Berlin Angel

Hättest du mir das bloß nie gezeigt

Seit ich es weiß, kann ich nicht mehr zurück

Ich will nie wieder alleine sein

Nimm mich mit!

Du hast was Magisches an dir, was keiner sieht

Ein Zauber, der dich jederzeit umgibt

Wie ein Parfum, das man nicht kaufen kann

Fühlt sich unglaublich an

Weil es niemand anders wie dich gibt

Лучше бы ты никогда не показывал мне это!

С тех пор как я знаю об этом,

У меня нет пути назад.

Я больше не хочу быть одна.

Возьми меня с собой!

В тебе есть что-то волшебное,

Чего никто не видит.

Магия, которая окружает тебя всё время.

Как духи, которые нельзя купить,

Это вызывает невероятные ощущения,

Потому что никто не похож на тебя.

– LEA, Parfum

      Сириус делает глоток своего «пустите-мне-кофеин-прямо-по-венам» кофе, как правильно описал его Ремус, и слегка морщится. После того, как он узнал, каким может быть на вкус хороший кофе, этот теперь был на вкус как рутина. Как Ремус сделал это? Разрушил самую простую вещь для Сириуса, показав ему, насколько хорошей она могла быть, сделай он ее правильно?       После того, как Ремус утащил Сириуса из кофейни, он прокатил его на нескольких разных поездах, ведущих в ту часть города, где Сириус никогда не был. Спустя где-то полчаса, горстку тайных улыбок и безуспешных расспросов они выехали на огромную кольцевую развязку, которая выглядела совершенно пустынной.       Сириус был уверен, что произошла какая-то ошибка — для него это вообще не выглядело как рай — но Ремус просто потащил его к огромному зданию, вверх по лестнице к ярко освещенному магазину.       — Добро пожаловать в Modulor, — объявил он очень довольный собой. — Влажная мечта любого художника и кошмар банковского счета каждого художника.       На самом деле, это был огромный магазин художественных товаров — четыре этажа, много места, стеллажи и полки полные всего, что хоть как-то связано с искусством и ремеслами. Краски, холсты, ручки и карандаши, кисти, скетчбуки, шерсть и пряжа, книги по истории искусства и самоучители, ткани, дерево, глина… Список продолжался, продолжался и продолжался, кажется, до бесконечности.       — О боже, — сказал Сириус, голова шла кругом от огромного количества вещей. — Я умер? Это рай? Ты можешь просто оставить меня здесь и забрать через неделю…       Ремус счастливо рассмеялся и даже хлопнул в ладоши от восторга.       — Люблю, когда все складывается именно так. Какое совпадение, что магазины в это воскресенье открыты.       — Уверен, это какая-то магия, к которой ты причастен, — машинально пробормотал Сириус.       Очевидно, Ремус был невероятно заинтересован и восхищен, и Сириус был уверен, что ему бы хотелось ходить за ним по пятам и заглядывать через плечо. Но вместо этого он улыбнулся, указал на огромный угол на первом этаже и сказал:       — Повеселись! Я буду здесь, постараюсь убедить себя, что мне не нужен еще один блокнот.       Сириус не был уверен, хотел ли снова начать заниматься искусством: до этого дня он годами даже не думал об этом. Но как только он увидел различные возможности, представленные перед ним, почти забытое восхищение взяло над ним верх. Огромное количество самоконтроля ушло на то, чтобы купить только самое необходимое, и даже это обошлось ему в гораздо большую сумму, чем он был бы готов отдать.       Их пути разошлись вскоре после этого: к концу путешествия Ремус уже не выглядел таким оживленным.       — Извини, через семь часов мне снова нужно быть на работе, — сказал он неохотно, а затем подавил зевок. Сириус чувствовал себя неловко из-за того, что задержал его так надолго после того, как Ремус работал всю ночь.       Как оказалось, он жил в этом районе, поэтому он просто сел на автобус до дома, а Сириус вернулся в метро.       — Эй, Сириус, есть минутка?       Сириус вздыхает и ставит на стол холодный кофе, прежде чем обернуться и посмотреть на Просто Пита. Все равно последние полчаса он пялился в монитор невидящим взглядом.       — Только если быстро, — говорит Сириус. — У меня созвон через пять минут.       Питер кивает, чересчур одобряя трудоголизм Сириуса, хотя сам целыми днями листал фейсбук и пил комбучу.       — Нам нужен новый дизайн мерча, — заявляет он. — Можешь нанять кого-то для этого?       Никогда, даже за миллион лет Сириус не поймет, зачем стартапу, который создает облачные хранилища для других стартапов, вообще нужен мерч. Если бы это был Сириус, он бы начал с улучшения клиентской поддержки, но ладно…       — Какие есть идеи? — спрашивает он.       Питер поджимает губы, выглядывая в окно, очевидно не подумав заранее о том, чего он хочет.       — Мы будем на конвенции hub.berlin, и нам нужно что-то запоминающееся, — он невнятно взмахивает рукой. — Знаешь, чтобы был этот вау-эффект.       Сириус определенно не знает. Он представляет разговор, который ему придется провести с дизайнером, и внутренне стонет. Нет ничего хуже, чем клиент, который не знает, чего он хочет.       — Разумеется, — говорит он. А затем что-то, Сириус даже не знает что, заставляет его сказать: — В общем-то, я мог бы заняться этим.       Питер смотрит на него с удивлением и улыбается.       — О, я не знал, что ты занимаешься подобными вещами.       Сириус беспечно пожимает плечами.       — Какое-то время я работал дизайнером на фрилансе, — он не работал. — Не люблю хвастаться этим, — потому что это ложь. — Мои услуги имеют слегка повышенный прайс, так что не каждый может их себе позволить, — что за хуйня, за всю жизнь он не продал ни одной вещи, сделанной своими руками. — А те, кто может, и так меня знают.       На Питера это производит желаемый эффект — ему нечего сказать, и Сириус внутренне самодовольно ухмыляется. Он видит, как быстро вращаются шестеренки у Пита в голове.       — Это довольно впечатляюще, — говорит Питер и улыбается. — Но я боюсь, что мы не сможем заплатить тебе за это больше.       Сириус отворачивается к монитору, дав понять, что он потерял всякий интерес к этому разговору.       — Я пришлю тебе на почту контакты потенциальных дизайнеров, — роняет он скучающим тоном. — Но я боюсь, что тебе придется заплатить им.       Пять. Четыре. Три. Два. О…       — А ты действительно настолько хорош?       Сириус даже не потрудился спрятать улыбку. Питер идиот, эта компания по-любому закроется к концу следующего года. Кто вообще задает такие вопросы?       — Давай заключим сделку, Пит, — произносит Сириус, снова поворачиваясь к нему и окидывая его великодушным взглядом. — Я подготовлю свой дизайн-проект, а ты, посмотрев на него, решишь, хочешь ты его или нет.       — Идет! — тут же говорит Питер. Может, он и идиот, но даже он знает, что ни один дизайнер не согласился бы на что-то подобное.       — Но, — уточняет Сириус, — если ты действительно захочешь его, ты заплатишь столько, сколько я захочу. И это будет больше, чем запросил бы нищий студент с факультета графического дизайна, которого ты бы нанял.       Сириусу вообще плевать на эту компанию или на разработку дизайна для нее. На деньги тоже, если уж на то пошло. Но потрясающая уверенность в сочетании с беспроигрышным предложением и фальшивым видом того, что он востребован, по сути, не оставляют Питеру никакого другого выбора, кроме как согласиться.       Когда он уходит, бесспорно чувствуя себя так, будто заключил сделку всей своей жизни, коллега Сириуса высовывает голову из-за соседнего монитора и ухмыляется.       — Ты действительно настолько хорош, не так ли?       Сириус щелкает языком.       — Лучше, — с легкостью говорит он. Его коллега впечатленно посвистывает и возвращается обратно к своему компьютеру.       Честно говоря, Сириуса настолько веселит то, как люди до сих пор не поняли, что им никогда не стоит доверять ничему, сказанному маркетологами, особенно когда они пытаются продать что-то. Как будто Питер не знает, что Сириус врет их клиентам в такой же манере, пытаясь выставить услуги этой компании хоть сколько-нибудь привлекательными.       Сириус, может, и не прикасался к карандашу годами, но, по крайней мере, он хорошо знает, что навык даже не имеет значения до тех пор, пока ты можешь преподнести себя в правильном свете.       Ремус счел бы это абсолютно уморительным. И, может быть, он бы гордился собой, раз уж несет ответственность за то, что подкидывает такие идеи Сириусу.       Повинуясь внезапному порыву, Сириус достает свой телефон и набирает Ремусу. Не проходит и двух гудков, как Ремус поднимает трубку.       — Ja? — его голос из динамиков звучит слегка торопливым и раздраженным.       Сириус на секунду сомневается.       — Ремус? Привет.       — Сириус? — спрашивает Ремус удивленно, и его голос почти сразу же меняется с обеспокоенного на удовлетворенный. — Привет! Прости, я в наушниках, у меня руки грязные.       — Оу, — произносит Сириус, чувствуя себя слегка виноватым. Он даже не подумал о том, что Ремус мог быть занят. — Ничего важного, я могу перезвонить попозже.       — Нет-нет-нет, — спешно тараторит Ремус и смеется. — Не надо! Все в порядке! Я просто удивлен, что ты позвонил.       Сириус слегка хмурится, не понимая, почему Ремуса удивляет то, что он ему звонит.       — Ладно, я просто хотел спросить, свободен ли ты сегодня вечером? Хочешь заняться чем-нибудь?       — Да! — с энтузиазмом отвечает Ремус, а затем прочищает горло. — Я имею в виду, да, конечно. Придумал что-то особенное, или…       — Не, ничего особенного, просто хотел увидеть тебя, — говорит Сириус и ухмыляется, вспоминая свой разговор с Питом. — У меня есть кое-что веселое, чтобы рассказать тебе.       Ремус смеется.       — Ладно! Ты уже был в Кройцберге? Я могу показать тебе мой район.       Сириус улыбается.       — Звучит здорово.       — Замечательно, — радостно решает Ремус. — Приходи ко мне после работы? Я буду дома к… — он замолкает. — Пяти? Да, я думаю, я управлюсь к пяти.       — Хорошо, тогда увидимся, — говорит Сириус.       — Ага! Пока!       Повесив трубку, Сириус все еще улыбается самому себе. С Ремусом все так легко, почти естественно.       — Это был твой «созвон через пять минут»?       Сириус закатывает глаза и кидает телефон на стол чуть с большим усилием, чем следовало бы.       — Дюк, ты закончил подслушивать? Где веб-аналитика, которую я просил в понедельник?

***

      Когда Сириус добирается до дома Ремуса, уже где-то десять минут шестого. Сам дом старый, немного даже обветшалый, как и весь район с этим нетрадиционным грязным-но-крутым вайбом. Очень хорошо подходит Ремусу, думает Сириус.       Дверь, ведущая вниз, открыта, наобум приклеенный к звонку листок бумаги сообщает, что домофон сломан, поэтому Сириус просто заходит внутрь и обращает внимание на маленькие стикеры с именами на звонках возле квартир. На второй двери он замечает «Люпин» и нажимает на кнопку.       Долгое время ничего не происходит, пока не раздается шарканье и дверь резко не открывается.       — Ja? — спрашивает мужчина с длинными темными дредами и поднимает брови.       Сириус на секунду смущается, внезапно неуверенный в том, позвонил ли он в правильную квартиру.       — Эм-м-м… Привет? Ремус дома?       — Ах, — говорит парень и кивает, делая шаг в сторону, чтобы впустить Сириуса. — Да, он только что вернулся.       Он закрывает дверь за Сириусом и улыбается.       — Я Маркус.       — Сириус, — они жмут друг другу руки.       — Лондонский мальчик, — с ухмылкой произносит Маркус и фыркает от смеха.       Сириус поднимает брови и неловко улыбается.       — Это… я? Наверное?       Это сосед Ремуса? Они говорили о Сириусе? Или это его…       Маркус, все еще ухмыляясь, идет по темному коридору и безразлично распахивает дверь в конце него. Самое настоящее облако пара покидает комнату, и оттуда доносятся звуки работающего душа.       — Rem, dein Stecher ist hier! — кричит он в ванную.       Еще один всплеск воды и затем раздраженный голос Ремуса кричит в ответ:       — Halt’s maul!       Сириус понятия не имеет, что происходит, он оглядывается. Коридор узкий, только полка для обуви стоит возле двери, и ряд крючков висит на стене напротив. Сильный контраст между темными куртками с одной стороны и цветным взрывом с другой заставляет Сириуса громко рассмеяться.       Фирменная разноцветная куртка Ремуса тоже тут. Ровно, как и самая любимая кожанка Сириуса.       — Он сказал, что скоро к тебе присоединится, — спокойно лжет Маркус, закрывая дверь в ванную и направляясь к другой двери. — Это комната Рема, можешь зависнуть тут. Пиво в холодильнике. Чувствуй себя как дома.       Ладно, точно сосед. Сириус кивает и снимает ботинки, прежде чем открыть дверь в комнату Ремуса, чувствуя смертельное любопытство от того, как она будет выглядеть.       Что ж, он не знал, чего ждал, но точно не этого. Сириус замирает в дверном проходе и чувствует, как опускается его челюсть.       Зайти в комнату Ремуса — все равно что зайти в джунгли. Тут повсюду растения, буквально повсюду. На широком подоконнике, на полу возле него, на полках и книжных стеллажах, на столе, на комоде, на маленьких прикроватных столиках, даже свисают с потолка. Папоротники ползут по стенам, огромная монстера занимает в комнате целый угол, большие листья прикреплены к стене для поддержки, рядом с дверью есть полка, которая выглядит как стремянка, только для растений.       — Ну, нихуя себе, — выдыхает Сириус и заходит внутрь, шокированная улыбка расползается на губах. — Ремус, мать его, Люпин. Идеальная мамочка для растений. Я должен был догадаться.       На самом деле, это слегка чересчур. Сириус даже не может прикинуть, сколько времени уходит на заботу обо всей этой растительности, но ярко может представить Ремуса, расхаживающего по утрам по комнате с чашкой кофе в одной руке и лейкой в другой. Возможно, он даже разговаривает с ними. Да, Ремус Люпин точно разговаривает со своими растениями.       Комната огромная (тут даже есть маленький балкон), а высокий потолок заставляет ее выглядеть еще больше — пространство, которое Ремус без промедления использовал для своей одержимости растениями. Она так соответствовала его характеру. Полы уложены деревянными досками, но почти вся комната застелена гигантским ковром — светлая, почти пастельная версия персидского орнамента. Стены белые, но увешаны картинами в рамках, какими-то узорами, над столом даже висит картина с зеленым жуком, сделанная своими руками.       Огромный каркас для кровати, на порядок шире, чем матрас, создает подобие скамейки или зоны отдыха вокруг него. Выглядит так, будто Ремус сделал ее сам. По крайней мере, Сириус нигде не видел такой кровати. Письменный стол Ремуса, похоже, бережно хранился или передавался по наследству — антикварный предмет такого же светлого цвета, что и каркас кровати. Большое вычурное зеркало висит на стене возле шкафа, пара фотографий и открыток засунута в подрамник. Комод низкий, возможно, даже предназначенный для того, чтобы ставить на него телевизор, но на нем только старый проигрыватель и акустическая система. Пространство над комодом выглядит пустым, как будто там должен быть телевизор, но его попросту нет.       Сириус с любопытством оглядывается вокруг и испускает довольное «ага!», когда замечает установленный над кроватью проектор, направленный в сторону пустой стены. Похоже, Ремус построил свой собственный кинотеатр.       В комнате чисто, но особо не прибрано. С одной стороны каркаса, возможно, служащей прикроватной тумбочкой, сгружены книги и какие-то листы бумаги. Сириус улыбается, заметив слегка помятый листик, который подозрительно похож на набросок, сделанный им в кафе, куда его водил Ремус. На спинку стула возле стола накинута одежда. Возле двери куча пустых картонных коробок, которые Ремус, вероятно, собирался выбросить, но еще не успел. Кровать помята и не заправлена — Сириус насчитывает минимум четыре подушки и три одеяла, его улыбка растягивается в ухмылку.       — Прости, прости!       Дверь распахивается и в комнату влетает Ремус. Сириус оборачивается, чтобы посмотреть на него, и с трудом сглатывает. Он полностью голый, за исключением полотенца, туго обмотанного вокруг бёдер. Его волосы темные от воды, зачесаны назад, открывая редкий вид на лоб.       — Я слегка опоздал, — говорит Ремус извиняющимся тоном, абсолютно не обращая внимания на маленькую гей-панику, в которую он только что вогнал Сириуса, и подходит к шкафу, начиная рыться в нем. — Занятие затянулось, и у меня не было времени, чтобы помыться… эх, а потом! Один поезд опоздал, другой вообще не приехал, мне пришлось выбрать более долгий маршрут. Нахуй Deutsche Bahn, как всегда не вовремя…       Сириус слушает его бормотание вполуха, он больше обеспокоен тем фактом, что ему каким-то образом надо перестать пялиться до того, как Ремус повернется, и у него нет ни единого шанса, что он сможет, потому что: А) Ремус почти голый; Б) Ремус выглядит абсолютно греховно, пока он почти голый; В) у Ремуса есть татуировки.       У Ремуса, мать его, Люпина ебаные тату. Блять, блять, блять…       Мозг Сириуса издает помехи и отказывается работать.       Ремус оборачивается с кучей одежды в руках и виновато улыбается.       — Прости, я слишком много болтаю… — Сириус не знает, что происходит с его лицом, но Ремус наклоняет голову, и его улыбка становится шире. — Ты в порядке?       Нет, Сириус определенно не в порядке, потому что у Ремуса, мать его, Люпина…       — У тебя татуировки.       — Оу, — произносит Ремус и снова отворачивается, показывая обнаженную спину, — да! Тебе нравится?       Нравится ли Сириусу? Ха-ха, блять.       На его шее и лопатках веером раскинулись два больших раскрашенных черными чернилами крыла со спускающимися по плечам кончиками перьев. А между ними, вдоль всего позвоночника, расположилась татуировка с изображением разных фаз Луны. Сириус видит, как случайная капля воды скатывается с затылка Ремуса по его коже. Он снова сглатывает.       — Мне нравится, — слышит Сириус свой удивленный голос. — Не знал, что у тебя есть татуировки.       Ремус снова поворачивается к нему лицом и кивает.       — Не думаю, что их видно большую часть времени.       Ага, думает Сириус, только, когда ты голый…       — У меня есть еще, — заявляет Ремус, и Сириус не думает, что он переживет еще хоть немного кожи Ремуса, покрытой чернилами. Он поднимает руку и указывает на грудную клетку, где тонкая надпись закручивается вокруг ребра.       Сириус делает шаг вперед, чтобы прочитать, что там написано, чувствуя себя взволнованным и возбужденным от близости к почти обнаженному, только что принявшему душ, покрытому чернилами Ремусу. Он пахнет гелем для душа, чем-то тяжелым и пряным. Имбирь? Корица? Сириус не знает. Он лишь знает, что хочет, блять, съесть его, и едва ли это связано с тем, как прекрасно пахнет Ремус.       — Ах, ну, конечно, — произносит Сириус, разбирая надпись.       Wer nicht wagt, der nicht gewinnt. Не рискнул — ничего не получил; девиз Ремуса по жизни, как оказалось.       Навсегда отпечатанный на его коже.        — Знаю, — говорит Ремус, — клише.       Не клише, думает Сириус, просто в твоем стиле.       — Мне нравится, — произносит Сириус и снова смотрит Ремусу в лицо.       Почему-то, он помнит только, как сделал всего один шаг, но теперь они стоят почти что лицом к лицу, прямо в личном пространстве друг друга. Это не первый раз, когда Сириус был на таком расстоянии от него — сидел или шел — но это все равно по-другому.       Они молча смотрят друг на друга какое-то время, и Сириус не знает, что происходит, не знает, что он хочет, чтобы произошло, но это как магнитная тяга. Всего одна секунда и они…       — Есть еще две, — говорит Ремус и смеется, разрушая наваждение. Сириус пару раз моргает и повинуется его призыву взглянуть на ноги.       Он выдыхает. А затем разражается смехом.       — О, Господи, нет!       Ремус смеется вместе с ним и пожимает плечами.       — Я могу объяснить!       — Будь добр, — Сириус трет свой лоб и трясется от смеха.       Там, над коленями Ремуса, еще надписи. В этот раз на английском. Одна гласит «эта нога», а другая — «НЕ эта нога», корявым, немного смазанным почерком.       — Ладно, выслушай меня! — Ремус снова ухмыляется. — Мне было двадцать, и я попал в эту ситуацию с украденной продуктовой тележкой и дорожным знаком — долгая история!       Сириус почти может представить, как развивалась история…       — В общем, я разъебал левое колено, и мне должны были делать на него операцию, вставлять туда спицы, — продолжает он и фыркает. — До этого у меня никогда не было операций, и, естественно, я полез в интернет. И я прочел так много ужасных историй, где врачи каким-то образом путали руки или ноги.       — Такое правда случается? — в неверии спрашивает Сириус.       Ремус пожимает плечами.       — Не знаю, может, и нет. Но я так боялся, что они перепутают мои колени. Так что я решил оставить им… Как вы называете это по-английски? Помощь? Шпаргалку!       Сириус фыркает и качает головой.       — А маркер не справился бы с этой задачей? Теперь у тебя тату на всю жизнь.       — Возможно, я был очень пьян, и, возможно, у моего друга была тату-машинка, — с легкостью признается он. — Зато какая история! Ты так не думаешь?       — Ага, — соглашается Сириус. — А что, если когда-нибудь у тебя будет операция на другой ноге? Возможно, это введет в замешательство.       — Хм, — Ремус поджимает губы, раздумывая. — Думаю, у того друга все еще есть тату-машинка. Я мог бы просто зачеркнуть «НЕ» и добавить его на другую ногу. Это сработало бы, нет?       Сириус улыбается и кивает.       — Естественно, это сработает, — говорит он, ничуть не удивленный этому.       Ремус Люпин, головокружительная смесь загадочного секс-бога и глупого импульсивного ребенка.       — А у тебя есть татуировки? — с любопытством спрашивает Ремус.       Сириус улыбается и выгибает бровь.       — Хочешь узнать?       С улыбкой Ремус закусывает губу, заставляя свои ямочки стать еще более заметными, и говорит:       — Хочу.       Чувствуя легкую нервозность, Сириус расстегивает свою куртку и выправляет рубашку, чтобы поднять ее. Он наблюдает за тем, как расширяются глаза Ремуса, и он делает удивленный вдох, наклоняясь пониже, чтобы получше рассмотреть татуировку, покрывающую почти половину живота Сириуса, от бедра до ребер.       — О, вау, — шепчет Ремус и протягивает руку, чтобы обвести тонкий контур. — Красивая.       Сириус хорошо знает свою татуировку, видел ее тысячу раз за те много лет, что она у него была, но вид длинных пальцев Ремуса, прикасающихся к ней, и ощущения теплого прикосновения к его животу, заставляют его грудь сжаться.       Это рисунок руки, просто общие очертания, небрежно держащей сигарету. Дым лениво поднимается кольцами к ребрам Сириуса, где превращается в черное туманное небо, только созвездия контрастируют на темных чернилах. Это созвездие Льва, в честь Регулуса, Андромеда, в честь его сестры, и он сам — созвездие Большого Пса. Единственная настоящая семья, которая у него есть.       — Спасибо, — мягко говорит Сириус.       Ремус выпрямляется, почти неохотно убирая руку, и улыбается.       — Я удивлен, — признается он. — Сигарета?       Сириус фыркает от смеха.       — Да. Почему удивлен?       — Я думал, тебе не нравится курение, — отвечает Ремус.       — А-а-а, — Сириус вопросительно смотрит на него. — Почему ты так подумал?       — Я… — Ремус смотрит на него, даже слегка стеснительно, и пожимает плечами. — Я предлагал тебе сигарету, и ты сказал нет… А потом… Я не знаю, у меня сложилось впечатление, что тебе не понравилось, что я курю.       Кажется, будто это было целую жизнь назад, когда Сириус из-за своей прихоти пошел в клуб к Ремусу, не зная, что это сделает с его жизнью. Как поменяются вещи после знакомства с Ремусом.       — Я бросил курить какое-то время назад, да, — говорит Сириус и смеется. — Но я никогда не говорил, что я против, когда другие люди курят возле меня. На самом деле, мне это даже нравится. Немного пассивного курения — максимум, что я себе сейчас позволяю.       Ремус хмыкает и жует свою губу, раздумывая.       — Ты поэтому больше не куришь возле меня? — спрашивает Сириус заинтересованно. — Потому что ты подумал, что мне не нравится?       На самом деле, это очень мило. Кто знал, что Ремус был таким внимательным по отношению к Сириусу, несмотря на всю его прямоту и неуместные провокации? Он больше походил на человека, которого не заботило чужое мнение.       — Ага, — говорит Ремус и улыбается. — Думаю, я был не прав… Ну и ладно, — он опускает взгляд на одежду в своих руках, словно вспоминая о том, что он изначально собирался сделать, и фыркает. — Мне лучше одеться.       Сириус не знает, хочет он согласиться или возразить, как Ремус уже оказывается за дверью — возможно, чтобы переодеться в ванной, спасая Сириуса от неизбежного инфаркта, который случился бы, реши Ремус прямо здесь избавиться от последнего куска ткани, который скреплял мозг Сириуса воедино.       Совсем скоро он возвращается в черных джинсах и зеленом свитшоте с огромным принтом подсолнуха спереди. Сейчас его волосы почти сухие, обворожительно кудрявые, спадают на лоб. Что ж, это правда, он действительно выглядит вот так, не прилагая усилий.       — Мне нравится твоя комната, — улыбается Сириус, обводя ее рукой. — У тебя тут много растений.       Ремус оглядывается, как будто смотрит на свою комнату новым взглядом, и открыто смеется.       — Эм, да, я вижу, — отвечает он и качает головой. — Клянусь, я не знаю, как это произошло! Начиналось как забавная мелочь, парочка легких в уходе растений, чтобы оживить пространство, а потом почему-то все мои друзья решили, что я любитель растений. Теперь все дарят мне растения и цветы, и я не знаю, как это остановить!       — С тобой всегда что-то происходит просто так? — ехидно спрашивает Сириус, копируя его собственную прямоту.       Ремус странно смотрит на него, его рот медленно кривится в одну сторону. Да, тебя твоим же оружием, как тебе?       — О чем ты? — спрашивает он.       — Ты знаешь, о чем я, — Сириус не знает, о чем он.       Ремус хмурится.       — Думаю… да. Многое просто происходит со мной.       — И как это работает для тебя? — мило спрашивает Сириус.       Ремус прищуривается, а затем ухмыляется.       — Ты произошел со мной, — говорит он спокойно. — Думаю, я прекрасно справляюсь.       От этого у Сириуса перехватывает дыхание. Иногда Ремус говорит что-то намеренно, а иногда он выдает что-то такое, и Сириусу трудно переварить это, не важно, насколько это безобидно. Он жалеет, что вообще спросил об этом, ему никогда не выиграть в игре, придуманной Ремусом.       Что бы сказал Ремус, если бы был на его месте? Наверное, что-то в стиле мудрых предсказаний из печенек.       — Некоторые вещи просто происходят, а ради некоторых вещей приходится стараться, — говорит Сириус, просто чтобы сказать что-нибудь.       Ремус серьезно смотрит на него, ухмылка пропала.       — Что, если я не хочу стараться? — спрашивает он, и есть что-то почти темное в его тоне.       — Тогда ты просто еще не нашел то, ради чего стоит стараться, — предлагает Сириус.       Долгое мгновение они смотрят друг на друга. Тишина, извиваясь, растягивается между ними, как змея, готовая нанести удар. Затем Ремус прерывает молчание.       — Думаешь, ты такой умный, не так ли?       Сириус ухмыляется.       — Да, думаю, я довольно умный.       — Отлично, — смягчается Ремус и улыбается. — Плюс балл.       — Ты ведешь счет? — спрашивает Сириус удивленно.       Улыбка Ремуса становится шире, игривее.       — Да.       — И какой счет?       — 7:4, — самодовольно произносит Ремус. — Я веду.       Сириус откладывает это на более позднее время, когда он, несомненно, будет изо всех сил пытаться заснуть, выясняя, что принесло ему эти баллы.       — О, не надо недооценивать мою конкурентоспособность, — с ухмылкой советует Сириус. — Еще ничего не кончено.       Ремус ухмыляется в ответ, глаза полны веселья.       — Это когда-нибудь кончится?       Сириус окидывает его не впечатленным взглядом.       — Я надеюсь, ты не засчитаешь это, как балл в свою пользу. Это было слабо. Я буду протестовать.       — Эм, ладно, — тянет Ремус в шутливом раздражении. — Не стоило мне говорить тебе. Было гораздо веселее, когда ты не знал.       Сириус щурится.       — Серьезно? Тебе нравится играть с людьми, которые не знают об этом? Так у тебя есть иллюзия контроля?       Ремус замирает, взгляд застывает на чем-то позади плеча Сириуса, затем он медленно выдыхает. А потом смотрит Сириусу в глаза и сглатывает.       — 7:5, — говорит он ровно. — Ты и правда такой умный.       Сириус многозначительно хмыкает, закипая изнутри от восторга.       — Скажи мне, Ремус, ты боишься не быть самым умным человеком в комнате?       — Хватит, — резко говорит Ремус, заставляя Сириуса замолчать.       Без предупреждения он делает два больших шага и останавливается прямо перед Сириусом, глядя на него сверху вниз. Его глаза блестят за стеклами очков, что делает его похожим на мифическое существо в мягком свете заходящего солнца за окном. Он поднимает руку и проводит костяшками по скуле Сириуса.       — Ты сказал, не надо недооценивать тебя, теперь я понимаю, — серьезно говорит он. — Но тебе нужно быть мягче, Сириус. Дай немного времени для рефлексии.       Затем, так же быстро, как он подошел, Ремус отходит, создавая пространство между ними и открывая дверь.       — 7:6, — говорит он. — А теперь давай напьемся. Сейчас мне это нужно.       Сириус не знает, что только что произошло. Но его щека все еще горит от призрака мимолетного касания, и тошнотворная смесь страха, восторга и тоски распространяется в его груди словно лесной пожар.       Возможно, он тоже недооценил Ремуса Люпина.