Охота на Грейнджер.

      Шторы были задернуты, создавая в помещении полумрак. В комнате пахло еле уловимым возбуждением омеги. На постели лежала голая свернувшаяся калачиком девушка, пышные кудри раскинулись по всей подушке. Бегло осмотрелся. Ничего не намекало на присутствие постороннего Альфы. Она была одна и ждала только меня. Моя маленькая, чудесная омега. Тихо прикрыв за собой дверь, наложил уйму запирающий заклинаний. Подумав наложил ещё защитных, и отталкивающих. Омега должна быть в безопасности.       Глядя на Гермиону в груди всё сжималось от переполняемой нежности. Полюбовавшись ей с минуту, начал стягивать с себя одежду. Мной руководили только инстинкты, и я чувствовал, что делаю все правильно. Осторожно забрался на кровать, прильнув к омеге. Обнял, стараясь не разбудить. Какая же она мягкая и вкусно пахнет. Хотелось пройтись по всему девичьему телу языком. Не сдержавшись лизнул в плечо.       Девушка в моих руках заворочалась, успокаивающе провел кончиками пальцев с рёбер до бедра и обратно. По ее телу поползли мурашки. Я продолжал трепетно оглаживать ее линии, уделяя внимание каждому изгибу, каждой родинке, каждому шрамику на коже. Блуждал лёгкими распробывающими поцелуями по плечам, поступательными движениями терся отвердевшей плотью о ее ягодицы. В награду за мою нежность и ласку, в комнате усилилось благоухание омеги.       Сонно повернувшись Гермиона распахнула глаза. Её шоколадная радужка устремилась на меня. Наши лица застыли в десятке сантиметров друг от друга, никто из нас не шевелился и даже не моргал.       Резко сев, она отпрянула к стене, подтянув колени к груди. Выглядела как загнанный зверек.       - Малфой что ты делаешь!? Как..? - учащенно дышала. Её взгляд метался между мной и дверью в коридор, разум отчаянно искал выход.       - Тшш... не бойся, моя прекрасная омега. - поднялся в след за ней, в попытке уложить обратно. - Я позабочусь о тебе. Тебе не нужно волноваться.       - Нет, Малфой! Очнись! - попыталась оттолкнуть, скидывая с себя мои руки. Чтобы не навредить, не стал прилагать силу. Применил альфа-тон.       - Омега, иди ко мне. - взывал к звериной сущности. Её глаза заволокло дымкой и Гермиона затрепетала. - Моя желанная, хорошая омега, позволь мне позаботиться о тебе. - Грейнджер ослабла, не сопротивлялась и я без труда заключил ее в кольцо своих рук.       Блуждал поцелуями по шее и ключицам, лаская все места до которых только мог дотянуться. Она таяла в моих объятиях и отвечала с той же страстью. По её бёдрам стекала смазка, капая на кровать.       - Альфа, альфа, - захныкала гриффиндорка. - мне нужно, так нужно. - от возбуждения не могла связно говорить. Без дальнейших разговоров, утянул её к себе на колени. Оседлав меня она сразу насадилась на мой член, одновременно даря и получая удовольствие.       Гермиона двигалась хаотично и неистово, хватаясь за меня как будто я был последней опорой на этой земле. Рукой зарылся в её волосы, губы захватили сосок. Из её рта вырывались восхитительные звуки.       Отклонился назад разглядывая омегу - удовлетворяя себя Гермиона была прекрасна. Пальцами пробрался меж складок лаская клитор, с наслаждением изучая её тело. Она кончила, обессилено рухнув. Уткнувшись ей прямо в железы вдыхал её удивительный запах, насаживая девушку на себя. В момент взрыва вонзил клыки ей в горло связывая нас. Грейнджер захныкала. Оторвавшись от раны, зализал укус.       - Моя славная омега - приказал альфа-тоном - закончи связь, стань моей.       Не имея возможности ослушаться, впилась мне в шею. По телу расползалась чистейшая магия, обволакивая каждую клетку, даря доселе неизведанный восторг. Ошеломляющий электрический разряд прошёлся от кончиков волос до самых пальцев.       Отойдя от потрясения, аккуратно уложил нас на постель, из-за сцепки двигаться было неудобно. Успел задремать, но гриффиндорка под боком начала копошиться, чем вывела меня из забытья.       Наши взгляды столкнулись, Гермиона изучала моё лицо. Сознание было ясным.       - Что ты сделал Малфой? - её голос был отрешённым и звучал глухо.       - Мы связаны. - сказал для прояснения. Через мгновение добавил - Я пойму, если ты захочешь убить меня.       - Не хочу. - изрекла в замешательстве. Так как сцепка спала, она отодвинулась, повернувшись ко мне спиной.       - Я не желала связи. - тихо выдохнула Гермиона.       - Да. - мне было нечего возразить, это было действительно так. - Можно тебя обнять? - спросил в сомнениях. Без её прикосновений чувствовалась глубокая пустота.       - Хорошо. - голос было едва слышно. Придвинулся ближе, заключая в объятия. Даже просто задевать ее казалось правильным, как будто только тут мне и место. Как будто я нашел то, что всегда искал. Дом, сосредоточенный в Гермионе Грейнджер.       Прошло больше суток, с того момента как я пробрался к омеге. Мы сидели за столом. Гермиона уплетала вторую порцию подряд, торопливо запихивая еду в рот. Одна ее нога была подтянута к груди и опиралась на стул, вторая опущена на пол. Грейнджер нисколько не смущала её нагота. Я же держал спину прямо и ел по всём правилам этикета, с присущими джентльмену манерами. Хотя это казалось ироничным потому, как я тоже был голым.       - Так что там с Люциусом? - интерес к вопросу все равно не угасал. Мы оба в сознании и она отзывчива с момента связи, можно и поговорить. Тяжко вздохнула, уже было подумал не захочет отвечать, как неожиданно, возможно даже для самой себя поделилась.       - Он написал мне. - как она только выбрала Люциуса среди множества других альф, письма от которых ей приходили пачками? Внутри зарождались вопросы вместе с ревностью. Чтобы остудить эмоции, пришлось напомнить себе, что омега теперь навсегда и бесповоротно моя. - Сначала я не думала ни о чем таком, но мне нужны были деньги. Большая сумма. - добавила для пояснения. Ненадолго замолчав, продолжила. - А Люциус помимо того, что обращался со мной как с человеком, был очень деликатным. По сравнению с другими альфами. - пускать пыль в глаза определённо талант моего отца. В груди опять всколыхнулась ревность. - И он предложил такую сумму, которую многие предлагали как приданое на свадьбу, где основным условием была вся моя жизнь. А ему просто хотелось побыть с омегой хоть раз, почувствовать каково это. Всего одна течка с ним и гарантии, что никто не узнает. Мне показалось предложение приемлемым. Тем более течка в одиночестве мучительна.       - Но почему ты не попросила денег у Поттера? Вы же друзья. - задал вполне резонный вопрос. Она вздохнула ещё тяжелее, по ней было видно, что совершенно не горит желанием делится со мной. Но опять таки, как будто ничего не могла с собой поделать заговорила.       - Гарри альфа. После моего раскрытия мы не могли находиться с друг другом. Он моя семья, было ужасно неловко. Как будто я с родным братом... - ее передернуло. - И Джинни, она ревновала хоть и не говорила об этом. В общем тяжело было нам всем. С Гарри приняли решение пока всё не уляжется не общаться. И я не хотела бы быть должной, поэтому и не обратилась к нему. - зависнув над тарелкой, задумалась. На лице легко читались её безнадёжные мысли по поводу ситуации. Не хотел видеть её расстроенной, решил пока больше ничего не спрашивать.       - У тебя теперь есть я. Думаю я подхожу под "всё улеглось". - подарил ей поддерживающую улыбку. Гриффиндорка сосредоточила на мне взгляд и, вынырнув из пучины отчаяния, в которую погружалась, кивнула.       Около двух дней пролетели незаметно. Секс был нежным, секс был безумным, был ленивым и диким. Мы наслаждались друг другом. Казалось время остановилось, мир сжался до нас двоих и комнаты, никого больше не существовало. Но с утра третьего дня, я заметил, что поведение Гермионы меняется. Она становилась все более отстранённой и смотрела на меня исподлобья. Вывод был не утешительным - течка заканчивалась и Грейнджер приходила в себя.       Я пошёл в душ, решив что ей нужно побыть одной и привести мысли в порядок. Наверное, оставив палочку, я совершил ошибку, но я даже представить не мог, что всё так обернётся.       Выйдя из душа, замер на пороге. В центре комнаты стояла полностью одетая Гермиона, производя впечатление неумолимой опасности. В руках у неё была, что странно, моя палочка.       - Круцио. - где-то на краю сознания, прежде чем меня поглотила боль, промелькнула мысль, что я не удивлен.