Забудем

      Мы позабыли наше знакомство, время проведенное вместе, но споры и обиды запомнили. Прошло немало времени, но мы всё ещё помним некорректные замечания насчёт поведения, слов, одежды.       Злопамятные мы или просто привыкли зацикливаться на худшем?       Долго ещё длилась бы эта показуха? Да, иногда, конечно, хотелось придушить друг друга, с кем не бывает.       Но им нравилось это "бесящее" общество. Много общего, однако, разные взгляды на жизнь.       А если у человека на счёту несколько десятков трупов это запрещает ему хотеть любви?       Никогда о таком не слышали.

***

      Была почти середина лета. Сегодня было ужасно душное воскресенье. К вечеру жара немного спала, и Фукудзава решил пройтись по темным улицам Йокогамы.       Очередной поворот, вход в парк, и набережная. На самом краю парка есть лавочка про которую некоторые даже и не слышали.       Присев на вышеупомянутую лавочку, мужчина немного расслабился. Недолго ему отдыхалось, через пару минут со спины послышались шаги.       Не веря своим ушам, он повернулся вполоборота. Так вальяжно и тихо, мог идти только Огай Мори.       – Фукудзава-доно, – в знак приветствия он коротко кивнул головой.       Мужчина выглядел весьма нарядно. Без привычной верхней одежды. В белой рубашке и черных штанах из шифоновой ткани. В левой руке почти до конца выгоревшая сигарета.       – Здравствуй, – встав с лавочки, мужчина начал подходить к брюнету.       – В такое позднее время, и в таком месте, я наверное должен был сказать, "будь осторожнее", но я тебя знаю, – на усталом лице Мори промелькнула натянутая улыбка.       – Чаю?       – Не откажусь. Ближайшая кофейня...       – Мой дом ближе.       – О, тогда не найдётся ли у тебя кофе?       – Найдётся.       Юкичи помнил. Брюнет предпочитал кофе. До черта сладкий кофе.       Они направились к выходу из парка, по дороге обговаривая рабочие моменты. Обстановка в городе оставляла желать лучшего, но у обоих боссов сегодня было свободное время.       И так, за неспешным разговором, они добрались до немаленькой квартиры директора агентства.       – Хорошая у тебя зарплата... Мне кажется, или это свежий ремонт? – поинтересовался брюнет.       – Не кажется, – разуваясь ответил тот, – где-то год назад переделывал.       – Интересно...       Интересного действительно было немало. Квартира была в жёлто-зеленых оттенках. Всюду стояли горшки с разными цветами, всякие статуэтки, и множество книг. Вся мебель была белого цвета, так же, как посуда, и шторы. Свет от лампы на кухне был особо приятен для глаз. Окно кухни выходило на всё тот же парк, только приспущенные жалюзи перекрывали половину вида.       И пока Огай как зачарованный рассматривал пейзаж в окне, Юкичи пытался сделать натюрморт на столе. Он вытащил разные пироженки, пачку вафель, парочку разных видов шоколадок, зефир. И, конечно же, кофе к которому шли все эти сладости. До ужаса сладкий черный кофе, без молока, но с тремя ложечками сахара.       Себе же заварив травяной чай с лимоном, он сидел и наблюдал за пьющим свою "отраву" Мори.       Ну вот как можно было такое пить? В уме не укладывалось. Ещё и вприкусочку хрустел вафлей. Вот зачем так мучиться, можно ведь пить просто чай, а не пытаться перебить горечь сахаром?       Брюнет тем временем наблюдал за внимательно смотрящим на него Юкичи, который недовольно хмурил брови.       Тишина уже длилась больше десяти минут, они уже допивали содержимое своих кружек, тогда-то Огай и не выдержал недовольных взглядов в свою сторону:       – Хочешь что-то спросить?       – С чего взял? – закатив глаза, Фукудзава ещё раз отпил из кружки.       – Догадался.       И с хитрой улыбкой брюнет съел очередной кусочек шоколадки.       Юкичи встал, чтобы обновить себе чай. Поставил заново чайник, налил заварки, всё без спешки.       Заварив себе новую порцию и сев на место, так и не притронулся к новой кружке.       – От тебя пахнет апельсином, – почти что шёпотом пробубнил он себя под нос.       – Что? – тоже вполголоса ответил брюнет.       Потянувшись, сероглазый начал перебирать черные прядки на затылке у собеседника.       – Апельсиновый запах духов.       Было слышно, как тикают часы.       Они оба устали. Двое абсолютно измотанных боссов, которые хотели хоть на немного забыть обо всём. Они всегда так делали: один терялся, другой его спасал. Так и сейчас спасёт.       Мысли рассыпаются, как песок, одна за другой.       Немного погодя Огай встал и нерешительно, боком, сел к Юкичи на колени.       Впервые в жизни, при наличии врага так близко, седоволосый потянулся не за оружием, а за губами напротив.       Это был вкусный поцелуй, смесь травяного чая с чем-то очень сладким. Кофе не было слышно, всё перебивали сладости.       Отстранившись, Фукудзава накрыл щеку Мори рукой, и соприкоснулся лбами.       – Ты же это с самого начала задумал?       – Конечно, я и новую рубашку по случаю надел.       – Ох... – взяв брюнета на руки, он поставил его на ноги перед собой.       – Отказываешься...?       – Никогда. Просто мне не нравится ракурс.       Теперь уже, схватив Огая, он сделал так, чтобы тот обхватил его таз ногами.       Выйдя в коридор своей квартиры, директор агентства сто с лишним раз проклял планировку квартиры. Кухня находилась недалеко от спальни, однако ему показалось, что прошли часы.       А куда они, собственно, спешили? Один денёк без своих боссов организации как-нибудь проведут, не факт конечно, но они в них верили.       Опрокинув Мори на кровать Фукудзава начал наспех расстёгивать его рубашку. О своей одежде, до определенного момента, он даже не вспоминал, брюнету пришлось ему напомнить.       После стольких лет предвзятого отношения друг к другу всё не могло быть так просто. Раздевшись до конца, Огай вцепился в чужую шею зубами, а отстранившись, выдал:       – Я сейчас кое-что скажу, пообещай, что не будешь на это смеяться.       – Не сказал бы, что мы сейчас находимся в ситуации, когда можно смеяться, – и крепко сжав бедра брюнета, прошёлся руками вверх до груди, чем вызвал у нижнего мурашки по всей коже.       – Я подготовился... – только он мог сказать эту фразу так легко и бесстыдно, а потом начать смущаться.       Фукудзава скрыл свою улыбку за лёгкими укусами на груди.       – Да ну?       – Юкичи!       – Молчу, – укусив где-то в области живота, он спустился ещё ниже, – но проверить всё же стоит.       Несмотря на своё дерзкое поведение, Огай вздрагивал от каждого прикосновения к себе. Это немного забавляло Фукудзаву.       Оставив последний смазанный поцелуй где-то внизу живота, мужчина перешёл к уже стоящему члену. Взяв орган в рот, он понял, что вся его уверенность в себе сошла на нет. Может брюнет и был ниже него, но размер у него ещё тот. Пытаясь как-то загладить свои не такие уж хорошие движения ртом, он всё же решил проверить правдивость слов Мори.       Отстранившись на пару секунд, достал из прикроватной тумбочки смазку и презервативы.       Два пальца входили вполне сносно, однако этого было маловато.       За то время, что его разрабатывали, Огай успел переосмыслить значение слова "пытка". Внизу живота всё горело огнём.       Голос брюнета был для Юкичи отдельным видом искусства, что уж говорить о стонах.       – Хватит, м... – тяжело выдохнув, Мори привстал на локтях, оттягивая голову директора агентства от своих гениталий.       Фукудзава не успел и ахнуть, как был повален на спину, а фиалковые глаза оказались сверху.       Загрубелыми пальцами седовласый вцепился в бедра брюнета.       – Слезь.       – Не хочу, – открывая новую упаковку презервативов, руки подрагивали от волнения и спешки. Куда спешил, зачем, и почему, до сих пор никому не известно.       Приподнявшись, Огай начал медленно опускаться на член. А Юкичи тем временем переживал: не сделает ли он ему больно.       «Будто кот. Милый, но строптивый, и нахальный кот», – он улыбнулся краешком губ. А Мори тем временем опустился до конца, и теперь корчился от неприятных ощущений.       – Ну вот кто б меня слушал, да? – не дожидаясь ответа, он опять поменял их местами.       Лежащему на спине брюнету всё равно не стало от этого лучше, но теперь у седовласого больше возможностей для движения. Однако он не спешил.       Пока Огай потихоньку привыкал, Фукудзава шептал ему на ухо что-то успокаивающее, но тот так и не смог ничего разобрать.       Не успевший до конца привыкнуть брюнет начал понемногу расслабляться, а Юкичи, как будто только того и ждал, сделал пару толчков.       Босс мафии сегодня был не в том положении, чтобы делать замечания, но всё равно упрекнул директора агентства за его нетерпеливость. И сразу, на эту фразу, получил довольно грубый толчок.       Видно было, что они сейчас оба не настроены на какую либо нежность друг к другу, но без этого никуда.       Седовласый тяжело дышал в шею брюнета, тихо ругаясь на свою спешку, и на упёртость Огая.       Ладно, он больно делает своей напряжённостью, так нет, ещё и себя изводит.       – Расслабься.       – Н-не могу... – до крови закусив губу, тот вцепился в быльце кровати, находящееся над головой.       – Ты можешь, – лёгкий поцелуй в лоб, – расслабься.       Собрав всю волю в кулак, зажмурил глаза и… Расслабился.       Фукудзава тут же стал проникать глубже и брюнету стало уже не так неприятно. Если честно, он не испытывал такого уж прям кайфа, как говорят многие. Ему было хорошо. Огай не знал, как передать те ощущения, что он сейчас испытывал. Ему было хорошо и спокойно. Рядом был Юкичи, и им вместе было хорошо. Они старались привыкнуть, и принять эти ощущения.       За эти двадцать минут брюнет кричал чаще, чем за последние года три. А соседи явно поняли все прелести жизни своего соседа. А прелестей действительно было немало.       Чёрные пряди, раскиданные по подушке.       Румяное лицо со ртом, который завис в немом крике.       Полуприкрытые глаза.       Руки, не знающие куда себя деть, метались и никак не могли уцепиться за что-то конкретное. Все укусы и засосы шли ниже ключиц, так что нередко взгляд серых глаз цеплялся за алые отметины.       Искусанная грудь...       В какой-то момент Фукудзава словил себя на мысли, что уж больно им залюбовался и был на грани яркого финала.       Огай же с этим был в корне не согласен. Ему не хотелось заканчивать всё "так". Привстав на руках, он ухватился за загривок пепельных волос, и потянул мужчину на себя.       Грубый поцелуй, через который они хотели передать то, что не могли сказать.       Они кончили почти вместе.       Юкичи, с протяжным стоном, вцепился в подушку под головой Огая, стон потонул в поцелуе. Собственно, как и все вскрики со стороны брюнета.       Отдышавшись, они оба пытались рассмотреть в глазах напротив план дальнейших действий.       За окном пошёл дождь.       Был где-то второй час ночи, когда приняв душ, они оба улеглись спать.       Мори всё же решился взять отпуск, и Фукудзава не отказался от недолгого больничного.       А зелёный, так и не выпитый чай, остался на кухне, на неминуемую погибель       Но оно того стоило.