Дорога в бездну

14 января, 12:00

      Две недели после Нового года пролетели очень незаметно, но выдались самыми спокойными за последние несколько лет. В это время всё вокруг стало таким тихим и мирным, что даже вечные тёрки на стройке прекратились, что было особенно удивительно. Не выдержали только бандиты, поздним вечером пятого числа попросившие меня и Чуганина помочь в одном деле. Изначально это задание не предназначалось для нас с Федькой, но стоило помочь, как небольшое уважение и доплата не заставили себя ждать. С тех пор от них больше не было слышно ничего. И хорошо, у меня даже без преступлений есть, чем заняться! За дни с того момента, как мне подарили гитару, я немного продвинулся в игре на ней. Научился настраивать эту хрень сам, выучил некоторые новые аккорды и даже целую песню на одной струне. Которую начал играть, по-спецназовски ворвавшись в комнату едва разлепившей веки Тани: — Happy birthday to you! Happy birthday to you! Happy birthday, dear Tanya, Happy birthday to you!       Спокойно сев на кровати, сестра выслушала моё пение до конца, а затем не выдержала и рассмеялась: — Ты, блин, хэппи бёздей! По русски тебя петь не учили? — Да учили, учили… но какая разница? — я тоже рассмеялся, подойдя ближе к Таньке и затем поцеловав её в лоб. — С днём рождения, сестрёнка! — Спасибо, братик. — та лишь улыбнулась, после чего кинула взгляд на гитару и снова усмехнулась. — Между прочим, хорошо поёшь! — Ну, в училище и армии абсолютно всех заставляли петь строевые песни… видимо, от этого пришло. — от этих воспоминаний смех стал только сильнее. — Потому что, допустим, в твоём возрасте я пел просто ужасно!       Мы вдвоём смеялись некоторое время, а затем направились на кухню. На столе уже красовался небольшого размера торт, посередине которого моею рукой были слегка криво воткнуты зажжённые свечи в форме цифр 1 и 5, а по бокам от праздничной сладости стояли чашки с ещё горячим чаем. Всё это появилось здесь минут за десять до того, как настала пора поднимать именинницу с уютной кроватки. — Ты уж извини, что не так ярко… свечи только такие нашёл, да и сам торт не ахти, дешёвый… — во мне действительно пылало чувство вины за то, что всё так хреново вышло. — На последние деньги взял, вместе с подарком. — Да ладно тебе, Володь, куча свеч и вся вот эта мишура — не главное. Главное, что ты в принципе потратился даже на это! — глаза сестрёнки сияли счастливым и хитрым огоньком. — А что за подарок?.. — Сначала задуй свечи, потом покажу!       Пожав плечами, Таня одним махом сдула свечи, затем посмотрела на меня со всё той же хитринкой. Явно хотела побыстрее увидеть свой подарок. И я не стал заставлять её ждать, сразу же вынул из кармана большую золотую заколку для волос, посередине украшенную аметистом. Огонь ожидая в глазах сестры теперь сменился другим, ещё более ярким, радостным. Казалось, она не ожидала, что это будет что-то настолько дивное и была безгранично счастлива. Это счастье стоило всего на свете… — Ну, даже не стоит спрашивать, понравилась она тебе или нет. — усмехаясь, я осторожно нацепил украшение на волосы Таньки, так, чтобы убрать с её лица несколько лохматых прядей. — Тут недалеко от рынка открылся магазинчик одного молодого ювелира… у него я это чудо и заказал. И он с меня даже мало денег снял.       Сестрёнка слушала мой рассказ спокойно, но стоило столько справиться с непослушными медными прядями и замолкнуть, как она тут же засуетилась, всё ещё радостно. — Как я выгляжу? — удивительно было слышать этот вопрос, зная Танино равнодушие к красоте и в принципе к одежде. Однако сейчас это ушло, и теперь её глаза так и молили меня ответить, часто дёргаясь из стороны в сторону.       Я хотел ответить, но лишь сидел с приоткрытым ртом, как дебил, и не мог оторвать взгляд от сестры. Заколка шла ей просто идеально, словно каждый кусочек, каждая молекула материала, из которого сделали украшение, была создана этой планетой именно для неё. Любимая тёмно-фиолетовая пижама Тани, шерстинки которой уже давно спутались и грозились скоро потерять цвет, магическим образом сочеталась с заколкой и особенно аметистом, сиявшим на солнце таким же цветом, но только ещё более тёмным. Это был цвет тёмной магии, чего-то злого, опасного, и так удивительно шёл юной леди, что сейчас сидела сбоку от меня с хитрой улыбкой. — Волшебно… — лишь спустя минут пять произнёс я, наконец очнувшись от чар подарка, что сам же приобрёл для своей именинницы. — Оно и видно. — улыбка сестры стала горделивой и ещё более довольной.       Следующие два часа после этого прошли великолепно. Мы спокойно пили чай, разговаривали, смеялись и просто радовались моменту. Казалось, весь мир застыл и кроме нас больше никого не осталось. Все проблемы теперь ощущались полнейшими пустяками и ничто не могло бы потревожить меня. Но всё же потревожило. Через некоторое время, когда был выпит почти весь чай и сожрана добрая половина торта, мы с Таней наконец наелись и переместились в мою комнату. Там было особенно спокойно и тихо, только какой-то голубь едва слышно стучал клювом по подоконнику в поисках еды. На него никто не обращал внимания, как и на весь мир… до тех пор, пока из коридора внезапно не раздался звон телефона. — Кто там ещё… — бросил я вслух, моментально прервав разговор с Танькой и направившись на звук. Дойдя до телефона, взял трубку. — Алло? — Алло. — на другом конце раздался голос Федьки. — Володь, ты сейчас не занят? — Не особо. А что? — что-то глубоко внутри меня начало напрягаться. — Да тут новое задание для нас появилось, но с нами будут ещё другие ребята. Дело срочное и не терпит отлагательств. Сможешь прийти за пятнадцать минут? — Смогу! — Отлично. Тогда давай, жду.       Федя сбросил трубку. А я сразу же, словно на автопилоте, побежал в комнату собираться. Таня с недоумением глянула на меня и спросила: — Эй, ты куда? — На работу срочно вызвали. — какая уже это по счёту ложь? Чёрт его знает. Но времени думать не было. — Говорят, там ЧП и нужен абсолютно каждый человек. — Ладно… — сестра явно расстроилась, но больше ничего не сказала, лишь удалилась к себе. Надо будет найти силы и поговорить с ней обо всём этом…

***

14:25

      Путь к штабу банды действительно не занял больше пятнадцати минут. Когда я зашёл на территорию его двора, там уже ждали Федька и ещё три каких-то парня, двое из которых выглядели прожжёнными отморозками, явно давно находившимися в криминальном мире, с такими же холодными, как их души, взглядами, а третий, самый молодой и наивный, просто стоял и о чём-то мечтал, не слишком интересуясь реальностью. Главарь этой троицы первым заметил меня и подняв руку, жестом подозвал к себе. — Это ты Макаров? — спросил он, стоило только оказаться в двух шагах. — Да.       Кивнув, бандит не стал утруждаться представлением себя. Вместо этого он поинтересовался: — Твой товарищ уже объяснил тебе суть миссии и нам не придётся тратить время, я надеюсь? — Если бы товарищу самому её нормально объяснили! — съязвил Федя, очень недобро взглянув на этого мужика.       Тот фыркнул, закатив глаза, как подросток и, злясь непонятно на кого, начал пояснять: — Если кратко, то та же херня, которой вы с Макаровым занимались на его первом задании. Снова обнаглевший должник, но на этот раз ещё и крыса, перешедшая к другой банде. И в его доме ожидается большее количество народу, вот только кто конкретно — неизвестно. Однако все должны быть убиты, дабы не было свидетелей. Вопросы, если и есть, то не принимаются, погнали уже!       Шестёрки сразу же направились за своим недо-лидером, а мы с Федькой переглянулись, мысленно обозвав парня самыми неприятными матами, но улизнуть возможности не было. Уже в машине, примерно посередине пути на нужное место, тот молодой пацан решил разговориться со мной. — Эй, Макаров, вопрос можно? — Можно. — я даже не смотрел на него, перезаряжая пистолет. — А ты как из армии умудрился до нас-то скатиться? Если скажешь, что только из-за зарплаты — не поверю. — парнишка как-то особенно щурился, глядя на меня. — У нас был один вояка, вступивший ради денег, и чего? После первых же нескольких заданий упёрся, мол, «солдаты такой хуйнёй не занимаются» и свалил. А ты на всю херь так спокойно реагируешь… — Это долгая история, и личная. — мне многих сил стоило не расквасить ему морду за то, что он тронул армию. — Единственное, что тебе надо знать — я уже делал жестокие вещи раньше. Именно поэтому я больше не в армии. — Понял. — ответ прозвучал с большим уважением. — И давно ты так? Давно в криминал перешёл? — Нет.       Под взглядом своего товарища парень ненадолго замолчал, неотрывно глядя на меня. Затем он облизал свои сухие губы, о чём-то раздумывая, и усмехнулся. — А знаешь, что общего между военным и бандитом? У обоих, чаще всего, есть погоняло… ну, позывной, то есть. Вот меня Мирным называют, его — пацан понизил голос и указал на одного из своих друзей, — Морской, потому что он вырос в Новороссийске у моря. А наш лидер — Крот… потому, что пролезет, гад, куда надо и не надо… — Я всё слышу! — Крот моментально нахмурился и повернул голову к нам на заднее сиденье. — Извини, босс! — Мирный дал заднюю, а как только внимание главаря к нему охладело, снова посмотрел на меня. — А у тебя какое погоняло было? — У меня личного «погоняла» не было. — я пожал плечами. — Но у моего отряда был позывной Атом. Считается? — Вполне! — голос парня снова зазвучал с большим уважением. Хотя, уважать просто из-за клички было странно… — Ты с такой кликухой перегонишь самого нашего пафосного братка. — в разговор влез Морской, ехидно усмехнувшись. — А меня в школе Чугуном называли. — как-то обречённо произнёс Федька, пофыркивая. — И у нас было ещё три пацана с такими же кличками, потому что фамилии походили друг на друга. — Да уж, классика. — новороссийский бандит снова засмеялся, сверкнув синими, как море, глазами. — А… — Слышь вы, кликушники, — внезапно заговорил главарь. — Хорош галдеть, мы уже подъезжаем! Готовьтесь!       Парни молча послушались его, а я уже в третий раз подумал, что он ведёт себя как придурок. Ведь до дома жертвы было ещё десять минут, за которые мы бы и сами договорили. Но придурку наши разговоры, видимо, мешали. С трудом не начав конфликт, мы заехали в какую-то глушь, посреди которой стоял трёхэтажный дом, и там вышли из машины. — Ну, с Богом! — вздохнул Морской, передёрнув затвор пистолета. — Какая у нас тактика? — я посмотрел на Крота. — Никакой тактики! — тот ухмыльнулся. — Просто заходим, мочим всё живое в доме, забираем бабло с драгоценностями, и сваливаем! — Звучит слишком просто. — взглянув в мою сторону, произнёс Федька. — А тебя никто не спрашивает, как это звучит! — мужик ткнул пальцем в Чуганина, сверля его строгим взглядом несколько секунд, затем направился к дому.       Так как деваться было некуда, мы все пошли за ним. Стоило войти в дом, как нас встретило очень богатое убранство, не особо заметное снаружи. Казалось, что многое здесь было сделано из золотых слитков вместо обычных материалов, настолько дорогим всё выглядело. И, к тому же, дом был огромным, что даже странно смотрелось на фоне остальной глуши. — Нихуя себе, как тут всё богато… — усмехнулся Федька. — Даже завидно. — Ага, тебе особенно. — ответил Крот, оглядываясь по сторонам. — Идём на третий этаж, хозяин и его люди должны быть там. С драгоценностями потом будем разбираться.       Группа направилась к лестнице, но стоило пройти мимо кухни, как нас тут же засекли два мужика, которые и сами выглядели, как бандиты. — Эй, вы кто нахер такие?! — заорали они, хватаясь за пушки.       Прежде, чем кто-либо понял, что происходит, босс открыл по ним огонь и успел их завалить. — Чё вы стоите, как вкопанные? — фыркнул он. — Пошли!       И как раз в этот момент раздался свист новых пуль. Мирный едва успел пригнуться за секунду до того, как ему снесли бы башку. — Ёб твою мать! — К лестнице, живо!       Побегом наверх руководил, как ни странно, я, потому что Крот запаниковал и сдуру решил дать бой появившейся из ниоткуда охране. Но так как из-за паники он стрелял, как идиот, ему быстро пришлось оставить эту идею и присоединиться к нам. Мы за считанные минуты добрались до третьего этажа и закрылись в какой-то гардеробной, в которую едва помещались всем составом. — Они не видели, в какую комнату мы побежали… вроде… — тяжело дыша, говорил лидер. — Теперь… — Крот, помолчи секунду!       Когда все замолчали, то сзади послышались негромкие голоса. Помимо той, в которую мы ворвались и заставили комодом, из этой комнаты уводила только одна дверь. За ней, по всей видимости, была жилая комната, и не пустая. — Там, как минимум, три человека… — я заговорил шёпотом и подошёл поближе к двери, собираясь её открыть. — Заходим?       Остальные единогласно кивнули. Когда дверь отворилась, они влетели в комнату и открыли огонь по всем, кто там находился. Раздался дикий, душераздирающий крик, который заставил меня забежать вслед за товарищами. То, что предстало моим глазам, шокировало бы любого. В детской комнате, празднично украшенной всякими флажками и плакатами, на одном из которых было фломастером написано: «С днём рождения, Ника!», лежали трупы мужчины и женщины, а между ними — раненный ребёнок, который был не старше семи лет. Именно девчонка и кричала, лёжа в луже крови и закрывая руками живот. Крот оставался удивительно безразличным, его друзья в ужасе застыли на месте, не зная, что делать, а у нас с Федькой сердца обледенели. В это же время послышался громкий стук, означавший только одно — те бандиты, охранявшие эту семейку, дошли до гардеробной и теперь пытаются выломать дверь. — Добейте. — ещё раз мельком взглянув на ребёнка, произнёс чёртов недо-босс. — Добейте и сваливаем отсюда! У нас мало времени!       Никто даже не шевельнулся, в их головах просто не укладывалось такое. А я вдруг представил, что враги вряд ли обратят внимание на девчонку. Им будет важно только снести наши бошки за проникновение на их территорию, а помогать ребёнку они вряд ли станут. Поэтому я выстрелил ещё раз. Крик стих, но за ним последовал оглушительный треск и грохот со стороны гардеробной. Те ублюдки уже там! — Их там хуева гора! — в панике выкрикнул Мирный. — Придётся прыгать в окно! — мне удалось довольно быстро открыть его. — Вперёд! Главное, группируйтесь, а то шеи переломаете!       Крот прыгнул первым, затем его парни, а мы с Федькой — последними. Уже на земле выяснилось, что лидер группы всё-таки сломал ногу. Он лежал, скрючившись в комок и держался за ногу, пока его ребята всё ещё были в растерянности и не знали, что им делать — бежать или воевать. — Не стойте на месте! Сваливаем отсюда!       Морской подобрал своего босса, и нам удалось свалить без потерь. Когда все сели в машину, я вдавил педаль газа в пол так, что она едва не сломалась. Мы уехали. И посреди пути, немного придя в себя, Крот вдруг выдал: — Эй, Макаров… спасибо, что не бросил даже меня. И, это, извини, что вёл себя как мудак.       Ответом был молчаливый кивок. К тому моменту я уже и думать забыл о поведении этого придурка до того, как мы добрались к этому проклятому дому. В моих мыслях теперь стояла лишь та застреленная девочка. Вина жрала меня сильнее, чем когда-либо в жизни. В день, когда я зарезал трёх пленных, во мне не было даже трети тех чувств, что кипели сейчас. Говоря честно, я чувствовал себя монстром и мудаком куда похлеще того, кто сейчас ныл и извинялся, сидя на заднем сидении со своими корешами.

***

15:40

      Когда я вернулся домой, всё стало только хуже. Звеневшие в голове мысли становились всё сильнее и сильнее, появилось отвращение к себе, но не то, что раньше. Раньше оно заставляло меня считать себя никчёмным и бесполезным, но теперь было хуже — я чувствовал себя монстром, который только и способен на зло и создание проблем окружающим, вместо чего-то полезного. Кое-как сняв обувь и кинув сумку об стену, мне хотелось только одного — спрятаться ото всех до тех пор, пока эти чувства либо не пройдут, либо не сведут меня в могилу. Но стоило зайти в комнату и плюхнуться на кровать, как тут же появилась Таня. — Володя! — она вошла с радостным выражением лица, но только завидев моё состояние, вся беспечность и улыбка тут же исчезла. — Эй, что случилось?       Сев, пригладив волосы, которые взъерошила упавшая с головы шапка и взглянув на сестру, я понял, что серьёзного разговора не избежать. Будь что будет. — Тань, я… мне надо тебе кое в чём признаться. — каждое слово давалось особенно тяжело, даже дыхание подводило, предательски сбиваясь. — В чём? — голос сестрёнки наоборот стал ровным и чётким. Так было всегда, когда она напрягалась. — Помнишь, я раньше уходил по вечерам раз в три дня и возвращался поздно ночью? Так вот, в это время я помогал перевозить не вещи для переезда, а наркотики. — теперь правда лилась из меня, как ручей, который может подпортить отношения с единственным родным человеком, который у меня остался. Но она должна была знать. — А сегодня я не на работу ходил, а сотрудничал с бандой посерьёзнее.       Бровь Таньки дёрнулась, и я уже готов был подписывать себе смертный приговор. Но её глаза так и остались холодны. — И ты скрывал всё это так долго? Боялся, что я от тебя отрекусь, или что? — вопросы звучали по-взрослому, с укором, но без явной злости. — Ну, неприятно знать такое о родственнике. Родственнике, который должен тебя защищать, а вместо этого вступает во всякое говно. — всё, на что хватило моих сил — пожать плечами. — Да и после отца… — А что отец-то? Его деяния нас никогда не касались, и мы были в безопасности. — Таня фыркнула. — Вот только он собственные карманы набивал, забыв про семью, а ты это делаешь, чтобы мы не сдохли с голоду и были хоть немного счастливы. Хотя про говно хорошо сказано… — раздался тяжёлый вздох, после которого она слегка нахмурилась. — Уж извини, но дурак ты, братец, и зад свой беречь не умеешь. Я никому ничего не расскажу, даже твоим друзьям, но взамен пообещай не угробиться на этом всём! — Обещаю! — несмотря на то, что своей даже незаконченной тирадой я хотел донести до сестры совершенно другое, её ответ за минуту заставил меня улыбаться. — Кстати, насчёт Юры и Лёхи. Они знают о твоих приключениях?       Вопрос ударил под дых. — Нет. — я отвёл взгляд, уже предвкушая самое неприятное признание. — Если они узнают, то придушат меня голыми руками… особенно за то, что я творю в нынешней банде. — И что же? — Танька изогнула бровь. — Ну, я лишил жизни двоих ни в чём неповинных людей. — Ты убивал и раньше. — она лишь пожала плечами, смотря на всё это поразительно холодно. Даже до жути. — Нет, Таня, это другое. — из меня вырвался тяжёлый и слегка рассерженный вздох. — То были другие военные, которые сами пошли воевать и знали, что их ждёт. А в банде я убивал людей, которые не сделали ничего плохого ни мне, ни нашей стране, ни кому-либо ещё…       Примерно минуты две прошли в молчании, затем сестрёнка сдалась, видя, что моё настроение находится ниже плинтуса и пробудет там ещё долго. Повернувшись к двери, она произнесла: — Тебе нужно отдохнуть, а потом вспомнить, ради чего ты всё это делаешь. Тогда ты сможешь двигаться дальше так, как посчитаешь нужным. Но я в любом случае с тобой.