит рядом. Но он кивнул.

***

Воздух обжигал лёгкие. Небо было бесконечным. Город — огромной гирляндой из огней. Фэнг подошёл к краю крыши, запрокинул голову. Ветер трепал его волосы. Он выглядел свободным — таким, каким Эд всегда видел его. Они прикурили. Дым растворился в морозном небе. Тишина упала между ними. — Эд, — вдруг спросил Фэнг, — ты счастлив? Эд бросил окурок. Глянул на него. — В такие моменты… да. Я счастлив. Тот кивнул. — Скоро Новый год. Загадал желание? Эд молчал. Сердце стучало бешено. Первый фейерверк вспыхнул над городом. Но взгляд Фэнга был направлен не на небо, а на него. — Ты ведь не просто так спрашиваешь… — тихо сказал Эд. Фэнг усмехнулся. — Нет. Не просто. И в отблесках фейерверков он выглядел почти нереально красивым — тёмные волосы, слегка растрёпанные, глаза блестели, как снег под фонарём. — Ты загадал что-то важное? — спросил Эд. Фэнг медленно кивнул. — Да. Это… связано с тобой. Мир стал тише. — Скажешь? — прошептал Эд. — Когда пробьют полночь.

***

Десять. Девять. Эд чувствовал, что ноги подкашиваются. Фэнг смотрел на него — прямо, открыто. Восемь. Семь. Ладони вспотели в карманах пальто. Шесть. Пять. — Эд… — позвал Фэнг. Четыре. Три. Эд шагнул ближе. Два. — Фэнг, я… Один. Взрыв фейерверков заглушил всё. — Я люблю тебя! — выкрикнул Эд, не веря, что произносит это вслух. Его голос дрожал. Он сам дрожал. Но Фэнг не отвёл взгляд. Его губы изогнулись в мягкой, почти нежной улыбке. — А я тебя, — сказал он спокойно, уверенно. В его взгляде было всё — тепло, нежность, долгие годы скрытой любви. Фэнг шагнул ближе, коснулся его лица тёплой ладонью. И Эд наклонился. Их губы встретились. Поцелуй был нежным, трепетным, как первое прикосновение света к утреннему снегу. Тихим, бережным — но полным всего, что рвалось наружу годами. Праздник шумел, салюты взрывались, где-то смеялись люди… Но для них мир исчез. Когда они отстранились, дыхание смешивалось в морозном воздухе. — С Новым годом, Эд, — прошептал Фэнг. — С Новым годом, Фэнг, — ответил он. И в этот момент не было страха. Не было сомнений. Было только счастье. Нежное, тёплое, настоящее.