Позволь мне остаться

Ее руки слегка дрожат, когда Лора, подойдя к закрытой калитке, сверяется с адресом на вырванном из блокнота листе бумаги. Название улицы и номер здания сходятся, поводов повернуть и уехать домой становится все меньше. Забор из светлого дерева невысокий, поэтому девушке легко удается перекинуть через него руку и открыть замок. Возможность уехать из-за запертых ворот тоже легко вычеркивается из воображаемого списка. Двухэтажный домик в этом довольно живописном месте можно даже назвать очаровательным. Находясь в отдаленной местности, как и предыдущее место жительства мужчины, он не привлекает к себе внимания ни проезжающих мимо туристов, ни жителей города, которые искренне соболезнуют старшему сыну некогда влиятельной семьи. Тени, падающие от крон деревьев, мягко ложатся на неподстриженный, но довольно аккуратный газон, не перекрывая свет к окнам. По каменной дорожке Лора идет не торопясь, но с явным напряжением. Мысленно задаваясь вопросом, зачем она поддалась своей слабости, девушка надеется, что шериф не заметит ее из окон раньше, чем она подойдет к двери. Тогда он точно не откроет ей, Лора прекрасно это понимает, более того, она к этому даже готова. Липкие щупальца пугающих мыслей подползают к ней слишком поздно. Она ведь толком ничего не знает о нем. Возможно, он живет не один, а с племянником и братом. Может, он за этот год женился и завел семью. Вполне вероятно, что у него и до всего произошедшего была невеста – они ведь не разговаривали об этом в участке. Они вообще мало о чем говорили, особенно в первое время, и уж точно шериф Хэкетт не отвечал на вопросы о его личной жизни. С чего она вообще решила, что он будет рад видеть ее и не плюнет при первой же встрече в лицо? Лора осторожно стучит в дверь. Сердце то замирает в нелепом страхе, то начинает учащенно биться в еще более нелепой надежде. Девушка несмело поднимает руку, чтобы постучать снова, как вдруг слышатся шаги, и дверь открывается. Взгляд темных глаз встречается с ее. Молчание между парой можно резать ножом, когда Трэвис наконец шумно выдыхает. - Нет. Короткое отрицание вместо полагающегося приветствия, как и захлопнутая перед самым носом дверь, заставляют Лору вздрогнуть от неожиданности. - Вы даже не выслушали, зачем я приехала, шериф, - бессильно восклицает девушка, когда ей наконец удается взять себя в руки. - Откройте, прошу. Я просто хочу поговорить. Тишина длится до ужаса мучительных несколько секунд. - Вы не наговорились за два месяца в участке, мэ-эм? Опустив голову, Лора прислоняется лбом к прохладному дереву двери. Несмотря на то что тон мужчины не располагает к веселью, ее губы расплываются в слабой улыбке. - Мне казалось, мы договорились, что вы перестанете называть меня так официально, шериф Хэкетт, - выдыхает девушка. За дверью слышится усталый вздох, и в груди Лоры уже теплится надежда на то, что ей сейчас откроют и она снова увидит лицо мужчины, но дверь не двигается. - Уезжайте домой, мисс Кирни, - доносится до нее холодный голос и удаляющиеся шаги. - Шериф? - она глупо пытается окликнуть мужчину, но тот уже ушел в другую часть дома. Обхватив пальцами ручку, Лора нахально пытается повернуть ее, но она не поддается. Трэвис запер дверь то ли предвидя ее действия, то ли в предосторожности, чтобы удержаться от своего возможного порыва. Солнце смещается за кроны деревьев по другую сторону забора. Лора не уверена в том, сколько времени прошло, пока она сидит на бордюре из белого кирпича у крыльца. Смотреть на телефон не хочется. Поворачивать голову к закрытой двери в надежде, что ей открыли, тем более. Звука замка она не слышала. Проходит еще не меньше часа, прежде чем незваной гостье снова открывают. Однако приглашать Лору внутрь все еще никто не спешит. Трэвис стоит на крыльце, хмуро наблюдая за девушкой. Видеть ее в свете дня и без повязки все еще непривычно. - И долго вы собираетесь тут сидеть? - после недолгой паузы произносит он. - Пока не поговорим или не замерзну, - равнодушно пожимает плечами Лора, оборачиваясь на голос. - Тогда придется сидеть до осени, - устало выдыхает шериф, - летом температура ночью здесь едва падает ниже пятнадцати по Цельсию. Трэвис смотрит на девушку тяжело, задумчиво, Лора в ответ – с привычным вызовом. Мужчина понимает, дай ей волю, она действительно притащит к его дому палатку с мини-холодильником и будет ждать. Она добьется своего, если не силой, то своей целеустремленностью. Он вздыхает и уходит в глубину дома, оставляя дверь открытой. Девушка расценивает это как негласное приглашение и торопливо поднимается с бордюра. Теперь дверь закрывается уже за ее спиной, и Лора осматривает помещение. Коридор с лестницей наверх соединен с небольшой, но уютной гостиной. Арка слева ведет в столовую и кухню. Девушка не замечает женской одежды, фото или других возможных предметов, указывающих на избранницу шерифа, и один из камней падает с души, на немного облегчая ее груз. Вещи подростка-племянника так же отсутствуют, и Лора едва заметно выдыхает. К встрече с мальчиком, который по ее вине потерял отца и сестру, девушка еще не готова. Пройдя к дивану и пустому камину, она замечает дверь за лестницей. - Подвал? Таскать работу на дом – дурацкая привычка, - пытается разрядить обстановку Лора, но, встречая холодный взгляд, замолкает. Шутка не удалась, да и они с Максом сидели в заточении не в подвале, а в обычных камерах. Девушка неловко кашляет в кулак. - У вас уютно, - кивает она головой, окидывая взглядом стены из темного дерева. - Мисс Кирни, - выдыхает Трэвис, когда ему окончательно надоедает этот цирк, - где вы взяли мой адрес? Лора смотрит на него и слегка поджимает губы. Мужчина выглядит уставшим, да что там, задолбавшимся и измученным. И именно от последнего сердце девушки сжимается с такой болью, что она сглатывает ком в горле и отводит взгляд. Этот год спокойной жизни не помог ни ей, ни ему. - Я обещала не выдавать свой источник, - произносит она, косясь на диван. Было бы намного удобнее разговаривать сидя, но шериф, стоя у противоположной стены, обмениваться любезностями не спешит, а садиться в чужом доме без приглашения ей не позволяет воспитание. Хотя, после того, что они пережили, эти условности давно можно было бы забросить в дальний ящик. Трэвис продолжает сверлить ее холодным суровым взглядом, и Лора сдается. - Сперва я крутилась у сгоревшего здания, - с неохотой сознается она, - ну, вы знаете… О, разумеется, он знал. Мурашки пробежали по спине Трэвиса от одного напоминания о конце той ночи. Избавляться от улик было решено самым надежным образом. Лишь огонь мог скрыть произошедшее и уничтожить тела его родных: снесенное выстрелом дробовика лицо матери, дыра в груди брата, растерзанное когтями и клыками тело отца. Разумеется, он помнил, как перетаскивал их трупы в главное здание лагеря. Сжигать дом, в котором выросло несколько поколений его семьи, было бы опрометчиво, а заниматься летним отдыхом очередной толпы детей теперь все равно было некому. Тщательная уборка на всей территории и взрыв газового котла в подвале прекрасно помогли отвести подозрения от выживших. Только чудом Лоре удалось уговорить вожатых держать язык за зубами, и лишь по этой причине он сейчас слушал ее попытки объясниться. - …но в лагере я вас не нашла, пришлось ехать в участок. Там мне сообщили, что у вас выходной, и где вас можно найти, - продолжает Лора, глядя на хмурое лицо шерифа. - Кто сообщил? – Трэвис уже знает ответ, но, чтобы благотворителю-информатору влетело по первое число со всей справедливостью, необходимо услышать имя от девушки. В участке сегодня не должно было быть никого, кроме помощника – паренька, только закончившего академию, этакого практиканта на полставки. - Я обещала не говорить, - выдыхает Лора, выдерживая взгляд шерифа. – Не увольняйте его, это я навешала ему лапши, чтобы он сказал мне ваш адрес. Он держался до последнего, пока мне не пришлось выдавить слезы и откровенно начать давить на больное. Она улыбается с легким смущением, а в светлых глазах теплится такая мягкость и надежда, что Трэвис отводит взгляд в сторону. Мисс Кирни и правда умеет выпрашивать, когда ей это нужно. - Понятно, - сухо произносит шериф, разглядывая ковровую дорожку так, словно видит ее впервые. Он поднимает взгляд на девушку, и ту словно обливают ведром ледяной воды. – Когда ты решила приехать, ты действительно думала, что я буду рад видеть человека, который убил половину моей семьи? Лора молчит. Она знала, чувствовала, что он спросит ее об этом напрямую, когда представляла себе их встречу. Она даже придумывала какие-то неловкие ответы, но сейчас и они все растворились, не оставляя ни одной мысли в голове. Она и правда их убила. И сейчас, стоя перед шерифом, девушка может сказать в оправдание лишь одно. - Я боялась и пыталась спасти свою жизнь. Прости. Она не замечает, как мужчина резко переходит на «ты». Она не замечает, как сама легко поддается порыву и следует этому же. Вот так просто. Никаких «давайте будем на «ты», мисс Кирни», «давайте перейдем на «ты», шериф Хэкетт». Просто «Ты убила мою семью», просто «Да, прости». Тишина наступает слишком резко. - Я приехала просто поговорить, - произносит Лора, уже не скрывая своей усталости. Сдерживаемый месяцами до этого поток слов наконец начинает просачиваться вместе с нежеланными слезами. – Этот год стал настоящим адом. Я уже не знаю, что было реальностью, а что – моим воображением или сном. Мне не с кем это обсудить, даже ребята из лагеря не видели всего ужаса целиком. Не все они стреляли в людей, и уж тем более никто из них не разрывал человека на части собственными зубами. Мне нужно об этом поговорить, но даже психотерапевт отправит меня в клинику или посадит на лекарства, потому что решит, что у меня поехала крыша. Я не могу обсудить произошедшее ни с кем-либо из лагеря, ни с врачом, ни с родителями, ни с кем. Невысказанное «только с тобой» зависает в воздухе, пока горячие слезы стекают по щекам Лоры. Она лишь тихо дышит, пока Трэвис смотрит на нее привычным холодом, внутри которого блестит понимание. Этот год был адом не только для нее. Ему тоже нужна была эта возможность, эта привилегия – высказаться. Услышать, что все произошедшее было реально. Даже несмотря на то что мужчина в любой момент мог поговорить о произошедшем хотя бы с Калебом, он этого не делал. Парнишка всеми силами пытался забыть произошедший кошмар, и вовлекать его в лишний разговор было бы отвратительно со стороны мужчины. А от обсуждения с Бобби толку было мало. Девушка изо всех сил пытается сдержать свои тихие слезы, остановить их и успокоиться. Обхватывает себя за локти, опуская взгляд в пол, и неожиданно судорожно вздыхает, когда ее плечо мягко сжимает чужая ладонь. - Я не знаю, что ты хочешь от меня, но я определенно не тот человек, который может тебе помочь, Лора, - негромко говорит мужчина, смотря на ее покрасневшие глаза. – И дело не в крови на твоих руках, просто я не самый лучший собеседник. А терапевт – вообще паршивый. Усмешка девушки из-за слез больше походит на всхлип, когда она поднимает на него взгляд. - Лучше бы ты обсудила все со своим парнем, - пальцы на ее плече сжимаются чуть крепче, когда Лора слабо мотает головой. - Мы с Максом оказались не самой крепкой парой на свете, - шепчет она, отчаянно борясь с желанием обхватить пальцы на ее плече своими. – Знаешь, после возвращения все стало иначе. Главным образом, мы сами. Шериф молча кивает, не желая озвучивать то, что он и сам успел заметить. Усталый взгляд и темные круги под глазами, ее старательно расправленные сутулые плечи, тоска в улыбках, которые даже в таком виде озаряли его дом светом. Он пытается выкинуть из головы слова девушки про Макса, но не может не чувствовать, как внутри плещется нелепая и неуместная радость. Подавляя ее в себе, словно ядовитого змея, Трэвис отпускает плечо Лоры и делает шаг назад. Он не может ей ничем помочь. И тем более не может сейчас поддаться сидящему внутри него желанию. - Тебе стоит переночевать в мотеле «Харбинджер», а с утра ехать домой, - сухо произносит мужчина, обходя девушку и подходя к лестнице. – Как я и сказал, здесь ты не найдешь того, что ищешь. А своими разговорами ты разворотишь раны, которые у других только успели затянуться. То, что он имеет в виду не себя, Лора понимает так естественно, словно Трэвис сам озвучивает эту мысль. Даже сейчас он продолжает оберегать свою семью. То, что от нее осталось. И приезд девушки сейчас – настоящая угроза для их спокойной жизни. - Я могу остаться на ночь здесь? – несмелый голос Лоры заставляет Трэвиса остановиться и обернуться к ней. – Только не «Харбинджер». Пожалуйста. Шериф знает, что другого мотеля в городе нет, а одно его название вызывает в девушке неконтролируемую волну вины и кошмаров. Шериф знает, что позволять ей остаться нельзя, что лучше прямо сейчас выкинуть ее из дома, чтобы она сама разбиралась со своими проблемами. Он тащил на себе груз ответственности за семью всю жизнь, а последние семь лет и вовсе стали для него испытанием. Шериф знает, что взваливать на себя дополнительную ношу в виде обеспокоенной пленницы их общего прошлого абсолютно глупо. Но лишь один судорожный вздох с ее стороны и робкий взгляд заставляет его забыть все, что он намеревался ответить на ее просьбу. Он закатывает глаза и шумно выдыхает, смиряясь с собственным малодушием. - Чтобы с утра тебя здесь уже не было, - произносит он, поднимаясь по лестнице. К собственному сожалению Трэвис понимает, что его голос звучит недостаточно грозно, чтобы девчонка действительно прислушалась. Ужинают они в молчании. Мужчина сидит в своей полицейской форме, разве что без кобуры и рации, и Лоре кажется, она даже не удивится, если и спит он в этой же одежде. Трэвис оставляет ей в распоряжение диван в гостиной, кидая в руки стопку из простыни, подушки и пледа, а затем уходит наверх, не говоря ни слова. Стоя наверху, он слышит, как Лора расправляет простынь, стеля ее на продавленное и не очень широкое сиденье. Видит, как гаснет свет внизу, и темнота расползается по углам лестницы. Угадывает по звукам, что девушка наконец ложится, и только после этого тихо проходит по коридору в свою спальню. Мужчина выключает свет и ложится в прохладную кровать, но сон не идет. Он сверлит взглядом потолок так долго и с таким упорством, словно хочет пробурить выход на крышу прямо из своей комнаты. Трэвис не хочет подпускать мысли, которые приносят с собой только боль и страдания, но они просачиваются в его размышления, словно вода под сложенную каменную ограду. «Семья – это самое важное в жизни», - так ему говорили с самых ранних лет. Трэвис поворачивает голову и смотрит на семейное фото на стене. Улыбки брата и племянницы мужчина может разглядеть даже сквозь темноту ночи. «Хватит с нас крови», - слова матери звучат в голове так ярко, словно она находится рядом в этой комнате. Мог ли он предвидеть тогда, к каким последствиям приведут его решения? Он любит свою мать – видит бог – любил и любит, даже когда она уже покоится в холодной земле, но как же он устал. Груз ответственности и страх стать разочарованием для нее слишком большой тяжестью поселились на его плечах еще много лет назад. В какой-то мере Лоре даже удалось снять эту ношу, однако им обоим пришлось заплатить за это слишком дорого. И теперь, после смерти родителей, мужчина не уверен даже в собственных эмоциях на этот счет. Трэвис уже давно не винит Лору. Да и по сути, никогда не винил тем образом, что от него справедливо могли ожидать. Он понимал – она спасала собственную жизнь. Вгрызалась зубами в чужое горло, неудачно нажимала на курок, слишком точно целилась в убегающее чудовище ради одного – дождаться утра и остаться в живых. Не дать загрызть себя чужим клыкам. Не поймать серебряную пулю своим телом. Не дать запереть себя в клетке до тех пор, пока не найдется спасение от проклятия. Мужчина не может не признаваться в том, что не винит ее, хотя бы перед самим собой. На ее месте он поступал бы точно так же. Трэвис не благодарен Лоре за смерть родителей, и тем более за смерть брата и племянницы. Он страдает. Он скорбит. Но он понимает. Веревка в колодце была натянута слишком долгое время, чтобы она могла выдержать на себе их всех. Он прислушивается к звукам внизу, но до него доносится лишь тишина. Трэвис переворачивается на бок и закрывает глаза, пытаясь уснуть, но напряжение в плечах все еще не дает ему это сделать. Он пытается отвлечься на что угодно – на стрекот сверчков за окном, на тихое поскрипывание дома от ночной прохлады, на шум деревьев – лишь бы не думать, лишь бы не вспоминать. Спустя пару часов безуспешных попыток провалиться в сон мужчина поднимается с кровати. Он почти не поднимает шума, спускаясь по лестнице вниз к кухне. Выпитая чашка чая или, что более вероятно, банка пива может расслабить гораздо лучше, чем попытки переключиться и очистить сознание. Но когда Трэвис замечает сидящую на диване Лору, все лишние мысли пропадают без следа. Девушка сидит спиной к нему, отклонившись на подушки, и смотрит на горящий экран телефона. Мелькающие кадры сменяются одним за другим в каком-то беззвучном видео. - Не спится? – негромко говорит мужчина. Лора не отвечает, и шериф, подойдя ближе, замечает провод наушников. Он скользит взглядом по волосам девушки, собранным в хвост, и в который раз думает о том, как все могло повернуться иначе. Если бы только она послушала его и поехала в чертов мотель, если бы не сунулась в лагерь в ту роковую ночь, все могло бы пойти по-другому пути. Она не сидела бы сейчас здесь, на его диване. И он не чувствовал бы себя неловким мальчишкой, который не может понять, что нужно его собеседнице. Возможно, они вообще больше никогда в жизни не пересеклись бы после той аварии. Его ладонь ложится на ее плечо, и Лора, вздрогнув, резко оборачивается. Полные испуга глаза смотрят на Трэвиса, и тот чувствует немой укол совести. - Прости, не хотел тебя пугать, - сухо произносит он, когда она снимает наушники, - не спится? Равнодушный тон так сильно расходится с участием в голосе мужчины, что Лоре кажется, она окончательно путается в происходящем. Серая футболка резко контрастирует с обычной темной формой шерифа, и девушка невольно подмечает, что видеть его в светлом непривычно. Но ему идет. - Не спится, - Лора глухо повторяет его слова, - мне сложно засыпать в одиночестве и тишине. Вот, смотрю какую-то ерунду. Она приподнимает экран телефона, и даже сниженная до минимума яркость бьет в глаза Трэвиса разноцветным кадром видео на паузе. - Пиво будешь? – выдыхает он, но она мотает головой. - Не хочу. Между ними снова расползается недосказанность и неловкая тишина, от которой Трэвису хочется сбежать подальше. Скрыться, чтобы не видеть эти глаза, не ощущать ее присутствие в своем доме, не понимать, что невысказанное в камере год назад все еще висит над ними Дамокловым мечом. Он разворачивается и поднимается наверх, на мгновение поддаваясь своему порыву, но уже через минуту возвращается с подушкой и одеялом из спальни. - Двигайся, - сухо произносит Трэвис под растерянным взглядом девушки. Лора повинуется, ложась на бок и прижимаясь лопатками к спинке дивана. Трэвис располагается рядом, и она смотрит на его затылок, надеясь, что мужчина повернется к ней лицом, но он неподвижен. Лишь его плечи слегка поднимаются в ритме тихого дыхания. Сквозь ночную тишину слышно, как шумит ветер в деревьях за окном, и от тепла чужого тела рядом и этого размеренного звука внутри девушки наконец наступает спокойствие. - Трэвис? – шепчет Лора, и мужчина вопросительно мычит. – Тогда в камере, когда мы… - Не надо, - он обрывает ее на полуслове, закрывая глаза. У него нет сил лгать, что это было ошибкой, но и обсуждать произошедшее в тот вечер он не хочет. Трэвис не собирается снова впускать в свою жизнь мягкость ее губ, ведь в итоге с ним придется прощаться, и это принесет лишь еще больше боли. – Засыпай. Лора ощущает, как глаза начинает щипать, и закусывает губу. Тихо вздыхает, не допуская возможности раскиснуть и показаться слабой. Она и так уже успела разрыдаться сегодня перед шерифом. Превращать это в привычку в ее планы не входило. Девушка опускает голову, утыкаясь лбом между лопаток напротив. Мышцы спины тут же напрягаются, но Трэвис не отодвигается, только замирает, как добыча под острым взглядом хищника. Лора закрывает глаза, зная, что сон все равно в ближайшее время не придет. Какого черта она решила приехать сюда? Чтобы увидеть Трэвиса и самым наиглупейшим образом попросить у него прощения за похеренную жизнь? Чтобы вернувшись домой, продолжать искать ответы на свои вопросы? Чтобы запомнить их новую последнюю встречу и вспоминать о ней, когда становится особенно тяжело? - Я такая идиотка, - выдыхает Лора, обдавая его спину приятным теплом. Проходит не меньше минуты молчания, и она уже решает, что мужчина заснул или не хочет отвечать, как вдруг слышит его тихий голос. - Если ты ждешь, что я возражу, это будет очень долгая ночь. Девушка чувствует себя раненным зверем, когда отстраняется от его спины и кладет ладонь ему на плечо. Она боится, что сейчас его терпение точно закончится, и ее вышвырнут за порог посреди ночи, но проводит пальцами вдоль руки, ощущая напряженные мышцы. Легкое дыхание касается затылка мужчины, и с его стороны слышится уже знакомое тихое: - Не надо. - Почему? – шепчет Лора, поднимаясь пальцами выше, скользя по шее, касаясь мочки уха. - Ты не понимаешь, что делаешь, - выдыхает шериф, но не отстраняется ни на миллиметр. - Это ты за меня решил, что я понимаю, а что нет? – она убирает руку, слушая его дыхание. - Я это вижу, - он наконец оборачивается, чтобы взглянуть ей в глаза. Свет луны пробивается сквозь окно, падая на пол рядом с диваном разрезанным квадратом. Мужчина видит надежду, с которой Лора смотрит на него, и его сердце вновь охватывает странная смесь из чувства долга, желания и боли. Он поворачивается к ней, задевая на этом узком диване своим плечом. – Я вижу, что тебе не с кем обсудить пережитое, ты хочешь двигаться вперед, но не можешь из-за того, что теперь поселилось в твоей голове. Даже сняв проклятие, ты иногда ловишь желтый отблеск зрачков в отражении зеркала. И ты боишься, что оно вернется. Каждое полнолуние ты ждешь с нелепым страхом, прекрасно понимая, что ничего не произойдет, но вдруг… И это «вдруг» выворачивает тебя наизнанку, обдавая ледяным холодом возможных последствий. Ты страдаешь, Лора, и ищешь того, кто может тебе помочь. Но беда в том, что я не смогу. Никто не сможет, кроме тебя самой. Потому что голова и рой мыслей в ней лишь твои, и посадить в них спасительные семена тоже сможешь только ты. Лора внимательно слушает его, ловя каждое слово. Она едва заметно вздрагивает, когда он так точно передает ее переживания, словно ему удалось вынуть ее же чувства и мысли из головы. Девушка смотрит на мужчину с глухой тоской, понимая, что за это время он пережил не меньше. - Ты вернулась в Норт-Килл в надежде найти ответы, которые тебе стоит искать только внутри себя, - неумолимо твердо продолжает Трэвис. – И из-за некоторых событий, которым мы… я позволил случиться, ты воспринимаешь вещи в ином ключе, трактуешь свои чувства неправильным образом… - Я могу сама определить, что я чувствую, - прерывает его Лора, и мужчина, хмурясь, замолкает. – Ты думаешь, что у меня в камере поехала крыша, раз я видела в тебе человека? Раз я не пристрелила тебя, когда ты сам вложил мне в руки оружие? Ты знаешь, что у меня была возможность убить тебя, и не одна. Однако и ты не вонзил мне осколок зеркала в шею, как мог, Трэвис. Естественно, я ненавидела тебя, когда ты запер нас в камере, ничего толком не объяснив. К жуткому копу, который вырубает тебя и держит взаперти, теплые чувства испытывать сложно, знаешь ли. Трэвис не отводит от нее взгляд, и Лора с жаром продолжает. - Только когда ты начал что-то объяснять, только когда ты показал, во что превращается Макс, я стала понимать, что происходит на самом деле. Я увидела, что все действительно не так, как кажется, что есть нечто большее, понимаешь? Я уже не говорю, что со всем этим проклятием, Каргой и сраной мистикой у меня голова кругом шла от того, что все мои убеждения об устройстве мира оказались фальшью. Но когда я увидела, с какой болью ты смотришь на меня после того, как меня поцарапал Макс… - Лора на мгновение замолкает, пытаясь найти нужные слова, - …во мне что-то изменилось. Да и события после заставили меня многое переосмыслить. Мужчина молчит то ли для того, чтобы дать возможность девушке закончить, то ли для поиска ответа самому. - Чтобы посадить семена, нужно для начала их отыскать, - шепчет Лора, не отводя взгляд от темных глаз. – И где, как не рядом с тобой, человеком, разбиравшемся во всей этой дряни столько лет, я смогу это сделать, Трэвис? Девушка снова смотрит на него с решительным вызовом. - Так что я отдаю себе отчет в своих действиях, - выдыхает она. Трэвис скользит взглядом по ее лицу, и касается плеча горячей ладонью. Рукав футболки задран, поэтому пальцы касаются кожи, мягко обхватывая и поглаживая. В отличии от девушки он не уверен, что может сказать о себе то же самое. - Я знаю о проклятии немногим больше, чем ты. Рассказ займет около четверти часа. - Тогда позволь мне остаться рядом просто так, - шепчет Лора, - если ты не против. - Ты с ума сошла, - рвано выдыхает Трэвис, не в силах сопротивляться, когда она касается его губ своими, - у тебя колледж и вся жизнь впереди. - Ага, - девушка ловит его дыхание, пока пальцы скользят по ее телу, - может, в ваши древние времена в колледже не было ни свободной минуты, но сегодня, знаешь ли, выходные и каникулы имеются. Трэвис шумно фыркает на остроту, обдавая кожу девушки горячим воздухом, и губы Лоры впервые за долгое время расплываются в по-настоящему искренней улыбке. Она не спешит озвучивать, что в общем-то, не имеет ничего против жизни в Норт-Килле, предугадывая скептическую реакцию мужчины. Но девушка знает, что самое страшное здесь она уже пережила. За свой возраст шериф Хэкетт пережил многое. За его плечами целое хранилище: развод, погибшие родственники, необходимость поднять на ноги племянника и содержать оставшегося брата, а еще надежда. То поглощающее чувство, отражающееся в глазах девушки, когда она прижимается к нему и касается носом кожи на шее. Та приятная тяжесть, когда она садится на него, обхватывая бедрами его тело. Тот тихий стон, срывающийся с ее губ, когда он резко переворачивает Лору на спину и подминает под себя. Трэвис уверен, что это безумство закончится с восходом солнца. Затем, что оно продлится не больше месяца. Но когда Лора продолжает приезжать к нему с завидной регулярностью, а в доме то и дело появляются новые предметы в виде зубной щетки или расчески, Трэвис вспоминает о ее настойчивости. Лора не строит грандиозных планов, но уверена, что образование ветеринара поможет ей обустроиться в этом городе. В крайнем случае, станет дополнительным плюсом в должности помощника шерифа – вряд ли не умеющий хранить конфиденциальную тайну практикант надолго задержится в участке. Она знает, что ее выбор не одобрят ни родители, ни друзья. Знает, что Макс, услышав новость от общих знакомых, решит, что она спятила. Но девушке плевать. Она беспокоится лишь о том, не против ли такого развития событий Трэвис, и как примет ее его племянник. Ни Хэкетт, ни Кирни не знают, куда заведут их отношения, но оба уверены в своих желаниях. Они оба замечают, как уменьшается количество ночных кошмаров, как более крепок становится их сон, как легче становится в груди после обсуждения пережитых событий, и ясно понимают, что ни один из них не жалеет о выбранном пути.