Начало
10 июля 2022 г., 17:33
***
...О, великий Михаиле Архангеле, Ангел шестикрылый, первый князь и воевода все небесных сил, Херувимов и Серафимов! Стань мне настоящим помощником: поддерживай меня во всем, помогай справиться с обидами, скорбями и печалями. Не покидай меня в пустынях, на путевых распутьях, на реках и на морях, стань моим тихим пристанищем! Избавь меня, Святой Архангел Михаил, от влияния дьявольского. Молю тебя услышать меня и не отказать мне в моей просьбе. Аминь.
***
«Ошибкой всех существующих этик, было мнение о том, что они рассматривали отношение человека к человеку, когда в действительности речь идёт о том, как относится человек ко всему, что его окружает», Альберт Швейцер
***
Последний раз смотрю на небо и опускаю взгляд на землю. Не забываю посмотреть на лакированные сапоги. Застегнув коричневую кожанку по самое горло, ускоряю свой шаг, стараясь обходить навязчивые лужи. И вот, идя по улице с убогими постройками, я как можно скорее перебираю ногами, стараясь не смотреть по сторонам без необходимости. Дойдя наконец до школы, задерживаюсь на пару секунд, обдумывая, не посмотреть ли на небо ещё пару минут, прежде чем вновь окунуться во все мерзости школьной системы образования? На весь двор раздался пронзительный крик, лишь отдалённо напоминавший что-то человеческое. Видно не судьба. Я терпеливо подхожу к главной двери, жду, когда охранник разблокирует дверь. - Эккерт?? - пожилой мужчина счастливо произнёс мою фамилию, на что я едва подавляю ухмылку. Реакция всегда одна и та же. - Аделина Эккерт, - после того, как дверь была разблокирована уверенно захожу внутрь. Туда, где писклявые голоса детей показывают огромные успехи в сквернословии. Неплохо, парочку можно взять на заметку. - Извините, но я ждал авиаконструктора. Охранник опять явно полон настроения пошутить надо мной. - Серьёзно? - немного выгибаю бровь. - Ваш пост находится в красном углу, а Вас удивляет, что авиаконструктор - девушка? - Но... церковь ведь запрещает, - продолжает он настойчиво шутить. - Не моя, - резко отвечаю я и кидаю несколько взглядов в коридор классов начальной школы, в котором крики начинают плавно перетекать в ультразвук. - Вы хотите, чтобы я помогла или нет? Ещё десять минут и вы точно оглохните! Может быть, и через двадцать, но у меня нет желания и дальше слушать крики маленьких детей. Видимо, не выдержав тех же звуков, мужчина сдаётся и пропускает меня. - Вы не считаете, что вам пора набрать в рот воды? - обратилась я к детишкам, когда подошла к нужному коридору. - Ну же! - с нажимом повторяю я, не сводя глаз с девочки, сидящей в самом углу и скалящей зубы на других детей, которые быстро убежали по классам. Ярко-фиолетовые ссадины и синяки украшали её тело. Из-под школьной формы выпирали кости. Похоже родители морили ребёнка голодом и наносили ей увечья. Волосы клочками свисали с её головы. Похоже их вырывали. Делаю шаг. Искусанные губы начинают жалобно шептать, обращаясь к Господу: - Отец Небесный, прошу Вас, не позволяйте ей делать плохие вещи. Прошу Вас, не подпускайте её ко мне. Она злая! Если бы она была моей ровесницей, я бы ей вмазала хорошенько, но она всего лишь запуганный ребёнок. - Ты меня боишься? - мой голос был непреклонным, впрочем, как и мои намерения. Девочка продолжает биться в истерике, до крови прокусывая пальцы. - Проваливайте! - гаркнула она мне. Взяв единственный стул в коридоре, ставлю его напротив забитой. Закинув ногу на ногу, я выжидающе смотрю на девочку. Как только захлопывается последняя дверь класса за спиной, девочка в полной мере показывает себя. Она резко вскидывает голову, высовывает язык, перестаёт плакать, вместо этого начинает улыбаться и отстукивать по мраморному полу рваный ритм. - Ну, здравствуй, Мария. - Боиш-ш-шься, - шипит она на меня. Моё лицо остаётся спокойным. Нельзя показывать страх. Такие дети орудуют им так же ловко, как испанцы танцуют танго. - Не боишься! - девочка становится на четвереньки и начинает носом, словно собака, вынюхивающая добычу. - Не боишься - не боишься! - продолжала радостно вопить она: - Почему? Почему ты на не боишься? На тебе нет ничего от одеяния священников. Точно-точно нет, хи-хи. Ты на не прогонишь! Нет, не прогонишь! Всё ясно: либо она решила себе выбрать такую роль, либо по ней психушка плачет. Мария протяжно завыла, заставив меня вздрогнуть. Девочка радостно прыгала, пуская слюну на пол. Переминалась с ноги на ногу, не сводила с меня глаз. - Ты... хи-хи, такая же. Такая же, как и мы, - продолжает гоготать она. Она начинает действовать мне на нервы. Я достала из сумки телефон, набрав телефон директора сей школы. Мария заинтересованно ползёт ко мне, но как только я произношу имя и отчество директора, девочка злобно ощетинивается и забивается обратно в угол. - Что это!? Что это!? Пожалуйста, не делайте мне больно, пожалуйста, - девочка попыталась разжалобить меня. Тут я почувствовала запах духов директора, который похоже не понравился девчонке. - Настало время более серьёзного разговора, Мария, - директор намеревалась забрать Марию в свой кабинет, но она ехидно зашипела: - Мы знаем. Всё знаем про тебя. А-Д-Е-Л-И-Н-А, - девочка по одной букве пропела моё имя. - Грязная девчонка. Твои руки по локоть в крови, хи-хи-хи. Господ найдёт тебя. Руки задрожали: агрессия опять захотела взять надо мной верх. - Пускай, только мне сначала нужно прибраться в доме. Прикрикнув, директор одним движением схватила её за руки и потащила в кабинет. Девочка начинает вырываться, махать руками и пытаться меня пнуть. Но хватка директора остаётся крепкой, а я всё ещё осталось стоять на своём месте, чтобы расстояние оставалось около метра. - Давай, Мария, приходи в себя! - говорит директор уже в своём кабинете. Седая прядь закрывает мне глаза, но я не обращаю внимания, пытаясь помочь достучаться до девочки. - Прекрати совершать плохие поступки в своей жизни! Девочка начинает громко кашлять, и её рвёт красно-коричневой жижей. Грязной лужей она растекается по полу, пачкая мои сапоги. Морщусь, они уже и так были заляпаны грязью, но всё равно неприятно. Обессиленная и вымотанная Мария теряет сознание, а из её рта вырывается серый дым. Значит, её ещё решил помучить бес, и она вновь может стать нормальной, насколько это возможно после всего. Когда родители пришли её забирать, они рассыпались в благодарности и бесконечно извинялись за своё поведение дома при дочери. Но если честно, я их особо не слушала, мечтая о ванне. Оставив пару рекомендаций по уходу за ребёнком, я отправилась в свой временный кабинет, желая только одного: побыстрее свалить домой и смыть с себя этот день.
