змея на груди

для современного мира, где уже никто и не помнит даже как такие существа появились, гибриды — дело обычное. никого не удивишь лишней парой паучьих глаз или хвостом. хотя некоторые и боятся довольно редких природных извращений. вова привык к своему сплиту языка и клыкам, что абсолютно не терпят другие люди. девушки бросают его, как только замечают острые копья вместо зубов, а парнями вова не интересуется. до того момента, как не встречает хесуса. думает, что глупо это — иисусом называться, а потом понимает. совсем неожиданно и глупо, когда впервые его видит, и картинка совсем от той, что друзья рассказывали, отличалась. и теперь он понимает, почему того созвучно с богом называют. сам леша был гибридом обоих полов, как оказалось. да, вова знал прекрасно, что парень это, да только вот реально сначала за девушку принял. такие приятные гладкие черты лица и глаза сверкающие, ну вот точно девушка. ну и грудь, большая, тоже как факт. теплый взгляд и тонкие руки, узкая талия и большая грудь, ну вот совсем не парень. только голос мужской, да и ведёт себя не как девушка. и это вова не про то, что кроет леша матом тройным все что видит. сердце заходится, вову в краску вгоняла только одна мысль о хесусе. да и не была она совсем приличной, если совсем честно. вот сидит с ним хесус рядом, даже не прикрываясь особо. а в голове только одно: — «вывалил тут, блять, сиськи и сидит, пиздец». рубашка тонкая с тремя пуговицами, расстегнутыми сверху, и лифчика точно нет, вова жопу свою готов поставить. — «даже, блять, соски видно же», — вова в жалости брови поднимает, когда понимает это. и понимает ещё то, что при виде хесуса пиздец заводиться начинает, будто, блять, подросток. хоть и перевалило за двадцать с хвостиком. но и лёшу не просто так вова заинтересовал. ему плевать на парней, так же, как и на девушек, но только было что-то особенное в нем. нет, не глаза с зрачками тонкими и не клыки, как ножи острые. как бы вова не строил из себя дурачка, который пытался его грудь потрогать каждый раз при встрече, хесус видел в нем что-то скрытое от глаз людей других. — бля, чё реально свои? —вова хихикает издевательски, но удивлённо. палит в грудь напротив себя, что хесус почти вывалил наружу. — и тебе прикольно так? — привык, — вздыхает леша, а потом бьёт вову по рукам, когда тот их тянет к его достоинствам, —не трогай, блять. — почему? — не в тех отношениях ещё, заебал. — ладно. вова делает вид, что обиделся, леша, что не интересует его этот придурок. вова делает вид, что поверил. усмехается мысленно, оценивая по шкале от семи до двенадцати свою новую идею. а хесуса совратить в принципе не сложно. вова его просто тянет на прогулки-свидания, неожиданно за руку хватает и просто один раз отдает свою куртку, когда на улице становится прохладно, а хес только в рубашке тонкой был. вова сам ее застегивает, удивляясь, как через такую весьма объемную грудь вообще получилось хоть что-то застегнуть. он прячет чужое достоинство и поправляет куртку. — замерзнут, блять, нечем красоваться будет, — бурчит он, но действительно беспокоится за знакомого, чтобы не заболел. похуй на сиськи, вове жалко, что этот придурок двухметровый реально заболеет из-за своего "да тепло там, нормально, так пойду". хесус сам сдается, когда вова его снова к себе приводит. приглашает на фильм, но получается только в горизонтальной поверхности. фильм они, к слову, в тот вечер даже не включают. но сначала лёшу прижимают к стене в коридоре, грудью заставляя к ней податься. сам вова сзади прижимается, выдыхая громко в чужую шею. он поглаживает его аккуратно рукой по широким совсем не мужским бёдрам, а второй выше поднимается. вова кончить готов только от того, как стонет хес, когда он мнет его грудь в своих руках. рубашка на три верхние пуговицы и так расстёгнута всегда была, вове оставалось лишь руку запустить под тонкую ткань. а лифчик не для хеса тоже создан был. цепляется пальцами за взбухшие от возбуждения соски, впивается хесусу в зашеек жадным поцелуем, но зубы держит при себе, клыки особенно. о его бедро протирается, когда больше терпеть не может, заставляя почувствовать то, как стоит у него на лёшу. у хеса краснеют щеки и дыхание тяжелеет, когда вова на его собственный вставший член руку кладет. пара ласк, и вот леша лежит перед ним открытый во всех смыслах. оголил свои тонкие руки и ноги, что за объемной одеждой прятал от чужих взглядов, оголил свою душу. вова слышит даже стук его сердца, которое в унисон бьётся со своим собственным. и облизывается сладко. когда хесус его к себе притягивает за плечи, заставляя прижаться полностью и прижать его к кровати, вова отказываться от поцелуев с ним не собирается. с каждым разом грубее и грубее, жадно всасывая нижнюю губу лёши и кусаясь. дразнится, только касаясь клыками игриво. во рту металлический привкус противный, но он изюминки добавляет, когда вова кусается слишком сильно и ощутимо, а после зализывает ласково. «сплит языка ощущается в поцелуе, как отдельный раздел порно», — считает леша, когда снова в стоне заходится, стоит вове начать двигать языком. руками он проходится по его талии, хватается под ребрами, к себе подталкивая. вова в кровать упирается только коленями, чтобы лёшу совсем не прижимать, не выдержит ведь на себе ничего, кроме ноутбука. укусы по всему телу будто, а под шеей до сих пор горит. леша хныкать только может, в спине выгибаясь, когда вова поцелуями кусачими опускается ниже. а тот только проводит по пояснице кончиками пальцев, обводя и себе понятные картинки рисуя. хесус царапает короткими ногтями его за плечи, но не в попытке остановить. и мозг, и сердце в один голос кричат о наслаждении, что он упустит, если откажется от вовы сейчас. совсем не время думать о том, что где-то гетеросексуальность потерял, когда мужик, который тебе очень симпатичен, собирается тебе отсосать. — вов, — в полустоне произносит хес, опуская взгляд заплывший. вова моргает своими змеиными глазами, будто правдивый змей - искуситель. хотя почему будто? — ты уверен, что хочешь? и все-таки вова хватается за его соски зубами, удерживая во рту. облизывает языком, касается передними клыками и наслаждается сладкими стонами. другой рукой вторую грудь между пальцев мнет, она такая мягкая, но упругая. впивается ногтями, оставляя еле видные полумесяцы, но когда выпускает, то фантомные касания все равно остаются. и леше очень хочется снова застонать громко-громко, а еще, чтобы вова руки обратно вернул. — я хочу тебя и мне все равно, — шепчет завороженно вова, в ответ глядя. его зрачки сузились, настоящая змея будто. и не прерывая их контакта он язык высовывает, облизываясь. — только если ты не хочешь. хесус глаза закатывает, когда вова кончиками язычков проходится по головке члена. это лучше любого ответа. за время их общения вова понял, что, если лёше что-то не нравится, он вряд ли промолчит. — ты же хочешь? тонкий змеиный язычок проходится по каждой венке, вылизывает каждую, и вова хлопает пастью прямо у основания, не дотрагиваясь. его острые клыки должны ужас вселять в каждое живое существо, но леша даже не был бы против, кажется, если бы его вова съел. — скажи это, — воистину змеиная улыбка. не только сущность хладнокровного в вове скрывалась всю жизнь. — вова, — а вот у хесуса голос дрожит, как бы скрыть он это не пытался. - пожалуйста... — мне прекратить ласкать твое тело? — словно гипноз, но леша купился не за глаза. — пожалуйста, продолжай. — хочешь больше? язык снова от основания до головки проходится, а рукой вова лишь едва касается. удерживает бедра лёши на месте, чтобы коленки не сводил и не зажимался. уж точно не с ним хесус стесняться будет, когда вова его настоящего хочет. как грешный змей, что пытается похоть из своей жертвы выбрать. — очень хочу, — он понимает прекрасно, даже если последние буквы хесус в стоне проглотил. ещё немного и леша точно задохнётся. от недостатка воздуха, что из-за стона даже в лёгкие не попадает полностью. из-за чувств, что внутри пожаром разгораются. от взглядов вовы голодных и жадных, что как дрова и масло для огня внутри. дрожат руки, дрожат ноги, дрожит голос, но леша от вовы отказываться не будет. не сейчас точно, а потом... потом подумает получше, стоит ли отказываться от такого. и вряд ли ответ положительный будет. вова только губами на головку насаживается, еле пуская в рот. издевается, посасывая как леденец. самый вкусный в его жизни, конечно. наблюдает из-под век за тем, как леша глаза закатывает в удовольствии и думает о том, как это удовольствие продлить. для себя, для хесуса, для их обоих. и только в голубые глаза смотрит пристально, каждое изменение отслеживая. даже не из-за темноты у него зрачки почти радужку покрывают, будто под кайфом леша сильным сейчас. хотя, для лёши любовь это тоже как наркотик. его нелепые пара отношений для него с самого начала и до последней секунды самым дорогим были, даже если потом он с разбитым сердцем оставался. дорожил моментом, воспоминанием и присутствием тех людей, но не возвращался к мысли " хочется обратно". было и прошло. зато вова перед ним и такой своевольный, берет в свое удовольствие, но и отдача видна. это не просто как одноразовая акция, где каждый только собой наслаждается. нет, леша прекрасно в чужих глазах видит помимо страсти и похоти ещё и заботу с искренностью. конечно, вова мог его развести на одноразовый секс и просто грудь помацать, но хесус в нем видит и чувствует. и доверяет своим ощущениям, как и вове. вздрагивает от новых ощущений, когда вова почти на половину заглатывает его член. головка куда-то глубоко в глотку теплую упирается, и вова только двигает головой, чтобы добить лёшу окончательно от чувств. всё-таки перекладывает его бедра к себе на плечи, снова поглаживает аккуратно. прячет зубы, когда полностью член его в себя принимает, расслабляется. не хочет до конца доводить лёшу, но так и хочется, чтобы он кончил только от его рта. — «ещё немного», — думает он, когда головой вверх-вниз двигает немного, а потом пытается сказать что-то, но только вибрацию по органу возбуждённому проводит. и только тогда леша в его волосы впивается пальцами, сам ритм пытаясь задать. вова повинуется послушно, прикрывая глаза, когда его тянут чуть вперёд. хесус толкается в его рот, сам при этом стонов не заглушая никак. только губу кровоточащую прикусывает снова, до боли, но та сладостью разносится по всему телу. снова выгибается как фигуристка последняя, когда чувствует, что вот ну все, вот сейчас. — вов, я... напрягается всем телом, но вова лишь кивает, соглашаясь, даже если сам леша ничего не предлагал. просто на все согласен, главное с хесусом чтобы. и леша только глядит из-под век удивлённо, но потом зажмуривается крепко, в последний раз так громко вскрикивая. пронзительно, кончая вове в глотку. вова лишь послушно проглатывает до последней капли, даже если это не так уж и приятно, но главное, что лёше хорошо. с дрожащим всем телом, хесус замирает на месте, расслабленно разваливаясь по кровати. отпускает чужие волосы, что так крепко сжимал секунду назад, и пытается скинуть свои бедра с его плеч, но вова не даёт. — ты как? — спрашивает спокойно он, поглаживая по коленке. — нормально, — но дышит леша все ещё тяжело и с трудом. столько чувств, столько эмоций и все это огромное количество сил тратит. — нормально? и все? — вова начинает улыбаться, хотя хотел быть злым и обиженным. хотел показаться, конечно же. — шикарно, идеально, — усмехается краешком губ леша, нежно глядя из-под век. так хорошо на душе, когда он в светлых глазах напротив тоже самое видит, — очень приятно, спасибо, лучший минет в мире. — вот, вот, много кто тебе так охуенно сосал? леша в смехе хриплом заходится, а руками тянется к вовиному лицу. приходится немного приподняться, чтобы дотянуться до его манящих губ. целует с нежностью, с лаской и благодарностью, не так кусаче и грубо, как вова. но вове можно было, ведь им обоим в тот момент было нужно именно так. хес поглаживает его по щеке, кончиками пальцев хватаясь за его волосы и заправляя за ушко. — пригрел на груди змею, — шепчет он ему, отрываясь на секунду, коротко ещё раз целуя. — юморишь, юморишь, старый, — кивает вова, смешно поджимая губы, на поцелуй снова отвечая. только теперь сам стонет, когда леша кладет руку ему на член. — чертяга, не разделся даже, — шипит хесус, когда расстёгивает ему ширинку джинс. — я худак снял, считай разделся. леша проникает ему в трусы рукой, обхватывая рукой его стояк. вова неплохо так и сам возбудиться успел, только вот даже не намекнул никак, кроме как в коридоре. толкается теперь в руку, улыбаясь довольно и снова поцелуй выпрашивая. и хесус, конечно, не откажет. только теперь ответит тем же, начиная целовать грубо, дразнить, когда языком пройдётся по кончикам острых клыков и получая недовольный стон. обхватывает орган кольцом пальцев, проводя то ласково и нежно, то раздражающе издевательски, заставляя вову стонать и хныкать, но все равно из-под век недовольно глядеть. будто глазами одними говорит «я же тебе помог нормально кончить, чё ты начинаешь» и леша тоже одним взглядом ответит «нихуя ты не нормально сделал, дурак, я чуть не умер». — «пенсионер, блять, чуть от отсоса не помер». и их гляделки-перепалки, где каждый друг друга понимал действительно, могли бы бесконечно продолжаться, но от удовольствия вова аж глаза закатывает, заходясь в не менее сладком для ушей хеса стоне. и только когда вова ему в губы вскрикивает высоко-высоко, что уши закладывает, леша снова поцелует до звёздочек перед глазами. закрепит в обоих головах воспоминание. устав, вова прикроет глаза, из сил вымотавшись, как только кончит, да и упадет на грудь лёше обратно. — все-таки, пригрел змею, признаю. и в висок поцелуй, чтобы показать, что отпускать далеко не готов.