Август

Доживает свои последние дни август, облетая янтарными листьям и редкими улыбками. В море тонет солнце - тёплое вино в мягких волнах. Пена, молочно-белая, разбивается о скалы, брызжет в обветренное лицо солёными каплями, ласково шепчет что-то и убегает, чтобы вновь броситься навстречу. Лилия стоит на краю утёса, закрыв глаза. Ветер треплет сарафан, путается в мокрых от брызг волосах, скользит по светлой коже. Тарталья любуется издалека, жадно впитывает в себя морской воздух, разлитую в небе карминовую акварель, шелест волн и радость на чужих, искусаных губах. Они путешествуют уже неделю. Это была идея Тартальи - взять подержанное авто в салоне и отправиться куда-нибудь далеко-далеко, обедать в придорожных забегаловках, ехать по пустынному шоссе, громко подпевая любимым песням из радиоприёмника, много смеяться и мало вспоминать об оставленном позади. И Лилия согласилась, не раздумывая. Набив рюкзак горой ярких сарафанов и книг и, не прощаясь, уехала с ним. Первый день они просто двигались на юг, сверяясь с картой, и разговаривали. Лилия взахлёб рассказывала что-то из детства, попутно закусывая шоколадом с колой и облизывая липкие пальцы. К вечеру весь салон был заляпан сладостями и залит газировкой, потому что это же Лилия. Она по-другому не умеет. Если и отдаётся делу, то целиком, в чужие жизни ныряет с головой, сражается до последнего и любит от всего сердца. "От начала и до конца" вместо полумер, и бесконечное счастье - внутренний свет - в клетке рёбер. Ночью не спали - запоминали звёзды и встречали рассветы. Дремали утром и немного днём в тени деревьев на сочной траве, потом просыпались перемазанные зелёным, запорошенные цветочной пыльцой и довольные донельзя. Завтракали в три часа дня чем-нибудь вкусным и обязательно вредным, умывались водой из бутылки и отправлялись дальше. Парк развлечений на второй день. Русские горки и сладкая вата. Пугаться глупых манекенов в комнате страха, взявшись за руки. Выиграть в тире большого плюшевого медведя со злым взглядом. Называть игрушку "Скарамучча" и смеяться до колик в животе. Карусели и слившиеся в одно пятно разноцветные огни. Щелчок затвора и ворох фотографий. Запах попкорна и чего-то приторно сладкого. Детский смех. Тарталья никогда так много не смеялся, как в тот день. И никогда так сильно не желал запечатлеть всё до мельчайших деталей. На третий день Лилия захотела выловить огромную форель в озере. Пришлось делать крюк и покупать удочки. Форель они, конечно, не поймали, потому что она в этих краях не водится от слова вообще, зато наплавались вдоволь и обгорели до красноты. На ужин Аякс лично зажарил на костре пойманную рыбёшку - мелкую и костлявую - Лилия её лично пересолила. В итоге, вода кончилась, и они голодные поехали в макдак, купили два больших чизбургера, картошку фри с клубничным молоком и хэппимил для Лилии. Потом день танцевали в каком-то клубе. Лилия - крышесносяще сексуальная до бьющего по вискам "хочу!". И Аякс. Неловкий, упивающийся одним его видом, мокрый от пота, чувствительный, когда пьяный. Частые, жгучие прикосновения, взгляд - глаза в глаза, многозначительный, горячий. Музыка и частое дыхание на губах, как током по оголённым проводам или адреналином по венам. Секс в машине, запотевшие стёкла и одно целое на двоих. Склееное намертво. Пришло осознание, что так надо, так было правильно. Будто встали на своё место кусочки одного пазла. И они поехали дальше. Рок-концерт в оглушающих битах на пятый день и кинотеатр под открытым небом на шестой. Мятные поцелуи на ключицах и "я тебя тоже" в уголках глаз. Потом Лилия попросила отвезти её на море. Ехали несколько часов в тишине. Она ловила ветер руками, высунувшись из окна, напевал под нос изредка и совсем не смотрел на Тарталью, который неустанно сбрасывал звонки и не читал сообщения, откладывая на потом. Когда-нибудь, не сейчас, придётся ответить, успокоить волнующуюся Люмин и выслушать недовольного Кэйю. Когда-нибудь они остановятся. Когда-нибудь это путешествие длинною в жизнь закончится. Когда-нибудь, но не сейчас. Пока Тарталья хотел выжать из их поездки максимум, целовать Лилию до звёздочек в глазах и не думать, не возвращаться, не знать. Аякс нервно облизывает губы, солёные то ли от слёз, то ли от морских брызг. Хочет что-то сказать, даже набирает воздух в лёгкие, но все слова застревают комом в горле. Пелена перед глазами не даёт разглядеть исхудавшую фигурку на краю утёса, в ушах шумит. За спиной небо наливается свинцовой тяжестью, он чувствует, как холод кусает за предплечья, капли неприятно обжигают кожу. Под подошвой хрустит галька, мокнут опавшие листья, в носу свербит от въедающегося солёного воздуха. Лилия поднимает веки и оборачивается. Она так улыбается, что у Тартальи во рту горчит. Мокрый сарафан разносится по телу. Очередная волна разбивается о скалы и взрывается фонтаном над ними, проливается дождём. Одежда потемнела от воды и тянет камнем вниз. Тарталья вдруг понимает, что прямо сейчас, на его глазах умирает лето. Слышно, как кричат по нему чайки и беснуется море, в бессилье бросаясь на камни. Лето плачет, обливаясь ледяными брызгами, горько скалится облетевшими ветками деревьев и задыхается ветром. - Аякс! Он неотрывно следит за тем, как двигаются губы Лилии, и с трудом понимает сказанное, потому что прибой шумит слишком громко, почти оглушает. - Аякс, - Лилия тянет к нему руки, и Тарталья бросается к ней, как море на скалы. Лилия хватается за него, словно утопающий за соломинку, утыкается в плечо. Рубашка на нем мокнет от слёз. В его руках содрогается самое дорогое, продрогшее тело, которое скоро остынет насовсем, которое уже этой осенью спрячут от него в деревянный ящик, которое умирает от рака. И Тарталья, кажется, что он тоже умирает вместе с ней. - Я не хочу умирать. - Я знаю. - Не хочу гнить заживо. - Я знаю. - Не хочу оставлять тебя. - Я... Лилия мотает головой из стороны в сторону и отпускает Тарталью. - Поехали домой, - шепчет она. Он кивает, поворачивается и делает с десяток шагов прежде, чем его окликает ветер. На чернильном, аметистовом полотне виднеется чёрный силуэт, продуваемый со всех сторон, неустойчивый. - Аякс... Море ревёт, бушует, вскипает пеной. - Я... бя... лю... Тарталья бежит, не успевает, скользит ногами по влажному камню, кричит и разбивается на части вместе с морем. Лилия расправляет руки и падает в клокочущую пучину. Всплеск тонет в грохоте волн. Лето кончилось.