Игра на жизнь

             

Сон Аделины

      Пять тысяч лет назад - времена после Великого Потопа.       Туманное утро над территорией Нила была выбрана для очередного собрания людей, обладавших «генами Ноя». Великая река постепенно пробуждалась, прокладывая «дороги» к очагам одной из древнейших цивилизаций.       Где-то на левом берегу Нила совершался очередной погребальный обряд, который проводил Ной Желания в личине жреца-сема: «Сейчас мы перейдём к отверзанию уст и очей. Я пришёл, чтобы обнять тебя, я твой сын Хор, я надавливаю на твои уста, я твой сын, я люблю тебя. Его мать бьёт себя в грудь и оплакивает его, и те, кто связаны с ним, бьют себя в грудь. Твои уста были закрыты, но я заставил подчиняться тебе твои уста и твои зубы».       После этого жрец-чтеб в лице Ноя Удовольствия четырежды обращался к жрецу-сему: «О сем, возьми же себ-ур и отверзни уста и очи!». Пока тот исполнял положенное, жрец-чтец продолжал:       «Твои уста были закрыты, но я привёл в порядок для тебя твои уста и зубы. Я открываю для тебя твои уста. Я открываю для тебя твои глаза. Я открыл для тебя твои уста при помощи инструмента Анубиса. Я открыл для тебя твои уста при помощи инструмента Анубиса - железного орудия, которым открыты были уста богов. Хор, отверзай уста, Хор, отверзай уста! Хор, отверз уста покойного при помощи железного инструмента, которым отверзты были уста богов. Он отверз и твои уста. Умерший будет ходить и будет говорить, его тело будет пребывать вместе с Великой Эннеадой богов в Большом Дворце Старца в Гелиополе, и получит он корону Уререт из рук Хора, владыки рода человеческого».       Затем жрец-чтец возглашал: «Пусть жрец ими-хент встанет позади него и четырежды воззовёт «Мой отец, мой отец». Старший сын усопшего встал позади мумии отца, и я узнала в лице этого сына своего дядю, который произносил за жрецом-чтецом: «Его матерь бьёт в себя в грудь и оплакивает его, и те, кто связаны с ним, также бьют себя в грудь».       

***

      Рывок. Я проснулась, случайно ударив спящего рядом Осаму. Через мгновенье все мои конечности оказались прижаты к кровати, а на меня яростно смотрели глаза в грустной тишине.       - Прости, - сказал мужчина, сев на кровать ко мне спиной.       Я повернула голову к окну, через которое было видно, как утренний туман окутывал берега Нила. Это показалось одеждой, в которой хоронят покойных, но быстро отбросила эту мысль.       Я пододвинулась к Осаму и обняла его со спины. На удивление он был очень молчалив. Ничего не спрашивал. Возможно это затишье перед бурей.       - Ты кричала о том, что ты боишься смерти.       Я не знала, как это комментировать, точнее как мне открыть эту часть своей души другому человеку, который вроде и стал одним из самых близких людей, но в то же время был загадкой. Я положила голову на плечо Осаму, задумчиво став водить пальцем по его боку.       Я помню то время, как пугалась кошмаров, в которых мне приходилось идти на могилы моих дедушки и бабушки. Но тогда они ещё были живы, и я могла спокойно после очередного кошмара попроситься спать вместе с ними. Я помню, как их души восставали из могил. Я помню, как мне приходилось бежать от них, хотя в реальности бабушка и дедушка никогда меня не обижали.       Похоже многим моим кошмаром придётся стать явью.       - Человек боится смерти, но в то же время его к ней влечёт. Она не перестаёт быть продуктом потребления как в реальном мире, так и в художественном. Это одно из событий в нашей жизни, от которого не сбежать, - произнёс шатен, дотрагиваясь до моей руки на его боку.       Резко в поле зрения оказался Фёдор, ехавший на компьютерном столе к нам:       - Необходимо свою смерть держать при себе, чтобы не потерять жизнь. Чтобы не умереть при жизни, нужно жить при смерти. Я полагаю это твой девиз, Бессердечный Пёс?       - Понять как и чем думает женщина казалось мне мудреней, чем разобраться мыслях дождевых червей, представителем которых ты являешься, Демон.       - Рты закрыли. Оба.       После этих слов Фёдор отъехал назад к своим многочисленным мониторам, а Осаму стал нервно постукивать по моей руке.       - Расслабься, экзорцист суицидальный.       Молодой мужчина развернулся ко мне и поцеловал в щёку.       - Можно заказать у такого мужчины как Вы чай? Ты же помнишь, какой мне?       Шатен быстро кивнул:       - Конечно, лучик мой! Эй, чёрт русский, ты что-нибудь хочешь?       - Да, пожалуй, тоже чай, псина сутулая.       - Что ты сказал? Ты говорил по-русски?       

***

      Наша группа под «руководством» Комурина-2050 готовилась к переходу на левый берег Нила. Нам было известно, что эта территория непредсказуемая и коварная, потому что была благодатной только для старухи с косой, а точнее человеком с головой волка. Было принято решение отправиться на лёгких лодках, хотя было очевидно, что таким образом путь смог бы занять несколько дней.       Всё портилось зарослями тростника, скрывающими непроходимые заводи или же слишком сильным течением и ветром в некоторых участках реки. Осаму чуть не утонул. Гений самоубийства! Так бы и пришибла, так ведь рад будет!       

Flashback

      Вечерело. Лодка беззвучно скользила по глади реки, словно вырезанная из лунного света лично богом Хонсу. Ветер едва шевелил воду, создавая только лёгкую рябь, искажавшую звёзды. Но вдруг эту говорящую тишину нарушил крик, полный боли. Осаму, стоявший театрально на носу лодки, потерял равновесие и рухнул в холодную воду, брызги от которой коснулись и меня с Фёдором.       Время будто остановилось. Я не знала, как дышать. Вода мгновенно поглотила мужское тело. Моё сознание захлестнула паника: тёмные глубины пытались убить близкого человека для меня.       Брюнет разделся и бросился в воду. Он рассекал поверхность воды, словно стрела, направляясь туда, где последний раз видел движения тела Осаму.       Затем они вместе вырвались на поверхность лодки. Воздух хлынул в лёгкие обоих мужчин, которые были хмурее туч.       Берег казался далёким, но их совместными усилиями он был достигнут. Наконец, лодка коснулась берегового дна, и дрожа от холода, оба экзорциста чистого типа упали на песок, который не успел остыть после знойного жара, созданного Ра. Я наконец-то вернула ощущение реальности и быстро создала костёр.       Ночь окутала Нил, мне казалось всё неспокойным, самое сложное ещё впереди.       

Конец Flashback

      Было очевидно, что Фёдор мог заболеть после такого прохладного купания с его-то слабым здоровьем. Русский мужчина разглядывал чёрные воды, которые были ареной борьбы за жизнь. Его фигура отражала усталость и холод, пробивавший до костей.       Натолкнувшись на племя кочевников, мы решили принять их гостеприимные помыслы. Подобие горячего душа должно было согреть, но брюнет сказал нам, что тепло не приходило. Ночью его била лихорадка, тело трясло, а зубы стучали, несмотря на несколько одеял. Это было очередным моим наказанием перед Богом за то, что ничего не сделала в самой необходимой ситуации для жизни, для жизни окружающих людей.       Жар поднимался, словно огонь внутри, и Фёдор метался в постели, сбрасывая одеяла, поэтому Осаму и мне приходилось накрывать ими снова и снова.       Утром «Божий дар» проснулся с головной болью, которая, по его словам, пульсировала в висках как барабан, готовый сломаться от напряжения. Сухой кашель разрывал его грудь. По словам моего мужчины, горло Фёдора было ужасно красным. Заболевший мужчина отказывался вставать с импровизированной кровати.       Мы с неудавшимся театралом заставляли брюнета соблюдать температурный режим, следили затем, чтобы питьё было обильным и тёплым, чтобы не допустить обезвоживания, что было особенно опасно в небольшой близости от пустыни.       День проходил за днём, и так несколько раз уже. Болезнь цеплялась за Фёдора, не желая отпускать. Это была цена того, что я не заплатила за жизнь Осаму в реке.       Увы, я не могла сходить в церковь, чтобы поставить болеющему свечку за здравие, поэтому постоянно приходилось повторять в моменты сна ещё более исхудавшего мужчины:       - Владыко Вседержителю, врачу душ и телес, смиряяй и возносяй, наказуяй и паки исцеляяй; брата нашего Фёдора немощетвующа посети милостию Твоею, простри мышцу Твою, исполнену исцеления и врачбы, и исцели его, возставляй от одра и немощи, запрети духу немощи, остави от него всяку язву, всяку болезнь, всяку рану, всяку огневицу и трясавицу. И еще есть в нем согрешение или беззаконие, ослаби, остави, прости, Твоего ради человеколюбия.       

POV Фёдор Достоевский

      Сквозь хлипкий сон во время болезни я постоянно слышал молитвы леди Аделины. Это помогало ощущать слабые искры жизни, пробивавшиеся сквозь морок болезни.       Сначала исчезли ломота в суставах и тяжесть в голове. Кашель стал реже, а голос - чище:       - Псина сутулая, мне срочно нужен мой планшет.       - Из тебя отвратительный напарник и учитель русского языка!       - Русскому языку его учи ещё. Лучше не морочь голову Мисс Эккарт, шельмец.       - Душа моя, Аделина! Демон-кун меня обижает, говорит оскорбительные слова на своём языке чертей!       - Вы взрослые мальчики, сами разбирайтесь.       - Ты вообще обо мне не переживаешь! - это был сильный удар по мне.