Как бессоница людей вместе сводит.

Ваня лежит в кровати уже достаточно долго, 4 утра показывает будильник, слабо светя неоново-розовым циферблатом, освещая замученное лицо дипа. Это единственный источник освещения в комнате, плотные шторы не пропускают ни единого отголоска света с улицы. Смятая кровать говорит о многом, как минимум о том, что парень дейсвительно пытается уснуть, но ему вечно что-то мешает. В последнее время его мучает подозрительный пикающий звук с улицы, о происхождении которого парень понятия не имеет от слова совсем, и пусть даже сейчас мрачная и тёмная комната совершенно пуста от звуков, уснуть не получается всё равно. Хочется написать ему. Хочется думать о нём. Он как наркотик. Без его внимания, без общения с ним, происходит ломка, сука, ломка, как у ебнутого наркомана. Настолько ебнутое и отбитое чувство. Он никогда не хотел влюбляться, уже разбитый однажды,просто закрылся в себе не подпуская никого. И Ванëк понимает всю абсурдность ситуации, понимает, насколько глупы его чувства. Но не может, нужно его тепло, нужен он, каким бы Ваня казался не тактильным на публике, на деле очень ранимый и жаждащий ласки, его душа тактильна, она хочет любить и быть любимой. Ему нужно внимание того человека. Того самого. –"Да ладно, все в порядке, вы просто не понимаете." Слышат в ответ близкие друзья Бессмертных на вопросы о его состоянии. Это все что он может сказать, он врёт, нагло, бесстыдно. Но правду сказать не может, боится осуждения, слишком боится. Заметки в телефоне иногда пишет, быстро набирая что-то, после удаляет их и думает о чём-то. Срывается. Пишет ему. Печатает сообщение долго, делает небольшие ошибки из-за быстрого написания текста. Сейчас ему плевать. Вроде пишет что-то про своё состояние, и что хочет чтобы он приехал, и что его мучает бессоница, еле разбирает что пишет и о чем. Происходящее всё будто в тумане. Отправляет сообщение даже не перечитывая, плевать ему сейчас на орфографию, ответа конечно же не ждёт. Не надеется даже что его вообще заметят и прочитают. 5:10. В такое время все ещё спят. Но нет, уже через 10 минут телефон загорается и вибрирует. Пришла смс. От него. –"Скоро буду. Родной." Слабо улыбается, и встаёт, направляется на кухню. Заваривает чай. Пока кипит чайник наблюдает за происходящим на улице, за мимо проходящими пьяными подростками, редко проезжающими машинами, какими-то челами, что спешат на работу. Чайник вскипел, и Бессмертных уже наливает себе кипятка в кружку. Садится на стул, складывая руки на кухонный стол, и ждёт. Медленно попивая чай он ждёт его. Стук в дверь. 5:50. Достаточно быстро, Дипинс аккуратно подходит к двери, смотрит в глазок, и убеждаясь что за дверью стоит тот, кто нужно, проворачивает пару раз ключ в замочной скважине, впуская в дом мужчину. Слава аккуратно, тянет руку к выключателю, дабы включить свет. Щелчок. И ранее тёмную комнату заполняет свет чуть тусклой лампочки. Вид Ивана был не самый лучший, младший стоял в коротких шортах и большой чёрной растянутой футболке, небольшие синяки под глазами напоминающие мешочки могли дать понять – у парня серьёзные проблемы со сном и его регулеровкой. Глаза красноватые, растрёпанные волосы образующие "гнездо" и спадающие на глаза, сейчас красиво обрамляли его лицо, усталое, видок помятый. Бустер разделся, снял курту, шапку, и кроссовки. Прошел в зал и сел на диван дожидаясь хозяина квартиры. –Что случилось, лучик? - наконец произнёс Бустеренко, когда Бессмертных вернулся из прихожей, и устроился на мягкий диванчик. –Бессонница.. - неуверенно ответил парень, явно думая, стоит ли говорить старшему о своих чувствах, и вообще стоит ли. Тем временем Слава подсел чуть ближе, и заключил парня в крепкие, теплые объятья, мягко поглаживая по голове. Последний вздрогнул. –Ты можешь рассказать мне всё что тебя беспокоит. - эти слова как зелёных свет. В голове парня что-то перемыкает. Началось. Дипинс рассказывает всё. О своих чувствах. О бессонице и странных звуках по ночам что мешают ему спать, как ему плохо, одиноко, иногда срываясь и начиная плакать. Всё это время Леонтьев сидел и слушал, иногда поглаживая Ваню по голове когда тот начинал плакать и мелко дрожать. Под конец любовной тирады, Бустер лишь поцеловал младшего в лоб. Ванюша поднял взгляд своих заплаканных, красных глаз, они выглядели более обваражительно и мило в темноте. После, старший неуверенно поцеловал уже своего парня в губы. Поцелуй был чувственным хоть и неуверенным, этот поцелуй помог Бессмертных наконец разобраться в себе, а Бустеру лишь убедиться в том, что он любит этого балбеса.