быть достойным.

Сегодня было очередное собрание, на котором полагалось присутствовать Дане, он был вовлечëн в обсуждение, но при отце стеснялся выкинуть какую-нибудь глупость, поэтому старался помалкивать и говорил только, когда его спрашивали [его буквально спросили один раз и то, риторически] или он был на сотку уверен что прав. В целом, он вëл себя холодно и высокомерно – как должно. Ведь всё это хозяйство рано или поздно достанется ему. Они все его. По праву крови. Может из-за того, что Даня так старательно пытался показать, как он похож на отца, казалось, ровно обратное, но он ничего не мог с этим поделать. И это его страшно бесило. Даню и сейчас не оставляли жуткие ночные загоны про то, что он не сможет заменить Москву. Ему нужен тот, кто может сказать: «Успокойся. Ты достоин.» После предтечи завершения собрания: «Все могут быть свободны, а могут и не быть хаха», Москва взял за руку Даню, когда тот уже собрался идти. – Стой, у нас ещë одна встреча. – говорит Москва – Значительно более важная чем то, что ты видел сейчас. Если ты думаешь, что они реально сказали мне что-то новое, то нет – заблуждаешься. – Михаил Юрьевич заглянул сыну в точно такие же как у него самого глаза – Я знаю подноготную каждого из них, я знаю о том, как обстоят их дела значительно лучше, чем они сами, и сейчас здесь будет один из тех, кто обеспечивает работу моих систем. Даня старался понять о ком идëт речь, ну явно же не Пекин сейчас окажется здесь, поэтому вариантов особо не было. Москва нажал на кнопку связи с секретарëм – решил еë оставить, потому что очень привык к такому устройству в СССР. – Александр, позовите Джовхара Алексеевича. – Дане этот секретарь уж очень напоминал один ГФЗ, но Химки мужественно сдерживал себя, чтобы не пошутить о том, что не обязательно каждые выходные гонять на сапсане. – Грозный? Почему он так важен? Он же даже не полумиллионик!! – Даня правда опешил потому что ээмм нуу в смысле (??) – Цыц мне тут! – встал из-за стола и направился к двери. Даня пошëл за ним и беспомощно зашипел, запутавшись в словах и возражениях о том, что можно было бы положиться на кого-нибудь посостоятельнее и внушительнее. Но как только открылась дверь всë встало на свои места. – Михаил Юрьевич, рад вас видеть. Крепкий мужчина в ахуенно дорогих тряпках [а в тряпках Даня разбирается], которые идеально подчëркивали его точëное тело. От него пульсирующе исходила сила, которая проникала во всë и завораживала. На него просто хотелось смотреть, желательно при этом оставаться незамеченным, чтобы не навлечь на себя гнев. – Здравствуй, Джовхар. В этот момент на Даню оказался направлен взгляд красных беспощадных глаз. Ему захотелось испугаться и спрятаться, но он этого не сделал. Даня не отвëл взгляд и не спрятал своих открытых, светлых глаз. – Это Ваш сын? Ему следует здороваться со старшими. – Джовхар немного сощурился, а Даня не слышал. Даня изучал его. А может наоборот это его изучал Джовхар. Оба пытались влезть через глаза в душу. – Даня?? – Здрасте, Я – Данила Михайлович – сам удивился от того как у него получилось это выговорить без запинок и протянуть руку. – Данила Михайлович.. – Джовхар медленно повторил его имя, пробуя его на вкус. Тут он расцепил карабин их взглядов и заговорил о делах с Михаилом Юрьевичем. Даня не мог слушать. Сначала он продолжил смотреть на Грозного настолько внимательно, насколько мог, потом он почувствовал толчок локëм в бок и жутко засмущался – сначала обернулся вокруг себя как будто только что здесь оказался, потом уткнулся глазами в пол, весь залился краской и понял, что не знает куда деть руки. Он больше не мог стоять на месте, это было невыносимо, но отойти он тоже не мог, потому что это не уместно – ему надо слушать, о чëм они говорят, но у него не получалось сосредоточиться и послушать до конца хотя бы одно предложение. Даня залипал на Джовхара, его взгляд буквально пришкваривался, и он снова краснел и отводил глаза. Наконец-то эта пытка закончилась и Даня посмотрел на то, как круто смотрятся отец и Джовхар рядом. Это действительно самая сильная комбинация, которую он только видел. На секунду у него промелькнула закономерная мысль, что будь он на месте отца их пара выглядела ещë более внушительно. – До встречи, Данила Михайлович – Джовхар ухмыльнулся тому, что эта мелочь не зассала назваться полным именем. – Ддо свидания, Джохар в смысле Джовхар простите.. – Даня подумал что лучше бы он умер, чем сейчас это сказал. – Да Джовхар до свидания Алексеевич в смысле Джовхар Алексеевич я хотел сказать до свидания просто.. – когда этот поток сознания прекратился,на секунду воцарилась самая неловкая тишина которая только случалась с Даней. Джовхар кивнул Михаилу Юрьевичу и вышел. Как только хлопнула дверь Москва тихо до считал до тридцати, а потом грубо толкнул Даню в плечо: – ЭТО ЧТО СЕЙЧАС БЛЯТЬ БЫЛО????! – Москва был в ярости. – даже не думай о нëм. ДАЖЕ СУКА НЕ ДУМАЙ!!!! ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ??? И вот тут то Даня подумал. Даня подумал о нëм ровно так, как ему только что запретили. Он подумал о том, как хорошо быть с ним рядом. Он вспыхнул и вскинул голову. У него адски свело всë в паху. – Конечно я понял тебя, пап. – ему не так просто досталась победа во внутривидовой борьбе среди Московских-младших, поэтому он умел врать.