hiems

Тлеющий окурок на сыром асфальте.

Захлопывая дверь кабинета терапевта за собой, Феликс складывает полученную бумажку пополам и убирает в задний карман джинсов. Неприятная атмосфера больницы давит на легкие — становится трудно дышать. Поэтому, спеша, Феликс направляется по коридору в сторону лифта. По пути встречая различных пациентов, от мала до велика, носящихся туда-сюда врачей и думая о том, что никогда не полюбит больницы. Что в детстве они ему не нравились, когда его водила мама за ручку для прививки, что в двадцать четыре года, когда он просто пришел за справкой о болезни для работы. Феликс спускается на первый этаж и подходит к регистратуре, как неожиданно его толкает в плечо случайно налетевший молодой человек. — Извините, — Незнакомец слегка клонится в знак извинений и переводит свое внимание на девушку за стойкой. Этот голос. Наверное, Феликс бы смог узнать его из тысячи других голосов. Он пронизывает до самых кончиков пальцев ног и заставляет кожу покрываться мурашками. Феликс столбом останавливается неподалеку и наблюдает за мужчиной в бежевом длинном пальто, который явно очень сильно взволнован. Его рот то открывается, то закрывается, но парень ничего не слышит, что тот говорит — вокруг словно вакуум, не позволяющий отвлекаться ни на что другое. — Бан Чан? — Спрашивает Феликс дрожащими губами, совсем не громко, чтобы услышал только он. Темная макушка головы поворачивается по направлению тихого звука в виде своего имени, неожиданного, произнесенного чужими устами. Молодой человек быстро осматривает перед собой парня, медлит, ничего не говорит — он пытается вспомнить его. — Феликс? — Он заминается, прокашливается. — Ли Феликс? Парень кивает несколько раз головой, и Чан не может поверить собственным глазам. Феликс совсем изменился: черные, как уголь волосы, челка, уложенная на левую сторону и веснушки, еле-еле заметные на лице. — Да, это я. Чан сжимает губы в тонкую линию, хмурится, смотря на Феликса, с которым у него когда-то было связано множество воспоминаний, что отзывались болью в районе сердца. — Извини, у меня жена рожает. Было приятно увидеться снова, — Произносит Чан и виновато улыбается так, что проявляются ямочки на щеках. Феликс не успевает ничего ответить, как молодой человек убегает в сторону лифта, чтобы подняться в родильное отделение. — У тебя есть жена? — Вслух шепчет Ли и удивляется собственным словам. Потрепав себя по волосам, как бы избавившись от ненужных мыслей, Феликс застегивает свою короткую дубленку и выходит из стен больницы, окунаясь в морозный холод.

***

Выключенный полностью в квартире свет и только включенный в розетку ночник, создают умиротворяющую обстановку вокруг. Феликс сидит на подоконнике, застеленным пледом, в одной растянутой домашней футболке и боксерах. Зачесывая челку назад, Феликс достает из пачки предпоследнюю сигарету и поджигает ее. Он умело делает тягу и выпускает дым, что в дальнейшем разбивается о стену напротив. Затем еще раз, еще и еще. До тех пор, пока сигарета не начинает горчить и Феликс не тушит ее о дно пепельницы. — Неужели ты смог найти кого-то еще? — Сам себя мучает вопросом Феликс, резко откинувшись головой назад. — Похоже, один я дурак. Феликс улыбается где-то на грани истерики. Бан Чан был именно тем, кому хотелось верить, за кем хотелось пойти и в огонь, и в воду. Феликс именно это и делал — верил. Пока в один из дней после учебы Чан не вызвал Ли к себе в кабинет и не сказал: «Нам нужно расстаться». Он не объяснял причину. Она не известна до сих пор. Чан просто ушел из его жизни, словно его никогда и не было. Словно никогда не было переглядываний почти через всю аудиторию, вызываний к себе в кабинет под предлогом отнести журнал, мучений по поводу возраста, ведь Чан старше на восемь лет, первого поцелуя около остановки и первого секса у него на квартире. Словно никогда не было преподавателя английского языка и его любимого первокурсника. Прошло три года с расставания, но Феликс до сих пор помнит все до мельчайших подробностей — как его юное сердце разбилось на тысячи мелких осколков. После чего он его склеил пластырями и сделал только хуже — не смог разлюбить. Феликс утыкается лицом в острые колени, а по щекам начинают скатываться слезы. Одна за другой, пока он не задыхается от соленых капель, все равно продолжая плакать навзрыд. Ему очень сильно хотелось еще раз оказаться в объятиях его сильных рук, почувствовать его теплую ладонь на волосах. Прям как в те времена. Только единственное, что он сейчас ощущает — холод, образующийся на подоконнике и окутывающий с ног до головы. Утерев слезы рукавом футболки, по-прежнему всхлипывая носом, Феликс нащупывает рукой телефон, который все это время лежал возле. Он разблокирует его и сразу же тыкает на иконку контактов, где быстро находит заветный номер телефона с подписью «Чани♡». Феликса гложут сомнения, прежде чем он все-таки нажимает на вызов и подносит телефон к уху с замиранием сердца. Мучительные гудки длятся совсем недолго, когда на другом конце провода раздается уставшее, с хрипотцой «Да?».

***

В одноместной палате довольно темно и совсем тихо. Одинокий голубоватый свет падает на ковролин от многочисленных огней города за панорамным окном. Чан вглядывается вдаль и аккуратно держит новорожденную малышку на сгибе локтя, пока ее мама отдыхает после родов. Чан изредка поглядывает то на свою спящую жену, то на дочку и тепло улыбается. Он до безумия счастлив стать папой. Еле слышимая вибрация телефона, доносящаяся с другого конца палаты, со столика, заставляет Чана обратить на себя внимание. Мужчина берет в свободную ладонь правой руки смартфон и присаживается на рядом стоящее кресло. Неизвестный номер Чан даже не подумал о том, кто бы мог ему звонить. Почему-то на подсознательном уровне он был уверен в том, кто это, поэтому без оглядки принял входящий вызов. — Да? — Чан? Это я, Феликс… Мужчина прикрывает глаза и усмехается тому, как же чертовски сильно он был прав, услышав слабый надломанный голос, который заставляет забеспокоиться. — Все в порядке? — Оу… Все хорошо, — Феликс явно не ожидал, что старший ответит, а не сбросит трубку, отчего замялся. — Зачем позвонил? — Голос Чана совершенно спокойный и размеренный. Дожидаясь ответа от парня, мужчина склоняется над малышкой и немного трется носом о совсем нежный лобик. — Хотел услышать твой голос… Чан выдыхает, прекрасно понимая, чем все может закончиться. — И все? — Нет… — Надрывисто произносит Феликс, и Чан улавливает всхлип. — Ты плачешь? — Да, Чан. Мне очень плохо без тебя… Мужчина слышит, как плач приобретает новые обороты — Феликс больше не стесняется своих эмоций. У Чана же внутри все сводит от представления плачущего младшего, который явно выглядел сейчас ничуть не хуже маленького ребенка, которому не дают желаемое. — Успокоился? — Он дожидается несуразное мычание со стороны Феликса и возобновляет разговор. — Ликси, прошло три года. У меня семья: прекрасная дочка и такая же очаровательная жена. Я уже довольно взрослый состоятельный мужчина. Скажи мне, почему все еще я? Феликс молчит. Долго и упорно молчит, собирая в кучу свои мысли. Он все прекрасно понимает, но давящее, мерзкое ощущение внутри царапает стенки горла и заставляет сказать: «Я люблю тебя». — Феликс, солнце, ты уверен? — Чан, прошу… Дай мне шанс встретиться с тобой. В последний раз… Почти что шепот в конце добивает Чана. Ему становится искренне жаль младшего. Как бы сильно Феликс не любил его, но Чан давно позабыл эти чувства, поэтому все надежды, выстроившиеся в голове парня, можно смело перечеркнуть. Тем не менее, Чан отвечает: — Ладно, я встречусь с тобой. Он не знал, чем руководствовался в данный момент, но приятное теплое чувство разливается внутри, когда доносятся слова благодарности от Феликса. Младший завершает вызов. Чан всматривается в яркий экран телефона, где в эту же секунду приходит уведомление с адресом и временем встречи. Мужчина откладывает телефон в сторону, так и не прочитав сообщение, и трет пальцами переносицу. Малышка начинает издавать покряхтывания, из-за чего приходится снова встать на ноги и заботливо покачать ее из стороны в сторону. — Чш… Все будет хорошо, принцесса. Папа всегда будет рядом с тобой и мамой.

***

Ночной мотылек со сломанным крылом.

— Дорогой? Нежные и совсем невесомые касания чувствуются в районе плеча сквозь сон. — Чани… Вставай. Чан медленно открывает глаза и видит перед собой свою жену с малышкой на руках, утопающих в лучах утреннего солнца. — Привет, любимая, — Он улыбается, когда его женщина сюсюкается с дочкой, а затем смотрит снова на него. — Сколько времени? Мужчина приподнимается с кресла, на котором так и заснул, и подходит ближе к своим самым любимым девочкам. Он осторожно обнимает жену и целует в щеку, благодаря чему ее улыбка становится еще шире. — Почти восемь. Тебе пора на работу. — Как же не хочется вас оставлять здесь одних, — Проговаривает Чан и укладывается подбородком на плечо любимой так, чтобы ей было не тяжело. — Все нормально. Тебя не будет несколько часов, я справлюсь, — Ласково говорит она и немного треплет своего мужа за волосы свободной рукой. После этих слов на Чана обрушивается волна воспоминаний этой ночи, поэтому, недолго думая, он говорит: — Прости, у меня сегодня совещание на работе. Я буду очень поздно. Чан чувствует укор вины, но ничего с этим поделать не может. Он пообещал Феликсу встретиться, а обещания он привык выполнять. — Ничего страшного, мы дождемся тебя. — Спасибо, — Шепчет Чан и приобнимает жену покрепче.

***

Феликс сидит на заправленной кровати и не может найти себе места: трясет ногой, ковыряет заусенцы на ногтях и посматривает на время каждые пять минут. Он очень сильно нервничает перед приходом Чана. Обговорено было встретиться у Феликса на квартире в девять часов вечера, но старший опаздывает уже на десять минут. Феликс подскакивает с кровати, когда слышится долгожданный звонок. На половине пути приходится остановиться и вернуться в спальню, чтобы посмотреться в зеркало, расправить черную огромную футболку и спортивные штаны на себе, удостовериться в своем внешнем виде и только потом побежать открывать дверь. Чан выглядел идеальным в глазах младшего с ног до головы. Даже сейчас парень не мог отвести взгляд от мужчины, стоявшего на лестничной клетке, прямо перед ним всего в несколько метрах. Он пришел. — Я зайду? — Спрашивает Чан у застывшего в дверях младшего и усмехается. — А… Конечно, проходи. Феликс пропускает Чана внутрь и захлопывает за ним дверь, закрыв ее на два оборота. Он помогает старшему повесить пальто на вешалку — мужчина остается лишь в голубой обтягивающий рубашке и брюках — и провожает его до гостиной. Чан оглядывает небольшую двухкомнатную квартиру, выполненную в современном стиле: свет во всем помещении приглушенный, на стеллаже аккуратно стоят книги и различные статуэтки, дверь в спальню приоткрыта, а на журнальном стеклянном столике красуются два глубоких бокала и бутылка вина. — Решил споить? — Оборачивается Чан, посмеиваясь, от чего младший едва отстраняется. — Расслабься, Феликс. Ты так желал меня увидеть, а теперь боишься? Чан облокачивается на бортик дивана, скрестив руки на груди, и внимательно смотрит на парня, который явно растерялся и не знает, как себя вести. — Нет, просто… — Феликс заминается, чешет руку, а затем издает милый звук, похожий на шипение, и обходит диван с другой стороны. — Давай выпьем, если ты не против? Феликс плюхается на мягкую поверхность и приступает к открытию бутылки, а Чану ничего не остается делать, как пожать плечами и присесть обок. Спустя два бокала вина атмосфера в комнате совершенно меняется. Чан и Феликс уже не чувствуют прежнюю напряженность между собой, поэтому свободно начинают разговаривать на различные темы. Все-таки у обоих за три года накопилось множество событий, которыми можно поделиться друг с другом. — Значит, ты просто мелкий журналюга, пишущий небольшие статьи? — Чан повторяет точь-в-точь слова младшего и улыбается, держа в руке один из стаканов. — Ага… Господи, Чан, перестань так на меня смотреть, — Феликс смеется, поджимая ноги под себя. — А ты теперь стал проректором? Младший щурится, будто подозревая старшего в чем-то неладном, но после опять заливается смехом из-за слишком милого выражения лица Чана. — Да, Ликси. Все верно, — Мужчина перемещает бокал обратно на столик и разворачивается в пол оборота, внимательно разглядывая младшего. Феликс опьянел. Его розовые щечки, растрепанные, слегка смоляные волосы и развязное состояние говорили все сами за себя. Младший делает небольшие глотки бордовой жидкости, запрокинув слегка голову — его кадык двигается вслед, а левая рука сжимает постепенно бедро. — А еще у меня семья, — Как бы невзначай напоминает Чан, и Феликс чуть ли не захлебывается. Прежнее напряжение, которое они думали давно миновали, вновь возвращается на свое место, заслоняя собой то веселое настроение. Феликс ставит бокал возле бокала старшего, садится ближе к столику и упирается взглядом куда-то вниз. Чан замечает, как брови парня хмурятся, а руки стискивают ткань дивана так, что выделяются вены. Ревнует? — Зачем тогда пришел? — Спрашивает Феликс и смотрит на Чана глазами, полными слез. — Ты попросил, а я согласился, — Мужчина пододвигается ближе, склоняя голову. — Зачем, Чан? — Феликс начинает вздрагивать после каждого всхлипа. — Ты же любишь ее? Тогда зачем пришел? Младший отворачивается к окну — на улице шел снег — и продолжает тихонечко плакать. Чан действительно не понимает, почему согласился прийти. Он не может найти ответа на данный вопрос. Возможно окончательно поставить точку в данных недоотношениях? Скорее всего, так и есть. Чан не хочет, чтобы Феликс страдал из-за него всю оставшуюся жизнь. Парню пора одуматься, забыться и начать жизнь с чистого листа — без Чана. — Люблю ее. Именно поэтому пришел к тебе, чтобы окончательно поставить точку между нами, — Чан обнимает младшего, отчего Феликс, кажется, принимается плакать еще сильнее. Феликс же так желал оказаться в объятиях старшего снова — он в них, но почему-то на душе легче не становится. Парень утыкается куда-то в грудь Чану и оставляет мокрые следы слез на тонкой ткани рубашки. Жмется все сильнее, подобно маленькому беззащитному зверьку, сжимает бока старшего, лишь бы ощущать его всего еще ближе. Мужчина не сопротивляется такому напору от младшего, наоборот, он приступает успокаивать его, поглаживая по вздрагивающий спине. — Все закончилось еще тогда… — Нет, нет, нет, Чан… — Феликс приподнимает голову и обхватывает лицо старшего своими маленькими ладонями. — Ликси, я разлюбил тебя еще три года назад, — Старший кладет свои ладони поверх его. — Как ты можешь такое говорить? Все же было хорошо… Чан рассматривает заплаканное лицо младшего, в уголках глаз которого застыли слезы. Он протягивает руку к щеке, слегка ее касаясь, от чего Феликс прикрывает глаза и заставляет жгучие капли покатиться по скоплению маленьких веснушек. — Тогда я отдался моменту. Погрузился в наши отношения с головой, не отдавая себе отчета. Но я понял, что с тобой мне не построить семьи, поэтому… Феликс обрывает старшего, накрывая пальцами его мягкие губы. — Молчи… Не говори ничего больше, мне больно… — Скулит парень, опрокидывая голову вперед, и сильно зажмуривает глаза. Феликс не хочет принимать данную реальность. Наивно не хочет верить тому, что Чан больше не его и никогда его не станет. — Чани… — Жалобно зовет младший, и мужчину всего передергивает. Она всегда называет его так. — В последний раз… Поцелуй меня. У Чана внутри все сжимается до нано размеров, а в легких, похоже, заканчивается воздух. Он смотрит в глаза Феликса, зрачки которого метаются в разные стороны с интервалом две секунды, и проглатывает язык. Оба чувствуют небывалое напряжение, которое готово лопнуть в любой момент, если все не прекратить. Оба чувствуют прилив небывалого жара, который резко сменяется прохладой, когда Чан облегченно выдыхает. Мужчина бережно заправляет выбившую прядь феликсовых волос за ухо и отвечает: — Тогда я сделаю тебе еще больнее. — Тогда сделай. Феликсу необходимо сломаться дважды, чтобы разлюбить. Чан осторожно перемещает свою правую руку на шею парня, чувствуя, как тот проглатывает слюну от волнения. Он плавно двигает ладонью вверх, внимательно следя за собственными движениями, очерчивает линию подбородка младшего и слегка наклоняет его в сторону. Феликс слышит собственное сердце в данный момент, а затем издает тихий стон, который сразу же обрывается, когда Чан соединяет их рты вместе. Феликс инстинктивно кладет одну из ладоней на плечо мужчины и сжимает ткань под ней. Чувствует чрезвычайно знакомые, но давно забытые прикосновения пухлых губ к своим и жар, вероятно, исходивший от дыхания старшего, заполняющий его полностью. Горячее тепло оседает где-то внизу живота и заставляет прижаться к Чану ближе. Рука сползает ниже на грудь, и младший ощущает, как сильно бьется чужое сердце. Феликс всхлипывает от переполняющих чувств внутри себя, но Чан, как на зло, отстраняется. Мужчина прижимается лбом ко лбу парня, проводит рукой по задней стороне шеи и зарывается пальцами в волосы на затылке, слегка оттягивая их назад. Оба тяжело дышат с закрытыми глазами. — Не уходи, Чани… — На выдохе шепчет Феликс, притягивая мужчину прерывистыми движениями за голову. — Останься… Чан останавливает Феликса. Не сильно хватает того за кисти рук, медленно опуская их и складывая в пространстве между ними. — Не могу… — Пожалуйста… — Проговаривает Феликс, и Чан слышит, как в районе сердца младшего происходит раскол. Феликс сокращает и так небольшую дистанцию между ними, привстав на колени и потянув старшего за ворот рубашки на себя. Чан вздыхает от неожиданного прикосновения губ, из-за чего издает звук, похожий на стон, тем самым давая зеленый свет действиям младшего. Феликс начинает понемногу углублять поцелуй, не чувствуя никакого сопротивления. Отдает ли себе отчетность Чан сейчас? Точно нет. Раз Феликсу нужно получить желаемое, то он его получит. Мужчина отвечает на поцелуй как никогда раньше, отрываясь лишь на секунду, чтобы отдышаться, но Феликс нетерпеливо прижимается снова. Язык младшего проникает внутрь между приоткрытыми губами старшего, и он скулит от слишком приятных ощущений. Чан тянет парня за бедра, постепенно усаживая Феликса на свои. Младший бессознательно делает движения взад-вперед, а руки старшего до сих пор остаются на феликсовых ляжках, поглаживая их поверх штанов. Мужчина просовывает свой влажный язык в рот Феликса, выбивая прерывистый стон, когда скользит по чужому языку, соединяя их вместе. Чан проводит по небу и прижимается к зубам, чувствуя, как выгибается младший, немного привставая. Феликс, торопясь, принимается расстегивать небольшие пуговицы на рубашке старшего, поскуливая, когда ничего не выходит. Чан отстраняется от покрасневших губ парня и смотрит вниз, издевательски улыбаясь, видя, как у того не получается. — Не спеши, — Ласково произносит мужчина и протягивает руку к основанию шеи, чтобы перебрать пряди волос в знак утешения. Перед младшим открывается возбуждающий вид на рельефное тело, когда он расправляется с последней пуговицей и откидывает ткань в разные стороны. Чан ухмыляется заинтересованным блестящим глазам Феликса и тянет на себя, оставляя дорожку поцелуев от челюсти до шеи. Феликс судорожно выдыхает, ощущая обжигающее дыхание, а затем выгибается в спине, открывая больший доступ к шее для старшего. Чан сжимает зубами нежную кожу, немного посасывая, а следом зализывая не совсем приятную боль, в которой младший готов раствориться. Где-то на сердце отклеился пластырь. — Переспи со мной… Добей, Чан, — Голос Феликса усиливается в конце от отчаяния. — Феликс, я не… — Добей… — Надрывисто просит младший, утыкаясь макушкой в шею мужчины, все еще находясь у него на бедрах. Проходят жалкие несколько минут — Феликсу казалось время остановилось, прежде чем Чан аккуратно приподнимает голову парня и заставляет посмотреть на себя. Два взгляда встречаются в безысходности. Молящий взгляд Феликса и понимающий взгляд Чана. Мужчина ругается про себя, но неожиданно подхватывает Феликса за бедра, от чего младший вжимается сильнее, обхватывая торс Чана ногами. Старший осторожно несет парня, придерживая за ягодицы, по направлению спальни. Толкнув ногой дверь, Чан проходит внутрь еле освещенной комнаты и бережно укладывает Феликса на серебристые простыни. Парень привстает на локти и видит перед собой мужчину во всем своем великолепии. Чан сидит на коленях в метре от феликсовых бедер и скидывает с себя рубашку, оголяя натренированное тело, которое стало усладой для глаз младшего. Феликс стонет, когда приходит осознание того, что все в последний раз. В последний раз он видит Чана — его теплую накаченную грудь, четкие линии пресса, мускулистые руки. В последний раз прикасается к его пухлым губам. Пока можно. В последний раз. Внизу начинает неумолимо становиться больно из-за давящей ткани штанов. Феликс желает почувствовать Чана внутри как можно скорее, поэтому тянется рукой к старшему, но тот ему не позволяет прикоснуться. Чан резко хватает под коленями, притягивая плюхнувшегося парня на лопатки ближе, расставляя его бедра шире, после чего нависает сверху. — Прошу… Мужчина видит, как очередная слеза скатывается по виску Феликса. — Я пересплю с тобой только потому, что знаю, как тебе это необходимо, — Чан обжигает своими словами. — Ты чертов эгоист, Ликси. Раскол на сердце становится больше. С этими словами старший спускается ниже, задирает футболку парня до его подбородка и проходится горячим дыханием от пупка к шее, проводя одновременно ладонями, оставляя их покоиться на тонкой талии парня. Феликс чувствует, как полыхает кожа от прикосновений, а дышать становится все тяжелее. Чан прикасается к солоноватым губам и слышит сдавленный стон. Феликс обнимает мужчину, позволяя впустить его язык глубже, и ноет, когда тот отстраняется на секунду, чтобы одной ладонью переместить руки младшего наверх, а другой окончательно стянуть футболку. Мужчина снова целует распухшие губы, блуждая руками по обнаженной груди парня. Феликс дугой выгибается в спине, стискивает покрывало пальцами ног, когда язык Чана проходится по возбужденному соску. Он играется с ним, доводя парня чуть ли не до разрядки, но вовремя отодвигается, чувствуя, как пульсирует собственный член. — Чани… — Приподними… Младший повинуется, не дослушав до конца, позволяя Чану стянуть с себя полностью всю оставшуюся одежду. Прохладный воздух касается разгоряченной кожи, отчего парень немного поскуливает. Феликс придается воспоминаниям их первой ночи, когда Чан оглядывает его и проводит своими пальцами по внутренней стороне бедра, слегка нажимая. Тогда он делал точно так же, только Феликс всячески пытался прикрыть себя, отчего тот просто сказал: «Доверься мне». Сейчас же Чан молчит, а Феликс открыт перед ним как никогда. — Чан… Чан, — Из парня вырывается стон, когда он ощущает чужую ладонь на основании своего члена. — Что такое? Мужчина разглядывает извивающего под ним и жалобно хнычущего Феликса, двигая рукой вверх-вниз и нажимая большим пальцем на головку, истекающую предэякулятом. Рука Чана замирает вокруг ноющего члена, когда Феликс выдавливает из себя: — Останься со мной, — В очередной раз просит младший, находя силы притянуть старшего к себе поближе. — Будь со мной… — Я никогда не буду с тобой, Ликси, — Чан смотрит на плачущего младшего: его губы дрожат, а глаза покраснели от большого количества пролитых слез. Феликс притягивает мужчину за щеки и коротко целует, едва касаясь его губ. Последний пластырь отклеился с ноющего сердца. Чан медленно отстраняется с непонятными удушливыми чувствами внутри и безразлично спрашивает: — Где презервативы и смазка? — В ящике… — Полушепотом отвечает Феликс и прикрывает глаза. Старший сползает с кровати и подходит к прикроватной тумбочке, открыв которую, обнаруживает все выше перечисленное. Упаковка с презервативом и тюбик смазки приземляются рядом с младшим, когда тот дергается от неожиданности и взирает прямо на раздевающегося Чана — он снимает брюки, а затем и боксеры. Феликс издает милые звуки от нетерпеливого ожидания. Он ерзает по кровати, видя, как мужчина умещается между его бедер. Чан очерчивает ладонями плавные изгибы чужого тела, проводя по ребрам и спускаясь все ниже к тазовым косточкам. Феликс протяжно стонет и зажмуривается, когда пальцы старшего скользят между влажных ягодиц и дотрагиваются пульсирующего колечка мышц. Он так долго этого ждал. Гребанных три года. Чан опирается одной рукой около головы Феликса и смотрит в глаза — в ломающуюся душу. Мужчина склоняется ниже и прижимается к зацелованным губам. Левая рука взбирается в черные, растрепанные по всему одеялу, волосы, а палец другой понемногу входить внутрь. Феликс стонет прямо в рот от пробирающих насквозь ощущений. Неприятно — он так давно никого не принимал, но палец старшего продолжает двигаться, набирая темп. Чан вставляет настолько глубоко, насколько это возможно, иногда выходя, тем самым дразня парня. С каждым разом становится все приятнее, в конце концов, из уст Феликса вылетают сладостные стоны. Грудь парня тяжело вздымается, а внизу теперь чувствуется окутавший пустоту холод. Чан мажет по чужим губам и незаметно перемещается на выпирающие ключицы, вновь подставляя пальцы, на которые так не терпится насадиться Феликсу. Младший громко стонет, извиваясь под приятной тяжестью, когда Чан одновременно всасывает тонкую кожу, прикусывая, а также вставляет уже два пальца. У Феликса звезды перед глазами. Он вжимается в простыни руками, выгибается сильнее дугой — вплотную прижимается к старшему. Чан не упускает момента завладеть феликсовой талией, обхватив под ней, безудержно сжимая, и перенести свои поцелуи на движущийся кадык. — Господи, Чан… Феликс сглатывает, чувствуя мокрые прикосновения губ, отчаянно хватая воздух ртом. Он обхватывает широкие плечи мужчины двумя руками, когда Чан продолжает растягивать еще интенсивнее, постепенно выстраивая собственный темп. Младший пытается подстроиться, но мужчина перемещает свободную ладонь на его бедра и упирает в кровать, прекращая действия парня. — Лежи смирно, Ликси. Феликс только хныкает и расставляет ноги еще шире, предоставляя для старшего больше доступа. Парень взвизгивает, когда кончики пальцев Чана касаются простаты. Затем Чан делает так еще раз и еще, наблюдая, как Феликс прикусывает нижнюю губу и с наслаждением мычит, закатывая глаза. — Чани… Ладони Феликса утопают в мягких волосах Чана, он слегка тянет, от чего старший делает глубокий вдох, всасывая воздух между зубами. Третий палец медленно утопает внутри вслед за другими двумя. Парень стонет от удовольствия, чувствуя, насколько становится тесно и заполнено внутри. Чан прыскает от неудовлетворения позой и скользит левой рукой по бедру до голеностопа, чтобы закинуть ногу младшего себе на талию. — Чани, ты мне нужен… Феликс закрывает глаза, не слыша ничего, кроме тяжелого дыхания где-то над ухом. — Нет… Я тебе не нужен, и ты мне тоже. Маленькие трещинки поползли от центра раскола по сердцу. Младший морщится от ядовитых слов, а слезы начинают скатывается одна за другой вниз. Чан отодвигается назад, замедляя усиленные рывки пальцами, после чего вовсе их вытаскивает. — Ликси, — Чан обращает внимание на свой голос. — Ты должен отпустить меня. Феликс отрицательно вертит головой. Его губы сжимаются в тонкую линию, а глаза по-прежнему закрыты — он борется с собственной реальностью. — Ты должен найти себе кого-то другого, — Чан осторожно открывает серебристый пакетик, не сводя глаз с младшего. — Ты должен начать жить заново, — Мужчина умело растягивает презерватив по всей длине и берет в руки тюбик смазки. — Без меня, Ликси. Гелеобразная жидкость растирается в горячих ладонях. Чан переносит ее на свой член, после чего осторожно нависает над младшим. Сердце Феликса разрывается на куски — он чувствует это. Ему это было необходимо почувствовать, так же, как необходимо почувствовать тепло маленькому котенку на улице. — Потому что я тебя давно не люблю. Феликс открывает свои стеклянные глаза: его ресницы дрожат, а зрачки сотрясаются вслед, ища в глазах напротив хоть долю лжи в сказанных словах. Но он ее не находит. Его сердце разрушается. Чан целует в уголок губ, собирая соленые капли, и наклоняется вперед, прижимая головку члена ко входу парня. Феликс чувствует, как член мужчины входит в него. Он глубоко дышит, пока Чан неторопливо вжимается в него, поглощая каждый миллиметр его длины. Все тело отзывается болью, а особенно болит сердце. Феликс сломался. Во второй раз. Стон вырывается изо рта парня — в нем было все: отчаяние, принятие и удовлетворение, и он жмется ближе старшему. Чан поднимает руки Феликса над головой и сильнее вжимается, от чего младший стискивает зубы. Мужчина мучительно отодвигает бедра назад, почти что выходит, после чего входит обратно на всю длину. Феликс шипит и жмурится сильнее — это не то, чего он ожидал. Чан был всегда нежен с ним. Но не сейчас. Старший вновь повторяет движения бедрами, от чего Феликс весь горит — его ягодицы сокращаются, поясница снова выгибается дугой, рот приоткрывается, чтобы успевать получать нужное количество кислорода, а богом забытый член ноет от напряжения. Чан глядит на Феликса и делает жесткие рывки, вдалбливаясь глубже до побеления костяшек на руках. У младшего глаза закатываются после каждого пронзающего его живот толчка. Слишком сильно, слишком глубоко… Мужчина рычит, когда парень пытается освободить кисти из плена. — Нельзя, Ликси. Ты сам этого хотел. — Но… Феликс не договаривает, задыхаясь в собственном стоне от резкого попадания члена старшего по простате. Чан продолжает входить все быстрее под тем же углом, из-за чего склоняет голову на чужое плечо — все мышцы накалены до единой, руки пробивает дрожь, а дыхание становится более тяжелым. Член младшего неумолимо ноет — хочется быстрей разрядки, поэтому он пробует покачивать бедрами навстречу толчкам, после чего слышит мычание, исходившее не от него. Чан прикрывает глаза, впиваясь в шею, и оставляет ярко красный засос, который, скорее всего, на утро будет болеть. Феликс вскрикивает, сам не понимая из-за чего — все чувства смешались воедино, потому что неприятно или потому что его сотряс ошеломляющий оргазм. Белесая жидкость стекает по животу, задерживаясь во впадинке пупка, когда младший смотрит вниз. Он продолжает стонать под усиленным напором Чана, откидываясь головой на одеяло. Вскоре старший наконец-то освобождает покрасневшие кисти рук Феликса, отодвигаясь немного назад, но ненадолго, потому что парень притягивает обратно, соприкасая губы и соединяя их языки в сбивчивом поцелуе. Чану не требуется много времени. Грубые вбивающиеся движения, останавливаемые лишь внутренней поверхностью бедер Феликса со звонкими шлепками, доводят дело до конца. Мужчина содрогается в оргазме, простреливающем с ног до головы. Оба стонут в унисон впервые за этот вечер. У Феликса кружится голова от обострившихся ощущений: обволакиваемая тяжесть в лице Чана, свалившегося ему на грудь, теплая жидкость, пытающаяся вырваться из резиновых стенок презерватива, и шквал эмоций. Феликс хлюпает носом, когда море эмоций начинают переполнять его разом. Он точно эгоист. Принудил женатого мужчину ради собственной выгоды. Парень чувствует себя последней грязной, разбитой тварью. Чан проводит языком по своей верхней губе, собирая капельки пота, и делает пару неглубоких продвижений, после чего полностью выходит из младшего. Феликс становится пустым. Везде. Мужчина не собирается задерживаться на ночь в гостях, тем более после произошедшего — ему срочно нужно вернуться к семье. Чан садится на край кровати, снимая презерватив и завязывая его в тугой узел. Феликс же молча сворачивается клубком за спиной старшего, находя для этого силы, закрывая глаза. Образующаяся тишина душит обоих. Необходимо что-то сказать. Но Чан безмолвно собирает свои вещи. Младший слышит, как ткань брюк натягивается на мускулистые ноги, пряжка ремня бьется о руки, которые пару минут назад хватались за его оголенную кожу, отчего грудная клетка сжимается. — Что теперь? — Шепотом спрашивает Феликс, не имея никакого желания повернуться лицом. Чан останавливается где-то на середине рубашки, так и не просунув до конца пуговицу в отверстие. — Я возвращаюсь к семье. Старший застегивает рубашку до конца, проводя себя в более-менее приличный вид. Чан в последний раз смотрит на бледную голую спину с выделяющимся позвоночником и удаляется из комнаты. Феликс открывает глаза. Он смотрит в стену мертвым взглядом, пока из уголков глаз не начинают литься обжигающие слезы. Входная дверь захлопывается — тело сотрясается тысячами мурашек. Теперь все встало на свои места. Теперь нет никаких «вместе» осталось только порознь.

***

Все вокруг заполняется счастьем.

Мягкий свет проникает через открытые жалюзи в домашний кабинет. В воздухе кружит пыль, оседая на полки из темного дерева, на которых покоятся различные достижения в сфере образования. Чан сидит на огромном кожаном кресле, облокачиваясь левой рукой на подлокотник, а в другой перекручивая телефон. Он задумался о чем-то своем, совсем не слыша за дверью приглушенный звук телевизора и возгласы малышки. Его жену и дочку вчера только выписали из больницы, а маленькая принцесса целый день уже показывает свой характер, требуя внимания. Чан приходит в себя, осторожно разминая шею и хлопая глазами. Телефон вибрирует от очередного уведомления. Мужчина разблокирует устройство, и перед ним открывается список контактов, звонивших за последние несколько дней. Неизвестный номер Тот самый неизвестный номер Феликса. Чан ни о чем не думает, он просто надеется, что парень все-таки одумался, чтобы он не пожалел о своем поступке. Поэтому нажимает на номер телефона и безвозвратно блокирует его. После чего удаляет. Мужчина выходит из-за стола, засовывая руки в карманы широких штанов, и отворяет дверь в просторный коридор, по которому можно пройти в несколько спален дома, а также в гостиную. — Чани! Подойди, пожалуйста. Чан незамедлительно направляется по направлению голоса своей жены, обнаружив ее сидячей на диване с дочкой на руках. Улыбка моментально расползается на губах, как только мужчина видит своих девочек. Он так сильно их любит. — Возьми, пожалуйста, Джию, — Женщина приподнимается и встает возле, бережно передавая малышку своему мужу. — Я пойду схожу приму ванну. — Конечно. Чан смотрит вслед скрывающейся за дверью любимой, а затем на малышку, что наконец-то успокоилась и приутихла. Он садится на диван, облокачиваясь на мягкую спинку, и продолжает разглядывать Джию полными любви глазами. Малышка глядит в ответ, а потом начинает понемногу смеяться. — Видишь, принцесса, я рядом и всю свою жизнь буду рядом с вами.

***

Зима проходит неизменно.

Феликс сидит на своем излюбленном подоконнике, где он проводил почти что все свое время. Его ноги укрыты пледом, а сверху на специальной подставке стоит ноутбук. На улице идет снегопад, а верхушки домов и переполненные днем улицы покрылись белым покрывалом. Парень усердно набирает текст, щелкая пальцами по клавиатуре для очередной своей небольшой статьи. Работа не стоит на месте после короткого отпуска по причине болезни. Феликс настолько заработался, что не уследил за зарядом батареи ноутбука, поэтому он незамедлительно погас. — Черт, надеюсь, там все сохранилось. Феликс выдыхает полной грудью и протирает глаза от усталости внешней стороной пальцев, натыкаясь на свое отражение на черном полотне. Ему значительно лучше. Потребуется время, чтобы шрамы на сердце перестали ныть, но он справится. Феликс больше не нуждается в Чане. Пришло время проснуться ото сна, где реальность полностью искажалась. Феликс отодвигает ноутбук в сторону и спрыгивает с подоконника, чтобы найти свой телефон. Спустя пару минут поисков он обнаруживает его на заправленной кровати. Большой смартфон оказывается в небольшой ладошке парня и загорается экраном. Феликс проводит пальцем и заходит в контакты. Точно так же, как тогда. Чани♡ Феликс долго гипнотизирует одну единственную кнопку — кнопку удаления. Чтобы он не говорил, но Чан оставил в его жизни значительный след, от которого трудно так просто избавиться. Тем не менее, дрожащий кончик пальца нависает над экраном. Чани♡ — заблокировать — удалить Пора начать жизнь с чистого листа.