Дорога в бездну

30 августа, 12:00.

      Сегодня в жизни каждого курсанта наступило важное событие — конец КМБ и плавное начало настоящей учёбы. На тридцать первое августа была назначена наша присяга, а сейчас всю роту ждёт увлекательное путешествие, как нам говорили всё утро во время очередных зачётов по самым основным дисциплинам. Мы уже в полном обмундировании были построены перед командирами и ждали, когда начнётся обещанное приключение. Но оба офицера не спешили, оглядывая нас с хитрыми улыбками и проверяя, все ли на месте. — Итак, бойцы, сегодня великий день для каждого из вас. — заговорил капитан Суханов, на удивление в дружелюбном и торжественном, а не злом тоне. — Вы все успешно прошли КМБ, причём практически в изначальном составе. Это удивительно, ведь обычно многие не справляются с тяжестью службы десантником и быстро отсеиваются. Но вы оказались сильными и не сдались, с чем я вас, ребята, и поздравляю! — Но это — ещё не всё! — за ним резко подхватил майор Данилов. — КМБ — лишь самый-самый первый этап в вашем становлении истинными бойцами ВДВ. Таких этапов в вашей жизни будет ещё много, и поверьте, по сравнению с ними пребывание в учебном лагере покажется курортом! Однако как повзрослевшие птенцы покидают родные гнёзда, так и вы сегодня должны будете уйти из Сельца и пройти путь до самого училища почти в пятьдесят километров, попутно выполняя различные тактические задачи! — Ого… — пискнули несколько ребят, и я едва сдержался, чтобы не присоединиться к ним. — Понимаю, звучит страшно. — майор не стал ругать их за разговорчики в строю, а лишь по-доброму усмехнулся. — Однако, будьте уверены, этот путь пройдёт каждый из вас! Вопрос лишь в том, кто справится лучше, а кто хуже, но это не столь важно. Все вы сможете пройти это посвящение, если поверите в себя и свои силы. Десантник всегда должен верить в себя! Вы обещаете, что будете верить? — Обещаем, товарищ майор! — Вот и здорово. — командир снова посерьёзнел. — А теперь мы должны разделиться на две группы. Первый ряд будет в моей группе, а второй — в группе капитана Суханова!       В нашей роте было ровно шестьдесят человек, поэтому когда мы вышли из строя и собрались около лидеров своих групп, личный состав обеих сторон оказался одинаковым. Я, Соколов и все самые способные парни оказались в первом ряду, что явно не понравилось Бегемоту. А если бы с нами был Крюков, то Данилов непременно стащил бы его к себе, и тогда у этого ворчуна совсем глаза за глазницы выкатились бы от зависти! Но увы, сержанта ещё с утра отправили обратно в училище. Причина мне точно неизвестна, но скорее всего, у второкурсников там какие-то свои развлечения, которые нам, соплям, пока не доступны. — Вот же зараза, а, всех сильных позабирал, а мне оставил сплошных черепах! — шутливо прошипел Суханов, глядя на майора. — Да ла-адно тебе, Филипп Николаевич! — тот лишь засмеялся. — Знаешь, как говорится: тише едешь — дальше будешь! Так что твои черепахи к концу пути, возможно, останутся более-менее живыми и не будут хныкать от боли в ногах, в отличие от моих гепардов! Бойцы обеих групп громко заржали, оставив своего бедного-несчастного капитана без поддержки. — Негодник ты, Богдан Иванович! — напоследок ответил он, тихо фыркая.       Больше время тянуть было нельзя. Приключение наконец началось и обе группы бежали сквозь лес. Курсанты оглядывали пейзажи, пытаясь не отставать от командиров. А я уже мысленно охреневал, думая, что нам придётся пробежать все пятьдесят километров без единой остановки. Однако мои тревожные ожидания не оправдались и через некоторое время раздалась команда: — Стоп!       Мы оказались на берегу небольшой тихой реки, с очень чистой на вид водой и не слишком быстрым течением. Другой её берег, что слегка просматривался с того, на котором мы стояли, был усыпан различными полевыми цветами, яркие цвета которых так и манили нас к себе. — Предлагаю вам, товарищи курсанты, сыграть в игру, которую мы с капитаном придумали ещё очень-очень давно. — с небольшой ухмылкой заговорил майор Данилов. — Представьте, что вторая группа — враги, зажавшие вас со всех сторон и спастись можно только переплыв реку. Вы должны добраться до другого берега как можно быстрее, а иначе вас поймают! Всё всем ясно? — Так точно! — Хорошо. На позиции!       Первая группа встала у реки, ожидая команды. Вторая заняла позицию прямо напротив нас, причём всего в пятнадцати-двадцати метрах. Поймать кого-нибудь в таком положении будет очень просто, и от осознания этого все напряглись. Особенно Сокол, у которого было хуже всего с плаванием во всей роте, хоть и ненамного. — Начали!       Команда прозвучала слишком резко. Мы бросились в реку и поплыли к противоположному берегу как можно скорее, преследуемые другой группой. Через первые 10 секунд уже послышались расстроенные визги тех, кого поймали «противники» и негромкий смех обоих командиров. — Артёмов, выбыл!       Подобные фразы, только с фамилиями других ребят, повторялись раз за разом. К счастью, я, Соколов и ещё шестнадцать курсантов не оказались в списке пойманных. И это было очень большое везение, ведь хоть бойцы второй группы и были черепахами в плане бега, рытья окопов и стрельбы, но вот в плавании большинство из них преуспевало, даже слишком. Когда обе группы построились, Данилов и Суханов переплыли вслед за нами. — Итак, первое испытание вы прошли. С победой первой группы. — ухмыляясь, заговорил Бегемот, но затем вдруг посуровел. — А теперь — перемещаемся до следующего задания, десять километров до цели, бегом марш!       Десять километров — огромное расстояние и пробегается за довольно долгое время, поэтому у нас было время поговорить. В основном, все трындели о всякой фигне, которую остальные особо не слушали, погрузившись в свои мысли. Я был одним из таких. Моя голова сейчас была занята мыслями о семье. Насколько нам с несколькими ребятами успел рассказать Крюков, родители и близкие курсантов всегда приезжают на церемонию присяги, а после первокурсников ждёт первое в жизни увольнение. Эти слова грели мне сердце, ведь я наконец-то смогу снова увидеться с мамой и с Таней, если они приедут вместе. А зная сестрёнку, она не станет сидеть дома, тем более в такой важный день.       Но как это бывает обычно, стоило мне замечтаться, как тут же время пролетело очень незаметно и вскоре раздался голос Данилова: — Стоп!       Рота в очередной раз остановилась. Напротив нас оказалась целая стена из тонких деревянных мишеней, через которую было ни пройти, ни проехать и это вызвало у некоторых курсантов ступор. Заметив их, Суханов ехидно и очень неприятно усмехнулся, а затем вдруг заговорил: — Итак, бойцы, следующее ваше испытание — метание гранат. Представьте, что все эти мишени — враги, выстроившиеся стеной и заграждающие вам путь. Вступать с ними в стрелковый бой опасно, да и слишком долго, намного легче просто закидать их гранатами. Пусть по два бойца из каждой группы выйдут и разберутся с этим!       В первой группе выбрали меня и Сокола. Вместе с ещё двумя парнями из второй, мы вышли из строя и синхронно подготовив гранаты к броску, нажав на рычаг безопасности и выдернув чеку, бросили их в сторону мишеней, затем быстро приседая и закрывая уши руками. Гранаты взорвались и повалили все мишени… вот только за тем рядом был второй. И, похоже, таких рядов ещё будет много. — Сюрприз! — капитан громко засмеялся, смотря на недоумённо переглядывающихся нас. — Хоть мне за всю жизнь не встречались ситуации, где гранаты бросает сразу вся группа, владеть навыком метания этих самых гранат должен каждый, поэтому мы вашей роте такой случай и устроим! Представляйте себя отдельными отрядами, попадающими в похожую с другими ситуацию!       Затем ровно та же самая картина повторилась аж четырнадцать раз, но только с другими курсантами в главных ролях. А когда все мишени наконец пали, роте пришлось пробежать ещё один марш-бросок на десять километров, прежде чем нам дали время на небольшой отдых, длительностью всего полчаса. У всех, в том числе и у меня, адски болели ноги после проделанного пути. Ведь подумать только — всего за несколько часов мы, совсем ещё зелёные курсанты первого курса, прошли тридцать километров! Для каждого из нас это было безумнейшее расстояние!       Мы расселись на поляне посреди леса, рядом с которой было совсем небольшое озеро. Полянка была огромная, красивая, усыпанная морем разных полевых цветов, что окрашивали её в целую кучу разных оттенков. К тому же, тут была настолько высокая трава, что без проблем прошёл бы любой разведчик, или, например, враги с лёгкостью смогли б организовать засаду. Пока командиры сидели вдалеке, ближе к лесу, курсанты собрались одним огромным кругом посреди полянки. От озера веяло прохладой, поэтому мы, вспотевшие до чёртиков, довольно быстро обсохли. — Слушайте, парни, а мы не заболеем тут? — недоверчиво поглядывая на водоём, спросил один боец. — Не, не думаю. — ответил другой парень, хрустя галетой.       Вокруг снова начался галдёж ни о чём. Рой голосов заставлял и без того раскалывающуюся от усталости голову болеть ещё сильнее. Да уж, теперь в более-менее нормальное состояние мы вернёмся только наутро, а ведь на отдых нам отвели всего сорок минут! Мне было дико скучно и медленно оглядывая всех присутствующих, я заметил сидящего абсолютно неподвижно Соколова, его глаза были закрыты и он, казалось, вообще улетел в другую реальность. — Эй, Сокол, ты живой там? — я слегка потрепал его по плечу. — Спать хочу… — едва слышно буркнул Андрей, не открыв глаза и даже не повернув на меня голову. — Понимаю. — на моём лице сама собой возникла глупая улыбка. — Ничего, недолго ещё осталось! — Ага, до третьего задания ещё один марш-бросок бежать и после него тоже! — фыркнул Сокол. — Я ж сдохну ещё на третьем километре! — Не сдохнешь. — усмехнулся я. — А если даже и грохнешься, то поднимем и пинками доведём до финиша! — Ну спасибо, Володя. — приятель закатил глаза. Внезапно совсем рядом послышался громкий смех. Оказалось, майор Данилов услышал наш разговор и медленно приближался к нам, всё ещё хихикая. — Да-а-а уж, сразу видно, из кого в будущем по-настоящему хороший командир выйдет! — наконец остановившись, он с доброй улыбкой посмотрел на меня. — Молодец, Макаров! Далеко пойдёшь!       Я лишь неловко усмехнулся.       Вскоре перерыв закончился и пробежав очередной изнурительный марш-бросок, мы оказались на очередной маленькой полянке. Отсюда уже виднелся город и это добавляло сил. Два ряда курсантов стояли лицами друг к другу, нервно прикусывая губы в ожидании новых приказов, пока капитан Суханов наконец не соизволил начать говорить: — Итак, бойцы, вы уже прошли два задания и теперь остался последний рывок. В третьем задании две группы должны будут сразиться в рукопашном бою, так сказать, стенка на стенку. Бить только до тех пор, пока противник не упадёт! У нас тут безопасный спарринг, а не забив насмерть! Та группа, где повалят всех бойцов — проиграет. Начали!       Началось полнейшее безумие! Уже в первые несколько минут во второй группе упало шесть человек, а в нашей — двое. На меня накинулся какой-то совсем хилый для нашего уровня, но, видимо, очень уверенный в себе парнишка. Я увернулся от его атаки и уложил курсанта тремя точными ударами, два из которых пришлись по ногам, а третий в торс. Остальные ребята из первой группы тоже неплохо справлялись, особенно Соколов и Лебедев с его компашкой. Хоть ефрейтор был недоверчив и любитель подшучивать, когда не надо, но за тех, кто всё же сумел стать ему другом, он был готов расквасить рожи даже целому полку противников. Думаю, благодаря этой черте, его тоже ждёт великое будущее!       Битва заняла около двадцати пяти минут. Вторая группа была разгромлена полностью, а потери первой составили лишь десять человек. С момента падения последнего бойца не успело пройти и тридцати секунд, как раздалась команда: — Всем встать!       Упавшие курсанты встали и обе группы снова построились по стойке смирно. Очень зло и разочарованно поглядывая на свою группу, Бегемот произнёс подытоживающую речь: — Ну что-ж, товарищи курсанты, поздравляю вас с прохождением финального испытания курса молодого бойца! Конечно, многие в нём показали не самые хорошие результаты, но это ещё можно будет подтянуть во время непосредственного обучения в самом училище. Совсем скоро вы окажетесь в его стенах и наконец-то сможете отдохнуть, а то некоторые, вон, чуть ли не с ног валятся! — он вдруг усмехнулся.       Затем капитан отвернулся от нас лицом в сторону города, огни которого манили среди медленно подступавшей вечерней темноты. Майор Данилов повернулся вслед за ним и скомандовал: — Последний на сегодня марш-бросок! Вперёд!       Собрав оставшиеся силы в кулаки, рота не оглядываясь побежала вперёд, навстречу тому месту, что должно было стать нашим домом на все пять лет обучения…

***

31 августа, 12:00.

      Наконец-то настал тот день, который мы ждали больше всего — день принятия присяги! Церемония уже начиналась и батальон, в который запихнули нашу роту, построился на плацу, где и должно было всё происходить. Каждый курсант был одет в парадную форму, да ещё и при оружии. Напротив нас стояла маленькая невысокая башенка с балконом, на котором стояли начальник училища и ещё один офицер. — Здравия желаю, товарищи курсанты! — произнёс начальник, отдавая нам честь. — Здравия желаем, товарищ генерал-майор! — синхронно ответили курсанты.       Оборвав речь, заиграла торжественная музыка и перед нами прошагало несколько человек с флагами, но никто не обратил на них особого внимания. Затем, когда они наконец скрылись, генерал продолжил: — Товарищи курсанты, сегодня в вашей жизни знаменательный день — день принятия присяги! В этот день здесь собрались все ваши родные и близкие, чтобы поддержать вас в самом благом деле, которым только могут заниматься молодые люди — защите Родины. Я могу с уверенностью сказать, что в нашем училище есть все условия для того, чтобы сделать из вас прекрасных специалистов своего дела, воспитать настоящих защитников всего Союза Советских Социалистических Республик! Обучение в десантном училище совсем нелегко, как и непосредственная служба в самих воздушно-десантных войсках, но я надеюсь и верю, что через всю свою жизнь каждый из вас сможет пронести гордое звание офицера-десантника!       Собравшийся народ вовсю зааплодировал, пока начальник, едва заметно улыбнувшись нам напоследок, отошёл от микрофона. Его место занял второй офицер. — Сейчас слово предоставляется ветерану Великой Отечественной войны, выпускнику нашего училища, подполковнику запаса Гарину Егору Аркадьевичу. — произнёс он и сразу же отошёл от микрофона.       Совсем старенький мужичок, на вид не младше восьмидесяти пяти лет, проковылял к микрофону, нацепил очки и примерно с полминуты глядя на листок, где, судя по всему, была написана его речь, наконец заговорил: — Нас, ветеранов Великой Отечественной войны осталось немного. Наступит день, когда вообще ни одного не останется. Но будут живы участники других войн, через которые проходила и до сих пор проходит наша страна… им, конечно, всем здоровья и долгих лет. Однако, товарищи курсанты, знаете, какое самое заветное желание для любого ветерана? Чтобы наступил такой день, когда на Земле исчезнут все войны и исчезнет пропитанное горечью, болью и страданиями звание ветеран. Потому что однажды войны должны исчезнуть! И я надеюсь, что вы, сынки, сможете приблизить этот день по максимуму! Спасибо.       Снова послышались оживлённые аплодисменты. Подполковник ушёл, и к микрофону вернулся уже знакомый офицер. — Обычно после речи ветерана всегда слово даётся так же одному из курсантов новоиспечённого первого курса. — слегка задумчиво говорил мужчина. — Но в этом году, по некоторым причинам, было принято решение опустить данную традицию. Поэтому мы больше не смеем тянуть.       Начальник училища снова отдал честь, произнося приказ: — Командирам подразделений приступить к проведению воинской присяги!       Ряд курсантов вышел к небольшим столикам, на которых лежала довольно большое подобие книги, но только слишком тонкое. С другой стороны столика стоял один из командиров. — Курсант Макаров. — произнёс я, подходя к своему.       Суханов отдал мне честь, затем сунул мне в руку ту самую книжку и развернувшись на 180 градусов, я произнёс текст присяги: — Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооружённых Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным Воином, стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников.       Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине и Советскому Правительству.       Я всегда готов по приказу Советского Правительства выступить на защиту моей Родины — Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Вооружённых Сил, я клянусь защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами.       Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение советского народа.       Другие курсанты произносили это одновременно со мной, только заканчивали все в разное время. Я был первым, и положив книжку обратно на стол, быстренько расписался в нужном месте, после чего пожал руку капитану. — Служу Советскому Союзу! — лишь после этих слов мне можно было уйти сдавать автомат.       Затем, уже после церемонии, в моей жизни и в жизни всех первокурсников случилось первое увольнение. Местных отпустили на сутки, а приезжих — только до вечерней проверки. Правило это, конечно, было безумно странным, но перечить ему никто не смел. Именно из-за него большинство курсантов, родившихся в далёких от Рязани городах, не поехали к родным, а пошли гулять по окрестностям. А мне повезло, моя семья сама меня настигла — выйдя с территории училища и завернув за угол, я увидел, что меня там уже ждали мама и Таня. — Володя! — сестрёнка подбежала ко мне и крепко обняла. — Привет, котёнок. — с улыбкой ответил я, обняв её и слегка потрепав по волосам.       Затем я отпустил сестру и обнялся с матерью, которая тоже быстрым шагом подошла ко мне сразу после Таньки. Когда меня наконец отпустили, с моих губ сам собой сорвался вопрос: — Ну что, скучали по мне? — Ещё как! — усмехнулась мама. — Мы ещё посреди августа пытались запросить встречу с тобой, но нас прогнали. — Во время КМБ курсантам запрещено видеться с родными и близкими. — только и мог вздохнуть я. — Глупости! — фыркнула Таня. — Кто вообще придумывает такие правила? — Ну-у, уж точно не я! Мы все посмеялись где-то минуту, а потом матушка продолжила разговор, с небольшой хитрецой смотря на меня: — Ну, товарищ курсант, рассказывай. Как прошёл курс молодого бойца? Как прошла церемония присяги?       Пока я рассказывал, мы втроём шли по самой обычной, живущей своей жизнью улице города. Гудели проезжавшие мимо машины, вокруг ходили какие-то особенно хмурые, с головой погружённые в свои проблемы и переживания, или же наоборот, весёлые, беззаботные люди. Они переговаривались между собой, о чём-то спорили или шутили друг с другом. Но они были безликим стадом, разговоры которого не интересовали никого из нас. — Кстати, а я теперь заместитель командира взвода. — сообщил я, когда рассказывать больше было нечего. — Ого. — мама приподняла брови, а затем улыбнулась. — Но ты это заслужил! — Ну, вообще-то на эту должность обычно назначают армейцев. — мой взгляд сам собой укатился в сторону от чувства, что я стал жертвой большой ошибки. — Но у нас аж восемь взводов, а армейцев в этом году у нашей роты только пять, поэтому пришлось выкручиваться и выбирать из числа тех, кто остался. — Наверное, в этом году тем, кто отслужил срочную службу в армии, она не понравилась и поэтому они не пошли в училище. — усмехнулась сестрёнка, шагая рядом с нами. — Точно. — я лишь улыбнулся ей.       Вскоре мы пришли в небольшой парк и осели там. Примерно час разговор шёл практически без остановки, пока мама вдруг не уставилась в одну точку и несколько минут просто молчала. — Мам?.. — мне пришлось негромко окликнуть её. — С тобой всё хорошо? — А? — она посмотрела на меня и резко моргнула. — Да, не обращай внимания. Я просто в последнее не очень хорошо сплю. — Почему? — Не знаю. — маменька пожала плечами. — Просто не спится, даже снотворные препараты не помогают. — Вообще ничто не помогает. — добавила Таня. — Мама уже и больший объём работы берёт, но даже усталость от него не помогает заснуть. — Павлик Морозов! Все тайны сдаёшь! — засмеялась мама. — А с каких пор это стало тайной? — сестрица удивлённо похлопала глазами, что будто бы стали ещё темнее, чем были, и выглядели как совсем чёрные бусинки. Даже у отца оттенок был чуть светлее. Её удивление заставило нас смеяться. — Да шучу я, Танюш! — едва ли не надрываясь от смеха, произнесла родительница.       Танька закатила глаза и притворно надулась, типа обиделась. Но от этого мы начали смеяться ещё сильнее и успокоились только минуты через три. И в этом самый момент ко мне пришло озарение, и я спросил: — Кстати, а как там Лёха и Вика? — Лучше всех! — на лице матери засияла улыбка. — Учатся, подрабатывают, строят свои жизни как взрослые люди. Насчёт Вики ходит слух, что она забеременела и собирается выйти замуж за отца ребёнка, который старше её на год и уже заканчивает университет. — Серьёзно?! Круто. — с губ сама собой сорвалась добрая усмешка. — А Лёха себе никого не нашёл? — Вроде как у него наклёвывается девушка. — мама явно заметила мой интерес к жизни лучшего друга. — Его возраста, учится на доктора, живёт в другом городе и приезжает только на выходных, но не всегда. Таня никак не участвовала в наших сплетнях, лишь наблюдая, но затем она подловила момент и произнесла: — Вы двое сейчас как бабульки на лавочках! — Блин, Тань, дай хоть раз в жизни посплетничать, а! — посмеялся я, щёлкнув малявку по носу. — А когда это в тебе проснулась любовь к сплетням? — засранка как всегда решила поспорить. — Тогда это! У нас в училище и не такие сплетни ходят! На несколько минут воцарилась тишина, пока мама вдруг не начала расспрашивать меня с серьёзным видом: — У тебя увольнение суточное? — Нет, только до вечерней проверки. — ответил я. — А во сколько она? — В 19:00.       На этом вопросы кончились и мы снова продолжили гулять по улицам Рязани, как самая обычная семья, не думая о том, что скоро нам придётся расстаться минимум на две недели. И то, это если я в период первых двух недель обучения никак не провинюсь, потому что всяким раздолбаям сразу увольнения обрубают, причём могут запретить даже несколько походов за одну проделку. Этим часто грешил капитан Суханов, как нам рассказывал Крюков, с которым наша рота всё ещё дружила и контактировала довольно часто.       Мне с трудом удалось прогнать мысли об училище и наслаждаться тем, что происходит в реальности. Однако сейчас важнее семья, поэтому я смог забыть обо всём на свете, увы, на недолгое время.