hallucinogen

Living is easy with eyes closed Misunderstanding all you see It's getting hard to be someone But it all works out It doesn't matter much to me

Туди смотрел на прозрачный пакетик квадратной формы в его ладони. Он рассматривал его уже минут пять, изучая глазами каждый миллиметр мягкой поверхности, и всё не решался заняться наконец его содержимым. То, что он держал в руке, было не что иное, как чудо: радужное, переливающееся всеми красками. Это чудесное "нечто" манило, звало дотронуться, прикоснуться к себе, и в то же время пугало своей неестественной яркостью, от которой рябило в глазах. На вид "нечто" выглядело как обычные конфеты. Мармеладки с разными вкусами. Туди в первые секунды, как их увидел, даже и не поверил, что это действительно то, о чём он просил своего друга. Ну, как друга... Около месяца назад он ни с того, ни с сего ввязался в одну уличную драку и встал на защиту парня, лежащего на земле, которого били ногами. Возможно, тогда в груди вокалиста кольнули воспоминания об избиениях его Мёрдоком. В конечном итоге Туди тоже свалили на землю и защищаться от ботиночных ударов они с этим беднягой стали уже вместе. Когда хулиганы, хорошенько опплевав их напоследок, наконец ушли, ребята помогли друг другу подняться и познакомились. Джейкоб оказался довольно милым парнем с приятной улыбкой. Они с Туди провели вечер за барной стойкой, рассказывая всякие смешные случаи из жизни, и обменялись номерами. Через пару дней Джейкоб позвонил Туди и пригласил потусоваться. Они встретились в одном из заводских районов города и спустились в какое-то тёмное подвальное помещение, наполненное десятками людей. Там громко играла музыка, всюду светили неоновые лампы. Джейкоб представил Туди одной весёлой компании, и пара человек предложили новенькому "нюхнуть". Вокалист не раздумывая отказался, зная от матери-медсестры о том, что из себя представляет кокаин и насколько он вреден, и тут же поспешил наивно сообщить новым знакомым о своих познаниях, видимо, думая, что они ничего не знают о наркотиках. Те лишь посмеялись. Джейкоб засмеялся вместе с ними. Было видно, что ему немного стыдно за то, что он привёл Туди сюда. Вокалисту было не по себе в такой развязной обстановке, и он поспешил уйти, наскоро попрощавшись с Джейкобом. Тот лишь сделал характерный жест рукой, будто отмахиваясь от Туди. Дентс не звонил и не писал новому знакомому несколько недель. Он вынашивал мысль, которая зародилась в его голове ещё полгода назад и почти каждый день не давала покоя. Состояние подавленной грусти на протяжении многих лет съедало Туди изнутри. Он очень редко искренне радовался, а если улыбка и появлялась на его лице, то только на пару мгновений, и счастье снова улетучивалось, как облачко пара. Каждый день казался ужасно похожим на прежний, и парень словно отчаянно крутился в огромном лесу между идентичных деревьев, у которых ветки, даже самые маленькие, росли одинаково. Туди казалось, что так было всегда, ещё с самого детства, когда он ходил с другими глазами, другими волосами и носил другое имя. Внешне он менялся, но внутренне оставался на эмоциональном уровне развития того худого, неказистого мальчика Стюарта Тасспота, доброго, но ужасно-ужасно глупого. И несчастного. Туди искал способ найти радость жизни. Обретя группу, он долго внушал себе, что именно эти ребята - странные, но по-своему забавные - и есть смысл радоваться. И он радовался. С частотой примерно раз в несколько месяцев. Иногда этот долгожданный миг наступал во время концерта, когда Туди в экстазе прыгал по сцене и целовался с микрофоном, ловя на себе взгляды сотен людей. Один раз это было, когда он впервые купался в море после концерта в Майами. Ещё это произошло около двух лет назад, когда в стельку пьяный Мёрдок вдруг подошёл к Туди и обнял его крепко-крепко, но при этом не причиняя боль. Раньше в таком состоянии он был способен лишь наносить удары по хрупкой спине вокалиста. Причина такого поступка Мёрдока так и осталась для Туди нераскрытой, так как наутро мужчина с похмелья уже ничего не помнил, но в тот момент, когда басист уткнулся лбом в его плечо и что-то тихо бормотал ему в грудь, парень задохнулся от внезапного прилива счастья, он утопал в его волнах и даже не пытался спастись, вылезти, оттолкнуть Медса от себя. Однако уже на следующий день Мёрдок по какому-то поводу отвесил Туди болезненный подзатыльник. Туди хотелось проверить одну гипотезу, которую он тщательно разрабатывал в течение тех нескольких недель после "подвальной" тусовки. Однажды он позвонил Джейкобу и спросил, не знает ли он или кто-нибудь из ребят в его компании препарата, который бы давал ощущение счастья, но при этом не был таким тяжёлым, как кокаин или героин. Джейкоб долго сопел в трубку, но в конце концов назначил Туди встречу вечером того же дня. В десять часов, около двери, ведущей в тот же пресловутый подвальный клуб, он и передал ему квадратный пакетик, на который Туди теперь пялился, с каждой секундой всё больше боясь его открывать. Джейкоб толком ничего не рассказал об этих "конфетах", но с таинственной улыбкой подтвердил, что у Туди после их принятия "счастья будут полные штаны". Парень очнулся от своих размышлений и решил, наконец, раздеться. Он только вернулся со встречи. Носки под ботинками промокли насквозь, будучи явно не готовыми к внезапному проливному дождю. Туди развесил их на батарее и забрался на кровать, не выпуская пакетика из рук. А может, Джейкоб решил над ним пошутить, и действительно дал ему пакет с леденцами? Может, он поэтому и не рассказывал ему в подробностях о воздействии "препарата", потому что конфеты просто вкусные и дарят радость? Может, он воспринял просьбу Туди не всерьёз, к тому же зная о его нулевом опыте с наркотиками, который был понятен каждому члену той странной клубной компании? Туди вспотел от напряжения, не совсем понимая, что он сейчас чувствует. Злость на Джейкоба? Обиду? Страх? Наверное, всё сразу. Он упал на покрывало и распластался на спине. Пакетик вылетел из его руки и приземлился на пол. Туди закрыл лицо ладонями. Неизвестность пугала, а приятный вид леденцов совсем не обнадёживал. Он пролежал так с полчаса. Наконец Туди аккуратно слез с кровати и подобрал пакет. Собравшись с силами, вынул из него одну "конфету". Повертел её между пальцев. Она была в форме оранжевого кружочка, примерно сантиметр в диаметре. На нём были вырезаны черты лица смайлика: пара глаз-точек и рот-дуга. Смайлик улыбался. Глядя на него, краешками губ ухмыльнулся и Туди. - Как ты сказал, Джейкоб - "счастья полные штаны"? Вот сейчас и проверим. Он поднёс "конфету" ко рту. Вдруг за его дверью послышались тяжёлые шаги. Туди в ужасе стал запихивать леденец в пакетик. Руки не слушались, смайлик норовил выскользнуть из-под пальцев. Дверь со скрипом отворилась и за спиной парня послышался раскатистый голос: - Хей, Дентс, зацени-ка, что я... Туди спрятал пакетик в задний карман джинс и с максимально непринуждённым видом повернулся к гостю. Им, разумеется, был Мёрдок. - Х-хей, Медс. Рад тебя видеть. Только пожалуйста, в следующий раз стучись, когда.. - Ты что-то прячешь. Мёрдок стоял в дверном проёме, держа в руке исписанный лист бумаги, и смотрел на Туди прищурившись, чуть наклоня голову. - Чт-то? - вокалист говорил через ком в горле. - Нет, я ничего не... - Прячешь-прячешь, я знаю это лицо, - Мёрдок медленно наступал, возвышаясь над Туди, как горная скала. - Признавайся, что там? Порно? Презерватив? Может, девчонка? Басист расхохотался, и от этого дикого хохота у Туди всё помутилось перед глазами. Он постарался улыбнуться, показать, что ему тоже зашла шутка. Вышло криво. - Ой, я сегодня, конечно, в ударе, - Мёрдок утирал выступившие от смеха слёзы. Однако мгновение спустя его брови грозно сдвинулись, и он вплотную подошёл к Туди, стараясь заглянуть за его спину. - А теперь показывай. - Да нет у меня ничего, Мёрдок, что ты ищешь? - вокалист откинулся назад и облокотился на локти, весь дрожа. Его звенящий голос точно не звучал непринуждённо. Мёрдок одним рывком поднял Туди за плечи и поставил его на пол. Парень вытянул руки вдоль тела, он стоял, подкосив ноги от страха, и широко раскрытыми глазами смотрел на басиста, лицо которого с каждой секундой становилось всё мрачнее. - Где? Где оно? - Мёрдок ощупывал его тело по всему периметру, он поворачивал его голову из стороны в сторону и залезал холодными ладонями под воротник футболки. Когда его рука добралась до джинс, Туди в ужасе зажмурил глаза. В левом заднем кармане предательски зашуршало. - Та-а-ак, - вокалист с закрытыми глазами слышал, как Мёрдок улыбается. Карман через секунду опустел и мужчина, должно быть, с интересом рассматривал находку. - Мёрдок, это... Конфеты... Я их купил сегодня.. - Туди всё ещё надеялся спастись. Хриплый смешок. - Вот только башку мне дурить не надо. Басист положил подушечки двух пальцев на веко Туди и приподнял его, заставляя посмотреть на себя. - Где ты эту хреновину взял? Мёрдок спрашивал абсолютно серьёзно. Такой тон его голоса, не гневный, но и не насмешливый, Туди слышал впервые. - Я-я... Мне... Медс не сводил с вокалиста глаз. Говорить было трудно. - Мне дал друг. Он сказал, что... Это поможет мне... - Туди решил сказать правду, потому что увиливать и бежать всё равно было некуда, - ...Почувствовать счастье. Мёрдок опустил глаза и хмыкнул. Затем он снова посмотрел на Туди. - Ты несчастлив? Настолько прямого вопроса вокалисту точно никто никогда не задавал. Он опешил, но всё же постарался ответить вразумительно. - Мне... Мне кажется, что да. Уже достаточно давно Просто я очень редко, - Туди сжал руки в замок, - Редко радуюсь. Мне редко бывает весело и в моей голове очень много навязчивых мыслей, которые... Которые повторяются. Каждый день. Я чувствую себя ничтожным, жалким, беспомощным. Я думаю, что не умею развиваться. И я думал, что это... Мне поможет. Мой друг сказал, что это - совсем не кокаин и не героин. Это просто даст мне счастье, вот и всё. Я не думал, я не знал, что это что-то плохое, я... Мёрдок приложил палец к его губам, заставив приостановить свою тираду. Он всё это время внимательно слушал, переводя взгляд то на лицо Туди, то на его руки. - Да, твой друг был прав. Это не героин. Это кислота. Туди вдруг вспомнил школьные уроки по химии. Кажется, в восьмом или девятом классе они проходили классы веществ, и среди них точно были кислоты, остальных он не помнил. Ещё он помнил, как выглядит серная кислота, разлитая по пробиркам. Но о том, что кислота может выглядеть так: твёрдая, оранжевая, круглой формы - он точно не смог бы додуматься сам. Мёрдок словно почувствовал его недоумение. - Ты о ней раньше никогда не слышал? - Н-нет. О такой - нет, - честно признался Туди. Басист пожал плечами. - Да я сам, по правде сказать, тоже не особо много о ней знаю. По-другому её называют ЛСД. Вроде, молодёжь эти таблеточки очень любит. Туди с каждым новым словом, произнесённым устами Мёрдока, всё больше диву давался. Он говорил как-то слишком спокойно, слишком мягко, слишком нормально. Перед вокалистом словно стоял и разговаривал совершенно другой человек. - Интересная штука, - Мёрдок крутил в руках пакетик, рассматривая "конфеты" со всех сторон. - Ты говоришь, что они должны дать тебе счастье? Туди кивнул. - Тогда давай попробуем вместе. Басист плюхнулся на пол, скрестив ноги. Туди показалось, что он ослышался. - Что ты только что... сказал?.. Мёрдок закатил глаза. - Я предложил попробовать эту херню вместе, вдвоём. Ансамблé силь ву пле, вникаешь? - В-вникаю, - Туди ошеломлённо опустился рядом с Мёрдоком, ощупывая под собой ладонями пол. Ему казалось, что он потихоньку проваливается. - Давай сначала по одной, а потом уже как пойдёт. Басист протянул Туди одну "конфету", держа вторую в другой руке. - Ну, маленький наркоман, поехали, - очередная шутка Мёрдока заставила парня оторваться от вороха своих мыслей и вернуться в реальность для того, чтобы принять таблетку. Последним, что помнил Туди перед своим путешествием, был горьковатый вкус на кончике его языка. - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - Сначала он, разумеется, ничего не почувствовал. "Конфета" рассыпалась на зубах, хрустела, как самый обычный леденец. Туди искоса наблюдал за Мёрдоком. Тот пока тоже просто жевал, смотря куда-то на потолок. Наконец Туди осмелился проглотить порошок, и тот послушно отправился вниз по его пищеводу. Спустя несколько скучных минут он на свой страх и риск решил завести разговор с Мёрдоком, чтобы хоть как-то скрасить ожидание. - Медс, а зачем?.. Всмысле, почему ты принял его...её...со мной? - Ну ты же сказал, что это даёт счастье, - непринуждённо и без малейшей заминки ответил басист. Он тоже начинал скучать и уже лежал на спине, болтая ногами в воздухе. - А разве ты несчастлив? Ты же постоянно улыбаешься, смеёшься, шутишь. Я считал тебя одним из самых весёлых людей, с которыми был знаком! - Туди поражался прямоте и искренности произносимых им слов, но он просто не мог остановиться. Мёрдок повернул голову и встретился с Туди взглядом. - Смеяться - не значит быть счастливым, - он вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Вокалист видел, как подрагивали его тёмные ресницы. - Я смеюсь просто потому, что мне так легче. Чувствую себя более полноценным что ли, шаришь? - Но... Почему ты... Такой? - Заткнись! - Мёрдок перевернулся на живот и отвернул голову от Туди. - Это не твоё дело, понял? - Понял, - вокалист с досады прикусил губу. Он сам знал, что зашёл слишком далеко. Так прошло ещё минут десять-пятнадцать. Вдруг Туди почувствовал лёгкое головокружение, какое бывает после поездки на карусели. Он помассировал пальцами виски, но это не помогло: эффект усилялся с каждой секундой. Все предметы в комнате стали мотаться из стороны в сторону, словно в лихорадке. Даже лежащий Мёрдок как на батуте подпрыгивал то вверх, то вниз. - М-Медс! - Туди схватился руками за бортик кровати. - Медс, всё кружится... - А ты ляг, как я, и перестанет. Мёрдок звучал как-то слишком расслабленно, в отличие от вокалиста, которому становилось всё жарче и всё страшнее. Туди посмотрел на свою ладонь. У него дрожали пальцы. Он с огромным усилием опустился на пол - его переставали слушаться мышцы, плясавшие в судорогах. Парень посмотрел на потолок; он медленно опускался и трескался, Туди слышал, как падают куски штукатурки. Вокалист повернулся на бок и потянулся к Мёрдоку руками, трепещущими, как листья на ветру. Он открыл рот, чтобы позвать Мёрдока - его горящее горло словно доверху забили ватой. - М-М-Ме... Мё... Р-р... Указательным пальцем правой руки ему удалось подцепить край рубашки басиста, чёрно-белые линии которой шли волнами и смешивались в одно большое штормующее море. Туди ухватился за этот край так крепко, словно это была не рубашка, а спасательный круг, и, собрав последние силы, потянул его на себя. Парень не заметил, как оказался лежащим лицом к лицу с Мёрдоком. Их ноги переплелись где-то вдалеке. Туди старался сфокусировать взгляд на лице Медса, который, судя по сощуренным глазам, пытался сделать то же самое. Вдруг кожа басиста вокруг рта начала обретать желтоватый оттенок, а на шее окрасилась в ярко-оранжевый цвет. Его уши отсвечивали голубым, как два фонарика. Туди сомкнул зубы и прошептал: - Мёрдок, мне страшно. - Мне тоже. Зрачки Медса полыхали, как факелы. Белки вытекли из его глаз и с хлюпаньем шлёпнулись на пол, на котором тут же поджарились, как яичница. Мёрдок прикоснулся ладонями к груди вокалиста. Подушечки его пальцев даже сквозь футболку обожгли холодом кожу Туди. Так они пролежали непонятно сколько времени, всеми силами пытаясь спрятаться от нового мира, открывшегося им. И вдруг Мёрдок прохрипел: - Может, ещё по одной? Мёрдок улыбался. Его улыбка была тёплой, как свежие круассаны из булочной. А Туди любил круассаны. Именно поэтому через минуту за первой "конфетой" в его желудок отправилась вторая. | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | | Внутри черепной коробки Туди трепыхали крыльями тысячи, нет, миллионы агонизирующих бабочек. Их с каждой секундой становилось всё больше, и они, заполнив голову, вылетали из его ушей, ноздрей и рта. Бабочки сливались в один огромный круговорот, который превращался в торнадо, и Туди взлетал над землёй, подхваченный им. Он летал так высоко, что город был размером с шляпку гвоздика: того самого гвоздика, которым Иисуса прибили к кресту. Туди протягивал руку и хватал этот гвоздик. С него капала кровь. Эти капли летели, минуя множественные чёрные дыры, и расцветали красными розами на белом полотне, которое ни один художник на свете никогда не сможет расписать и превратить в шедевр, подобный звёздам, что висели на потолке, переставшем падать и вытянувшемся вверх на триллионы километров; там сверкали кометы, поджигающие огненными хвостами кольца Сатурна, которые сгорали, как бумага, а их пепел сыпался Туди на лицо и был на вкус как жжёный сахар. Из щелей в стенах выползали радужные сколопендры, седлаемые безногими ковбоями, палящими из розовых пистолетов семенами подсолнухов, которые, падая на землю, мгновенно вырастали до нескольких метров в высоту и светили золотыми лепестками ярче Солнца, Альдебарана, Бетельгейзе и Цефеи; эти гиганты сужались до размеров теннисного мячика, и Туди бережно держал их в ладонях, отмечая на звёздах каждую вспышку. Время сплеталось в тугую косичку, сжимающую Туди в объятиях, она обвивалась вокруг него плотным коконом, из которого он вылуплялся в обличье бабочки и летал, хлопая тонкими крыльями, в своей собственной голове... 「」「」「」「」「」「」「」「」「」「」「」「」「」「」 - Дентс... Мёрдок поймал Туди за крыло и оторвал его с громким треском, от которого у обоих задребезжало в ушах. Парень шлёпнулся на пол, стукнувшись коленями; на них тут же проступили и размазались, как кляксы, тёмно-пурпурные синяки. Мёрдок с жалостью осмотрел следы своей грубости, сел перед Туди на корточки и, обдав его кожу горячим дыханием, припал к гематомам губами. Мужчина втянул синяки ртом и в доказательство высунул язык, покрывшийся фиолетовым налётом. - Прости меня. Туди впервые услышал от него эти слова. Пусть под двойной дозой кислоты, пусть под кайфом - но они прозвучали. И он, не медля и не сомневаясь ни секунды, реален ли вообще этот Мёрдок и не очередная ли он галлюцинация, наклонился к нему, взял его лицо в руки и - поцеловал. ...И он к устам моим приник, И вырвал грешный мой язык... Они целовались вечность или даже несколько вечностей. Время не имело для них никакого значения: они находились вне него. Губы Мёрдока на вкус оказались как сладкая тягучая карамель. Когда Туди нашёл в себе силы от них оторваться, они заметно припухли и поалели. - Дентс... Туди... Мой Туди, мой... Только мой... В глазах Мёрдока отражались галактики в форме спиралей. Они светились и переливались всеми цветами, эти тысячи маленьких Вселенных, и каждая из них кричала одно, лишь одно имя: Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди Туди .................................................................................. Ледяной ветер проникал в комнату через приоткрытое окно и тщательно обдувал каждый уголок. Погода в последних числах ноября точно показывала себя во всей красе. Под напором ветра Туди очнулся. Веки были невозможно тяжёлыми, как будто на них лежали чугунные гири, и только разлепить их казалось для вокалиста уже крайне трудной задачей. Кое-как продрав глаза, парень осмотрелся. Он лежал на своей кровати. Комната обрела прежние очертания, знакомые и привычные. Обстановка не поменялась. А вот он стал другим. В голове стояла страшная тишина. Там, где недавно порхали бабочки, была пустота, иногда отдающая пронзительным свистом в уши. От фантастических видений не осталось и следа. Вместо них вернулись реальные человеческие ощущения и реакции. Туди тошнило. Его лоб горел, пот катился градом. Мышцы болезненно тянуло, а пальцы на руках и ногах порой сокращались в сильных судорогах, прямо как в тот момент, когда он ещё только после первой дозы в страхе тянулся к Мёрдоку. Мёрдок! Его не было в комнате. Туди уткнулся лицом в ладони и страдальчески застонал. Поцелуй с басистом все ещё казался ему таким настоящим; всё, до мельчайших деталей, было таким естественным, даже прелюдия к нему. Тот, кто в настоящей жизни щедро украшал тело Туди синяками, в другой реальности так нежно избавил его от них. Их переплетённые ноги, их касания - всё говорило об иллюзорности происходящего. Трезвый от алкоголя или веществ Мёрдок точно бы не позволил себе обжиматься с мерзким клавишником и опускаться настолько низко. А вдруг никакого Мёрдока и не было? Возможно ли, что Туди в полном одиночестве закинулся таблетками и дал разгуляться своей фантазии? У вокалиста это по ночам и без наркотиков отлично получалось - достаточно было лишь одной фотографии с басистом да пачки салфеток... Дверь в комнату Туди открылась, и парень, при одном лишь взгляде на гостя, отбросил любую возможность своего последнего предположения. Растрёпанная чёлка Мёрдока падала ему на глаза. Он был наполовину босой: на одной ноге красовался чёрный чулок, натянутый до голени. Мужчина локтем опирался на дверной косяк, и, чуть вскинув голову наверх, широко-широко, до ушей улыбался. - И снова здорóво, наркоманишка. Разнесло тебя не по-детски, верно? - Д-да... - Туди встал с кровати, потирая затёкшую шею. - Тошнит... - Ну, это было ожидаемо. На вот, - он вытащил откуда-то из кармана упаковку таблеток, - Выпей. Пойдём на кухню за водой. Пока они шли по коридору, Туди шлёпал голыми ступнями по полу и ёжился от холода. Прополоскав горло и заглотнув пилюлю, он отставил пустой стакан в сторону, не прекращая смотреть на него. - Кстати, хочешь послушать песню, которую мы с тобой ночью записали? - Мёрдок явно пребывал в хорошем настроении. - Песню?... - Ну да. Ты что, не помнишь? - Последнее, что я могу вспомнить, это... - он осёкся. Перед глазами снова предстала сцена поцелуя. Щёки вспыхнули румянцем. - Неважно! Но никакую песню я не помню. - Чува-ак, ну как же так можно? Не помнить песни, записанной во время первого нарко-трипа! Я ещё тогда тебе говорю, мол, чувак, лучшие альбомы The Beatles были написаны под ЛСД, а мы что - хуже Beatles? А ты как рванул к микрофону, я боялся, что ты его сожрёшь... Мёрдок схватил Туди за руку и поволок его в студию звукозаписи. Там он достал из какого-то ящика жёсткий диск, на котором чёрным фломастером было выведено: "2-D и Мёрдок: подкислотные откровения" Басист торопливо вставил диск в проигрыватель и нажал кнопку. Сначала не было слышно ничего, кроме тихих разговоров. Спустя секунд двадцать последовал первый удар по гитарным струнам, а за ним - долгая нота "Ми" на клавишных. Далее зазвучал голос. Туди не сразу узнал в солисте себя. Голос то перескакивал с высоких тонов на низкие, то пел так быстро, что слова смешивались в кашу, то наоборот, растягивал каждый звук. Вот некоторые строчки из этой песни: "I want to be a very, very bad boy for you I want to show you what it means to bite With me you'll understand where is the lie and where is the truth I know you will remember this night Yeah, I know you will remember this night..."* Туди чувствовал, что краснеет. В этой песне он звучал настолько... раскрепощённо, любая клубная стриптизёрша позавидовала бы. Да и Мёрдок играл, как не в себе, меняя чуть ли не по несколько аккордов в секунду. Когда прослушивание этой какофонии наконец закончилось, Туди облегчённо выдохнул: - Редкостное дерьмо. - Ты думаешь? - Мёрдок вынул диск из проигрывателя и бережно сдувал с него пылинки. - А мне нравится. Я ради эксперимента написал на листке несколько куплетов и принёс их тебе вчера вечером, чтобы посоветоваться. Ну, и поржать. А тут - такой трип приключился... И где-то посреди ночи я проснулся и по приколу брякнул: "Хей, Туди, может, запишем песню?". Не думал, что ты так быстро согласишься. Половину моих слов ты заменил уже во время записи, а припев так вообще придумал сам. Я знатно прихуел, когда услышал это твоё про "плохого мальчика". Туди почувствовал, как новая волна краски заливает его лицо. - Я... Не... Вообще не помню... - Да ладно тебе, - Мёрдок убрал диск обратно в ящик. - Под наркотой люди и не такое вытворяют. Повисла напряжённая тишина. Туди нервно хрустел пальцами и смотрел в пол. Стыд никак не хотел сходить с его щёк. - Нам определённо надо будет это повторить, чтобы записать новый подкислотный шедевр, - решительно произнёс басист. - Когда-нибудь, точно. Тем более, - тут он подошёл к Туди и приобнял его за плечи, - Мне понравилось, как ты меня целовал. Вокалист аж дёрнулся. Так значит, тот Мёрдок всё-таки был не галлюцинацией. И поцелуй на самом деле произошёл. А раз Мёрдоку понравился поцелуй, значит, он... Его мысль оборвалась лёгким касанием чужих губ. Мёрдок потёрся щекой о скулу парня и ласково прикусил мягкую мочку его уха. - Кстати, ты знаешь, что за хранение наркотиков семь лет дают? Так что ты, мелкий бандит, теперь под уголовной ответственностью. Когда тёплая ладонь легла на его талию и пощекотала пальцами бедро, Туди уже не думал ни о наркотиках, ни о бандитах и вообще ни о чём. <><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><> Даже в самой смешной и невозможной шутке есть доля правды. Даже в самых волшебных иллюзиях есть доля истины. Именно поэтому, когда по утрам Туди просыпается в постели Мёрдока от запаха горячего кофе и видит, как открывается дверь, он нисколько не сомневается в том, что услышит знакомое: - С добрым утром, мой маленький наркоман!