mirrors and our bodies

      Хан Джисон очень любил своего парня. Ли Минхо трепетно любил его в ответ.       Но, как казалось Джисону, им не хватало чего-то нового в отношениях. Чего-то столь яркого, что могло надолго запечатлеться не только в его памяти, но и на теле. Ему хотелось почувствовать новые ощущения, хотелось отдаться во власть рук Минхо, и, безусловно, ему нравилось думать об этом и он правда желал, но заявить об этом вслух… для него это равнялось самоубийству.       Серьёзно, когда Ли смотрит на него своими очаровывающими кошачьими глазками и улыбается, подобно ангелу, у Хана пропадает всякая смелость и слова невольно застревают в горле большим таким комком.       И Джисон действительно мог бы сказать об этом, но сильно беспокоился за то, как тот воспримет внезапное предложение.       «А может он откажет и заявит напоследок, что я чёртов извращенец и неблагодарный, раз мне не хватает того, что у нас есть?!»       Нет уж… Такого исхода ему точно не хотелось. Об этом даже страшно думать, с дрожью понимал младший, но ничего не мог с собой поделать, каждый раз медленно погибая от чувства интереса, желания и вины.       Это было невыносимо. Невыносимо до того дня, когда Минхо готовил ужин, а Хан пытался унять Дори, который, съев свою порцию, лез мордой в миску Дуни.       — Эй, малыш, так нельзя делать! Боже, и что с тобой теперь… – повторял Джисон в недоумении и корчился от отчаяния, следя за тем, как три кота возмущённо машут хвостами из стороны в сторону.       Суни вдруг недовольно шикнул на младших, отошёл от еды и, развернувшись спиной, вальяжной походкой направился в гостиную, притворяясь, что не слышит своих двух собратьев. А ушко-то дёргается.       — Что, сложно возиться с моими непоседами? Крепись, теперь это наши непоседы.       Минхо подходит сзади и оставляет невесомый след от поцелуя на шее. У Джисона табун мурашек от этого, но он не подаёт виду и просто улыбается, одаряя своего парня нежным взглядом.       — Я рад этому, Хоша, правда.       Хан тянется к нему, в надежде понежиться в любимых объятиях, но тот внезапно отстраняется и со смешанными эмоциями рассматривает его, будто бы думая, что Джисон, что стоит перед ним — это фальшивка или подмена.       — Как… ты меня назвал?.. Хоша? – Минхо улыбается краем губ, выдавая свою забаву с этого.       — Э-э.. Да?       Джисон глупо хмурится, уже сам засомневавшись в том, стоило ли озвучивать это.       Ли сначала внимательно изучает его лицо и подозрительно прищуривает глаза, словно кот, засёкший свою жертву… А затем расслабляется, берёт Хана за руку и ведёт в комнату как ни в чём не бывало.       Если честно, тот даже сопротивляться не стал, ибо такие выходки со стороны Минхо стали уже чем-то… обыденным. Привычным.       «Что на этот раз? — размышляет Хан, наблюдая за тем, как тот прикрывает веки, приготовившись к разговору, — Миссия «спасти-котов-но-в-три-часа-ночи?» О, или же «Я-Х-М», что означает «Джисон, блять, я нуждаюсь в мороженом, пошли быстрей»? Я совсем не удивлюсь, если это что-то в таком роде».       — Бельчонок, а как ты относишься к… зеркалам? – на одном дыхании выпалил Минхо, а в ответ увидел опешившее лицо. — То есть… Боже, просто скажи, как ты к этому относишься! Ладно? Потом поймёшь.       — Оо… – Джи серьёзно хмурит брови, притворившись, что полностью понимает своего парня. — Э-э, да, окей..? Я.. нормально отношусь к зеркалам, вроде, э-э.. Они же везде, Минхо, что за тупой вопрос?       Лицо Ли озаряется.       — Спасибо, бельчонок! – он целует его в щёку, собравшись уходить обратно, но вдруг останавливается и серьёзно оглядывается на Хана. — К завтрашнему дню чтоб надел своё самое лучшее белье и подготовился ко всему, о чём ты только что подумал.       И Минхо покидает комнату.       Джисон, оставшись один в слабо освещённой комнате и с роем мыслей в голове, в недоумении смотрел на своё отражение в зеркале, которое выражало точно такое же недоумение.       Что это, блять, только что было?

***

      По просьбе одного «загадочного» парня, что недавно перекрасился в фиолетовый и этим же заставил непроизвольно поперхнуться от восхищения, Хан нацепил соблазнительные прозрачные чулки чёрного цвета, женские – внимание – кружевные трусики и такую же прозрачную накидку сверху, которая завивалась в стороны, едва ли доходя до бёдер. Дабы всего нижнего прикида не было заметно, он накинул поверх сего шедевра толстовку-оверсайз и обычные свободные штаны. Ну, в конце концов, не на вечеринку ведь собирался, а на… В общем, с парнем. Куда-то и на что-то, сам не знал на что.       Где-то через час с лишним, когда Джисон, листая ленту в инстаграмм, поедал последнюю пачку чипсов, сзади раздался звон ключей и привлекательный голос Хоши.       — Любимый, ты готов?       Даже не поздоровавшись, Минхо окидывает его оценивающим взглядом, словно раздевая глазами, а затем манит указательным пальцем к себе, видимо, не заметив ничего примечательного.       «Ну, не страшно. Он ещё не видел того, что на мне прямо сейчас. Я только сегодня купил, между прочим» – самодовольно размышляет Хан и встаёт с места, уверенным шагом направившись к своему парню. Краем зрения он заметил чёрную повязку у него в руках.       — О, какой податливый. – Ли приобнимает его за талию, поворачивает к себе спиной и, не церемонясь, накрывает чужие глаза атласной тканью, завязывая несильно, но так, чтобы ничего не было видно. — Не волнуйся, мы поедем кое-куда и ты не должен видеть, куда именно. Я обязательно тебе развяжу глаза, только не в ближайшие… М-м, полчаса.       Ради того, что приготовил ему Минхо, он готов ждать вечность.

***

      И, да, он покорно ждал и терпел то, как Ли всё это время бесстыдно гладил его по внутренней стороне бедра и шептал на ушко что-то нечто развратное. К счастью, Джисон прослушал большую часть, ибо пытался сконцентрироваться на чём-то другом, но от нарастающего возбуждения это, уже к сожалению, не помогло. Мысли забегали в запретную зону, как бы он ни пытался приостановить прилив крови.       И из-за этого Хан отчаянно прятал свой набухший бугорок, когда заходил в какое-то здание бок о бок со своим парнем.       Если это что-то, ради чего не стоило одеваться так, то он обязательно его побьёт попозже. А сейчас остаётся лишь прикусить губу до боли, чтобы отвлечь организм на кое-что другое, и слушать, как Минхо расплачивается с какой-то женщиной.       —…чается, вам комнату.       —…уже бронировал, да, спасибо.       «А вот сейчас стало страшно, чёрт возьми. — Джи хватается за рукав рубашки Хоши, услышав обрывки разговора. — Меня что, терзать будут? Или мы пришли в.. э-э.. караоке?»       Тысяча предположений крутятся в голове и, так и не найдя ответа, исчезают, когда он слышит позади себя звук закрывающейся двери.       Хан, затаив дыхание, чувствует на своей талии чужие крепкие руки, которые медленно поднимаются вверх, нарочно задевая соски, чем вызывают сбивчивый вздох, и останавливаются на повязке.       Да, пожалуйста.       Зрение вновь возвращается, и он, облегчённо вздохнув, моргает, попытавшись привыкнуть к приглушённому… фиолетовому освещению?       Ему показалось, что у него в глазах двоится. Казалось, пока не пришло осознание, что абсолютно вся комната в зеркалах, не считая лишь утеплённого пола. Посреди довольно-таки просторного пространства находилась большая мягкая кровать, аккуратно заправленная белым постельным бельём. Правда, неизвестно, сколько ещё она будет белой.       И, как Хан заметил, на тумбочках, что были по сторонам от кровати, расположились кое-какие вещи, которые… предназначены для более изощрённого секса. Естественно, там присутствовали и презервативы, и смазки, и лубриканты. Абсолютно всё из представленного явно было новым. Кажется, Хоша знатно постарался.       — И как? Нравится? – чужие губы оставляют горячий след на шее и поднимаются к красному от смущения ушку.       — Оу… Да, вполне, но… – губы остановились, — Но я не понимаю, зачем тут.. зеркала? То есть, везде.       Минхо, повернув его к себе, без слов стягивает чужую толстовку и присвистывает, стоило ему увидеть то, что под ней.       — Вау, вот как мой малыш постарался.. Мне однозначно нравится, – он ведёт Джисона назад, заставляя того невольно охнуть и покраснеть ещё гуще, когда тот в считанные секунды оказывается на кровати с нависающим над ним Ли. — Зеркала, мой милый, для того, чтобы наш секс был красочнее. Не забудем про то, что ты будешь видеть и то, как я буду трахать тебя; то, как твой рот откроется в беззвучном стоне и как твоё тело будет дрожать от возбуждения, – Минхо отводит изящными пальцами накидку, припадает языком к ареолу и посасывает его, с удовольствием ловя вздохи благодарности. — Ты же хотел чего-то нового в нашей сексуальной жизни, я прав? – его взгляд стремится вверх и замечает то, как чужой рот застывает в форме «О», а затем также быстро сжимается в тонкую линию от стыда. — Не волнуйся, я видел то, как ты репетируешь свою речь перед зеркалом. И… Я вовсе не против, раз сам решил действовать первым.       В этот момент Джисон буквально уплывает, возносится на седьмое небо от счастья и просто с дрожащим стоном трётся пахом о чужое чертовски сексуальное бедро, не осмеливаясь посмотреть вверх. Его желание, как оказалось, превысило все пределы разумного, заставляя беспомощно скулить и закусывать губу до шипящей боли.       — Надо же… – шёпот Минхо пробирает до костей, а его руки, изучающие чужое тело, подобны холодной воде. — Ты уже такой горячий.       Ладонь внезапно сжимает пах Джисона и он охотно выгибается навстречу, простонав сквозь приоткрытые губы. Волна нового, более контрастного возбуждения прилила в организм и окутала комнату похотью. Хан действительно не осмеливался смотреть по сторонам: ему было нереально стыдно за то, что он увидит себя так. В таком виде. И плевать на то, как он надрачивал себе перед зеркалом года два назад, когда только осознавал свою влюблённость в Минхо. Это… Это в прошлом. То, что происходит в данный момент является совсем другим.       — Я… яа-а-х! Блять, Хоша… – Джисон со всхлипом дёргается, когда чувствует давление на свою головку и не замечает, как Ли зажёгся в переносном смысле от этого прозвища.       Активно работающие руки, отпустив хватку, без промедления стягивают штаны. Вот тут-то и рот Минхо приоткрывается от изумления и он сглатывает, пытаясь остановить своё дикое желание взять Джисона здесь и прямо сейчас. Его терпение, конечно, не железное, но достаточное, чтобы сдержать себя в руках и лишь упереться языком в щёку, развязно ухмыляясь.       Тонкие пальцы проходятся по узорам кружева, специально задевая горячую плоть, что больше не вмещалась в столь узкие женские трусики. Но сказать, что Минхо не в восторге от этого — это значит нагло соврать.       А Джисон дрожит, скуля тогда, когда сквозь тонкую ткань чувствует чужой длинный язык. Рот распахнулся в беззвучном стоне, который заканчивается тихими всхлипами и он невольно поддаётся навстречу, лихорадочно шепча под нос мольбу о том, чего же он так хочет на самом деле.       — Громче, бельчонок, давай. – Ли лишь на несколько секунд отстраняется, а затем, заметив, как расслабился Хан, снова припадает языком к головке.       — Я.. Я, ох, блять… Просто-а-ах… Ум-моляю, трахн-ни меня…       Джисон извивается, словно змея, и густо краснеет, когда поворачивает голову вбок. Вся картина предстаёт перед глазами полными красками, вынуждая застонать и выгнуться навстречу ласкающему языку. Он устремляет глаза в потолок, в надежде спрятаться, но уже там наблюдает за своими широко распахнутыми глазами и за тем, как макушка Ли двигается в своеобразном темпе. Это, чёрт возьми, просто сводило с ума. Так… так развязно, но потрясно.       — Значит, – задумчиво тянет Минхо, отрываясь от дела, — мой бельчонок хочет, чтобы я его.. трахнул? Я правильно услышал?       Его взгляд хищно блуждает по обнаженному телу, который прикрывается лишь прозрачной накидкой и едва ли трусиками, если их сейчас можно было так назвать. Они были мокрые от вязкого предэякулята.       — Д-да. Пожалуйста, Хоша, пожалуйста… – Хан хнычет, жалостно теребя свои соски. Он нарочно это делал, будучи просветлённым в том, насколько же это заводит Ли Минхо.       Но старший совсем не торопится. У него в мыслях давным-давно засел грязный план, который он мечтал осуществить в реальность и случай наконец попал ему под руку, позволяя раскрепоститься.       — А твой ротик не хочет поработать и заслужить мой член, м? – его руки хватаются за тёмные волосы. — Мне кажется, что он будет прекрасно смотреться в твоих щёчках, бельчонок.       Джисон вновь обречённо хнычет, но послушно садится на коленки у краешка кровати, пока Ли пристраивался напротив, встав с мягкой постели. Им обоим это жутко нравилось и это не было секретом: они показывали собственное удовольствие стонами и… действиями, как это сейчас демонстрировал Хан. Он постанывал со стояком во рту, причмокивал губками и сжимал чужие бёдра до побеления в костяшках, будто бы пытаясь донести, что справиться один он тут не сможет. Слёзы выступили на уголках глаз, но, к счастью, у него не было рвотного рефлекса, что облегчало процесс минета. Это, чёрт возьми, дарование с небес, думал Джисон и тут же захлёбывался слюнями в полости, ощущая, как твёрдый член вбивается в горло.       Минхо, откинув голову вверх, шумно сглотнул и приоткрыл рот, шепча под нос что-то нечленораздельное, сдирая кожу с нижней губы и толкаясь в чужой рот так, насколько хватало самообладания. Он специально сжимал мягкие волосы Хана, управлял его действиями и двигал бёдрами вперёд, из-за чего до слуха доносились характерные звуки шлепков и жалобные стоны младшего, которые отдавались вибрацией вокруг налившегося кровью члена.       Джисон, завидев нестабильные толчки из-за приближающегося оргазма Ли, усерднее заработал языком и, изредка надавливая на головку, заходился кашлем, преследуя цель. Он давился своей слюной, выпускал наружу слёзы и, раз на то пошло, почти забывал дышать, от чего и задыхался, пока в его горло безжалостно — почти — долбились. Минхо, почувствовав прилив удовольствия, быстро выходит изо рта и позволяет Хану надрачивать ему, пока сперма не вытекает на руку и попадает на мягкие щечки. Но, к удивлению обоих, Джисон не стал противиться, а собрал семя себе на палец и демонстративно облизал, при этом ядовито улыбаясь, показывая, как ему это нравится.       Именно такое действие, что, по мнению Ли, являлось до жути наглым, но возбуждающим, сподвигло на то, чтобы Хан незамедлительно оказался раком на постели, а Минхо залез обратно, с удовольствием рассматривая упругую задницу, которая больше не скрывалась кружевной тканью. И, всё бы пошло по назначенному им плану, если бы он не заметил анальную пробку, которая сверкала красным «рубином».       — Ты… подготовился? – он всё прекрасно видит, но спрашивает, дабы надавить.       — О… – Джи выдыхает, густо покраснев, и неуверенно кивает, пытаясь скрыть своё замешательство. — Я… Прости, Хоша, я хотел, чтобы ты побыстрее меня.. оттрахал.       Он со всхлипом мычит сквозь зажатые челюсти, ёрзает на месте и, нарочно выпячив зад, раздвигает собственными руками ягодицы, тем самым открывая вид на покрасневшую дырочку.       И это даёт Минхо позыв «сорваться с цепи». Старший задумчиво оглядывает обнажённое тело, до покраснения сжимает чувствительную кожу и вытаскивает анальную пробку, любуясь тем, как Хан невольно сжимается внутри, ощутив непривычную — уже — пустоту. Он с мазохистким удовольствием трётся головкой об растянутый проход и игнорирует просьбы Джисона до того момента, как тот не простанывает то самое прозвище, которое, почему-то, вызывает у него волну возбуждения.       — Хоша-а-ах… Пожалуйста…       Твёрдый член, который уже набух от того, что к нему долго не прикасались, потянул удовольствием, когда узкие стеночки обволокли его. Ли непроизвольно издаёт гортанный стон, смешавшийся с рыком, и начинает вдалбливаться в горячее нутро, в то время как Джисон, заполучивший желанное, выкрикивает имя любимого и закатывает глаза, не в силах сдерживаться от накатившего прилива «восторга». Он переминает в руках постель, не зная, куда их деть, и двигается бёдрами навстречу, наполняя зеркальную комнату грязными звуками.       Минхо, потянув его за волосы, вдруг заставляет приподняться на локтях, выгнуться и посмотреть вбок, дабы младший увидел, как его безжалостно трахают и вдалбливают в кровать, которая, кажется, уже начала шататься от такого резкого напора. Лицо Джисона покраснело не столько от температуры, сколько от увиденного. Но, к своему же удивлению, ему это… понравилось.       Он развязно улыбнулся, обратно упал грудью на постель и уже со смешанными чувствами наблюдал за картиной в зеркалах. Минхо, чёрт подери, трахал его так, что ему казалось, будто всё это сон. Большой член настолько хорошо заполнял его внутри, что он мог только захлёбываться в своих стонах и закатывать глаза, со слезами на глазах взвизгивая от эйфории.       Приближающийся оргазм постепенно настиг тогда, когда Ли, выбрав чертовски правильный угол, стал с каждым толчком задевать чувствительную простату и доводить Джисона до того, что он начинал дрожать и кричать «Да, блять, пожалуйста~ахх!», не переставая сбивчиво двигать тазом навстречу.       — Кончи в.. в м-меня, п-прошу-у-у… – Хан жалобно смотрит на него через зеркало, которое заставляло перехватывать дыхание от представшей сцены и втягивать щёки, кусая их изнутри.       Периодические стоны Минхо, заканчивающиеся именем любимого, перешли на протяжные и он, сжав идеальную талию в руках, с закрытыми веками излился внутрь Джисона, дыша прерывисто и изредка подрагивая от долгого и яркого оргазма. Благодаря зеркалу сразу становилось ясно, что они кончили одновременно и выкрики смешались с друг-другом, из-за чего картина была непонятной и затуманенной.       Когда Ли, придя в более естественное состояние, вынул член из наполненного спермой нутра, Хан тут же обмяк и начал часто-часто дышать, понимая, что если не настроит дыхание в норму в ближайшие пять минут, то задохнётся к чертям.       — Я… Блять, в следующий раз ты обязан кончить мне на лицо, понял? – Джисон бесстыдно произносит это и утягивает Хошу за собой под одеяло, наплевав с ног до головы на то, что им обоим невыносимо жарко. — Просто… запомни это.       — Не волнуйся так, бельчонок, у нас ещё целая куча времени впереди. Поверь, мы не остановимся на этом.       Он смеётся, наблюдая за тем, как Хан смущённо улыбается. Сначала младший просит кончить на лицо, а через несколько секунд краснеет как школьник, которому задали вопрос о сексе.       — Ох, ладно… Мне понравилась твоя идея с зеркалами, чудак. Чем ты меня ещё удивишь? – Джисон пытается не захихикать, надув щёчки, и это, по мнению Хоши, чертовски мило.       — А это ты и сам узнаешь, но через некоторое время. Или ты хочешь продолжения, а?       Минхо неожиданно нависает сверху, с хитрой улыбкой проводит пальцами по мокрому торсу, а затем, завидев расширенные от неожиданности карие глазки, вновь заливисто смеётся.       «Такой забавный», — думает он и утягивает младшего в поцелуй, позабыв обо всём существующем на свете. И правильно, кстати, ибо ему другое вообще не нужно.       Ли целует нежно, незабвенно, и так, будто оглаживает розу, не надавливая на её шипы. А это, как размышляют они оба, действительно любовь.