The Unforgiven/ Непрощенные

❤︎❤︎❤︎

Гермиона сидела в плетеном кресле на маленьком балкончике своей квартирки в магловском районе, уютно укутавшись в теплый флисовый плед. С улицы доносились беззаботные голоса детей, серьезные разговоры взрослых, шум проезжающих машин и чарующий шелест осенней листвы, пожелтевшей после жаркого лета. Из приоткрытой балконной двери лилась музыка, включенная на музыкальном центре, к которому прилагались колонки внушительного размера. Кто бы мог подумать, что «золотая девочка», Героиня войны, подруга Гарри Поттера и умнейшая ведьма своего поколения так проникнется любовью к звучанию электромузыкальных инструментов, а не симфонического оркестра? Растянувшись в своем любимом кресле на балконе, девушка думала о том, как невежественно указывать человеку, какую музыку слушать, исходя из репутации, которую он имеет в обществе. При этой мысли она горько усмехнулась. Уж ее репутацию давно не назвать идеальной. Схватив одной рукой гриф черной гитары, а другой перекинув ремень себе на шею, чтобы инструмент не уполз вниз, Гермиона разложила на садовом плетеном столике кипу листков. Когда-то казавшиеся такими непонятными и непостижимыми, теперь аккорды складывались в единую картинку, имеющую смысл. Уже почти год девушка «воевала» не с самым злым волшебником последних десятилетий, а со своими, как оказалось, деревянными пальцами, которые не слушались и не понимали, почему их так жестоко истязают струнами. Нет, это не сложнее древних рун! — подумала Грейнджер и, стиснув зубы, снова стала порхать пальцами по струнам. Мелодия уже была отчетливо слышна. Этот самый набор звуков сидел в голове девушки целыми днями на протяжении долгих месяцев. Ее знал каждый уважающий себя любитель рока. Для самой же волшебницы песня группы «Metallica» стала отдушиной, так жизненно необходимой ее израненной душе. Телефон молчал, совы не прилетали с письмами. Впервые за долгое время не беспокоили ни друзья, ни репортеры, лишь изредка звонили родители, точнее, только отец. О матери сейчас думать не хотелось, дабы сохранить относительно стабильное ментальное равновесие. Даже Виктор пропал с радаров. Решение остаться друзьями изначально казалось провальным, несмотря на искреннюю веру сохранить отношения уже в другом формате. Как дружить после того, как вы состояли в романтических отношениях? Разве это возможно? Скорее, нет, чем да. Мысли тут же перебросили девушку к Рону. Старый друг и бывший парень не разговаривал с ней вот уже второй год. Оно и понятно, я и сама с собой бы не разговаривала, если бы меня наделили такой возможностью, — с горечью подумала Гермиона, чуть ли не с ненавистью вперившись взглядом в подушечки пальцев рук. Стертая до кровавых мозолей нежная кожа вновь потрескалась, окрасившись красно-синим оттенком. Того и гляди пойдет кровь. Вечерело. Солнце садилось за горизонт, шум улицы стихал, все спешили по домам, к своим семьям. Недопитая кружка чая с лимоном давно остыла. Так даже лучше. Я не заслуживаю тепла, — мелькало в голове. Вдруг со стороны послышался какой-то шум. Гермиона перевела взгляд в сторону и встала. Крупная сова с привязанным к лапке письмом села на перила балкона. — Привет, — поздоровалась девушка и провела рукой по макушке птицы. Та довольно ухнула. Быстро отвязав письмо, Гермиона угостила птицу овсяным печеньем, что лежало на блюдце рядом с кружкой, и проводила ее долгим взглядом, пока та не скрылась за крышей соседнего дома. Гарри. Конечно, это писал Гарри. Друг частенько присылал письма, написанные от руки. — Такие письма теплее, чем смс-сообщения, — когда-то давно сказал ей Поттер. Дрожащими руками девушка вскрыла письмо. Пальцы болели после грубых струн и, казалось, не слушались свою хозяйку. «Гермиона! Привет, подруга! Как ты себя чувствуешь? Как проходят сеансы, есть успехи? Не хочешь встретиться на выходных где-нибудь? Место можешь назначить сама. Джинни тоже хочет встретиться. Последний месяц она не дает мне ни дня покоя, разговоры только о тебе. Кажется, она соскучилась и простила тебя. Твой друг Гарри.» Сеанс! — Я опаздываю! — проворчала Гермиона и, скинув с себя плед на кресло, понеслась в квартиру, прихватив гитару. Быстро натянув черные джинсы, черную футболку, кожаную куртку и ботинки в цвет всему наряду, она мельком взглянула в зеркало. Крупные шоколадного цвета локоны обрамляли бледное лицо, в потускневших глазах сквозила легкая грусть, а когда-то красивые, пухлые губы теперь были недовольно сжаты в тонкую нитку. Такой, как сегодня, она видела себя каждый день, ничего нового. Схватив волшебную палочку и ключи от машины, быстро сбежала вниз по лестнице. Черт бы тебя побрал, магловский район, — думала девушка, гневаясь на то, что ее ждал долгий путь на другой конца города. Трансгрессировать было слишком опасно, как назло соседи бродили по подъезду, да и временем она не располагала. Выбежав из дома, взглядом отыскала свою припаркованную BMW Х5. Открыла дверь, вставила ключ зажигания, повернула его и услышала привычное урчание мотора. Через сорок минут она стремглав мчалась по улице в направлении большого магловского бизнес-центра. Поднявшись на лифте на третий этаж, Грейнджер понеслась к знакомому офису. Сообщив на проходной слишком смазливой секретарше свою фамилию (словно ее могли забыть, она здесь появляется так же часто, как и в винном магазине, что на углу ее квартала), Гермиона, коротко постучав, открыла дверь. — Здравствуйте, Гермиона! — поздоровался с ней тучный мужчина средних лет. Он приподнялся со своего кожаного черного кресла и кивнул в знак приветствия. Мешки под глазами и съехавший галстук говорили о том, что у него выдался нелегкий день. — Добрый вечер, Дэвид, — проворчала девушка и с разгону плюхнулась на мягкую софу мятного цвета. Движения были отточены до автоматизма. Недели, точнее, месяцы посещения этого душного кабинета довели действия до такого уровня, как когда ты, забыв, что перегорела лампочка, все равно хлопаешь ладошкой по выключателю. Закинув ноги прям в ботинках на диванчик, Гермиона подложила подушку под голову и уставилась на мужчину. Тот неуклюже вернулся в свое кресло и подпер ладонью щеку. — Как дела? — беззаботно спросил психотерапевт, будто они находились не в его кабинете, а просто встретились поболтать в кафе. — Как всегда. — Гермиона, не надо, — вытянув руку в останавливающем жесте, строго сказал доктор и бросил взгляд на часы. — Вам придется со мной говорить. Хотите вы того или нет. Мы с вами тратим по полчаса на препирательства друг с другом, вместо того, чтобы разбираться с проблемой! — Вы могли бы направить меня к другому специалисту. А лучше скажите Гарри, что я в порядке. Вам же легче будет! — пылко воскликнула девушка, дергая ногой в такт секундной стрелке на больших настенных часах, совершенно не вписывающихся в интерьер кабинета. Какая безвкусица. — Итак, начнем, — будто не заметив ее возмущений, произнес Дэвид. Дэвид Адамс был отличным специалистом, вправил мозги не менее, чем сотне больных. Не имея внушительных магических способностей, но обладая завидным даром эмпатии, он прекрасно разбирался в том, что чувствует пациент и как с ним надо разговаривать, какими методами лечить, на какие точки давить. Он работал в магловском районе Лондона, желая затеряться среди небоскребов. Многие его пациенты не хотели выдавать магическому сообществу свои проблемы, поэтому, чтобы сделать их визиты максимально конфиденциальными, пришлось выбрать бизнес-центр, напоминающий муравейник, где тебя никто и не заметит. Удивительно, но магическое сообщество все же вливалось в магловский мир. — Как обстоят дела с вашими паническими атаками? Не ослабли? — спросил мужчина, открывая толстый блокнот с записями. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь унять раздражение. — Нет. Сеанс, как обычно, длился час. Ничего нового из этого разговора не вынесла ни она, ни доктор. Ей казалось, что психотерапевт вот-вот будет готов сдаться и наконец откажется от терапии с ней. А ей только этого и надо. Попрощавшись с Адамсом, Гермиона захлопнула дверь и вышла в холл. Облокотившись о стеклянные перила, девушка тяжело выдохнула, глядя вниз, на первый этаж торгового центра. Ладони вспотели. Гермиона поднесла к глазам очередной выписанный врачом рецепт и прочитала название нового антидепрессантного зелья. Надо бы завтра зайти в Косой переулок. Внезапно откуда-то сзади послышался знакомый голос с привычной манерой растягивать гласные. Человека, который ей снился в кошмарах. Кошмарах, которые приводили ее в животный ужас от одного лишь упоминания об этом волшебнике и его семье. Гермиона, быстро повернув голову, увидела спину и белобрысую макушку Драко Малфоя, заходившего в кабинет доктора Адамса. Да, это определенно был он! — Какого черта? — произнесла она хриплым шепотом. Быстро захлопнув рот, девушка развернулась, бросившись к лифту, спустилась на первый этаж, быстро пересекла большой холл с торговыми стойками и вышла на улицу. Прохладный вечер сентября слегка взбодрил уставшую и подавленную девушку. В этом месяце Гермионе Грейнджер исполнился двадцать один год. Поздравили ее только родители и Гарри. Конечно, разве она нужна еще кому-то? Сжимая в руках ключи, Гермиона села в машину и вновь утонула в жалости к самой себе. Она запрокинула голову на подголовник и закрыла глаза. Эта BMW стала для нее вторым домом. Чуть больше полугода назад, когда ее квартира уже была куплена, бизнес родителей восстановлен, а деньги, выплаченные Министерством Магии за победу над Волан-де-Мортом, все еще оставались, Гермиона решила сдать на права и купить машину. Отец взял на себя эту заботу и подобрал ей авто, в итоге полностью заплатив за него сам. Не сказать, что машина была ей очень нужна, но ездить на автобусе или в такси, когда в любой момент могла начаться паническая атака, девушка не рисковала. Но за рулем, о чудо, удавалось брать контроль хоть над чем-то. Быстро выучив теорию и повозившись с инструктором на практическом вождении, она сдала на права «экстерном». Тот коп был полным болваном. Повезло, что все случилось до того, как друг направил ее к мозгоправу, иначе не видать ей водительских прав и автомобиля. Кто же позволит ментально нестабильной сесть за руль? Но права уже получены, машина куплена, а то, что она ходит на сеансы к психотерапевту и пьет флаконами успокоительное — большой секрет в магическом мире. Уткнувшись лбом в руль, Гермиона просидела так минут двадцать, пока от него на несчастном лбу не отпечатался след, и только потом поехала домой.

❤︎❤︎❤︎

Бросив ключи на тумбочку в прихожей, скинув тяжелые ботинки и куртку, Гермиона прошла в ванную комнату. Открыла кран с горячей водой, чтобы сбежала холодная. Сняв с себя всю одежду, залезла в большую ванну. К слову, ванная комната размером доходила до ее спальни, это было основным условием, которое девушка выдвинула агентству, искавшему ей квартиру. Невербальной магией Гермиона наколдовала пушистую пену и зажгла свечи, приглушив основное освещение. Напряжение, скопившееся за последние месяцы, никак не хотело покидать ни тело, ни разум. Ни горячая вода, ни запах пионов исходящих от ароматических свечей, не принесли покоя. Впрочем, как и всегда. Из колонок музыкального центра доносились слова песни группы Scorpions — Wind Of Change. Легкие насвистывания солиста немного успокоили встревоженное сознание. Расслабившись, Гермиона погрузилась под воду. Вода заполнила уши, звуки стихли. С бегом секунд стал утихать и пульс, как вдруг... Драко Малфой. Резко открыв глаза, девушка вынырнула и сразу зажмурилась. Пенная вода жгла сетчатку, но она не обратила на это внимания. Схватившись трясущимися руками за бортик ванной, Гермиона вылезла из воды и села на холодный пол. Обхватив руками мокрые колени, зажмурила глаза. Сердце отбивало настолько бешеный ритм, что казалось, будто оно сейчас вылетит из груди, пробив ребра и разорвав плоть. Больно! Почувствовав сильную дрожь в теле, она упала на пол всем телом. Из груди вырвался громкий всхлип. Слезы полились по щекам, стекая на белый кафель ванной комнаты. Беспричинный страх поглотил целиком все тело и растекся до самой глубины сознания. Непреодолимый, холодный, отдающий замогильным духом, страх сковывал каждую клеточку тела, истязая и сводя с ума ту, которая не могла с ним справиться. Очнувшись, Гермиона пыталась понять, где находится. Свечи уже догорели, и только коптил фитиль, распространяя едкий запах. Не сумев справиться с беспалочковой магией, девушка нащупала палочку, оставленную на краешке раковины, и зажгла свет. Она лежала обнаженной посреди ванной комнаты, волосы почти высохли. Поднявшись и схватив полотенце, Гермиона обернула его вокруг продрогшего тела, уголком мягкой ткани вытерла саднящие и покрасневшие глаза, а затем прошла в гостиную. Не включая в комнате свет, быстро вышла на балкон, развернула скомканное письмо друга, перечитала его и нашла свой мобильный, оставленный в прихожей. Гудок. Второй. Третий. Тревожность. Может, Гарри уже спит? Четвертый гудок. Взгляд метнулся к маленьким часам-будильнику, стоявшим на комоде. 22:13. Пятый гудок. Тяжелый вздох со всхлипом вырвался из горла девушки, и она прижала ладонь ко рту. — Гермиона?! — послышался взволнованный голос Гарри из динамика телефона. Девушка сделала несколько глубоких вдохов и дала себе пару секунд на то, чтобы отдышаться. — Г-гермиона?! — уже испуганнее позвал друг. — Гарри-и-и… — выдавила из себя имя друга, в конце перейдя на произношение только гласных. — Что с твоим голосом? Ты плачешь? — волнение в голосе Избранного нарастало с каждым словом. — Мне плохо, Гарри, ты можешь прийти? — Жди, через пару минут буду, — ответил друг, но следом задал еще один вопрос. — Помощь целителя точно не нужна?! — Н-нет… Спустя мгновение он, без лишних сантиментов, бросил трубку. Девушка села на кровать, уставившись на стоявшую на комоде колдографию, где они втроем — Рон, она и Гарри празднуют Рождество в Норе. На всех надеты красные свитера, подаренные миссис Уизли. Хлопок. — Гермиона, ты где? Послышались быстрые шаги. Друг вбежал в комнату и отыскал взглядом подругу, сидевшую в большом махровом полотенце. — Гермиона, слава Мерлину! Что произошло? — обхватив руками плечи девушки, Гарри слегка потряс руками ее плечи. Та подняла заплаканные глаза и в красках рассказала, что произошло несколько минут назад. Поттер сидел рядом с подругой, приобняв ее, и молча слушал. Девушка замолчала. Несколько минут друзья просто сидели, каждый думая о своем. Взгляд Гарри бесцельно бродил по стене напротив. Наткнувшись на их общую колдографию, парень засмотрелся на нее. Как много воды с тех пор утекло… Рядом стояли колдографии Гермионы. Вот она подпевает исполнителю песни на рок-концерте. Вот танцует на выпускном в Хогвартсе с Джинни. А тут сидит за рулем своей недавно купленной машины и поправляет кудрявые волосы. Вздох. — Гарри, — тихо произнесла девушка и посмотрела на лицо друга, — это еще не все. Парень напрягся и машинально крепче обхватил подругу, то ли в качестве поддержки, то ли в попытке держать себя в руках. Он тихо ждал, когда она заговорит. С ней нельзя было по-другому. Больше нельзя. — Я видела Малфоя. Гарри внимательно посмотрел в лицо школьной подруги и попытался пошутить. — Старшего или младшего? — Люциуса освободили из Азкабана? — ошарашенно спросила она, в ужасе выпучив глаза. — Прости, успокойся, но… да, — тихо ответил Гарри и подтянул к переносице сползшие на кончик носа очки. Снова молчание. Вдох. Второй. Третий. Все, как учил психотерапевт. — Где твои лекарства? — Гарри встал с кровати и направился к комоду. По-хозяйски открыл ящик и стал рыться среди бутыльков различных назначений. Гермиона молча наблюдала, как друг отыскал нужное зелье, отмерил дозу, наколдовал стакан воды и протянул ей, а затем вышел из комнаты. Послышался аппарационный хлопок. — Кикимер, принеси сюда две кружки чая с малиной и пару пирожных. — Хорошо, хозяин Гарри, Кикимер быстро! — ответил старый домовой эльф. Хлопок. Молча выпив отвратительное на вкус зелье, Гермиона достала из комода любимую теплую пижаму, переоделась в нее и вышла в гостиную. На столике стояли чай и сладости. Друг сидел в кресле. Локтями оперевшись об колени, обхватил голову и взъерошил непослушные смоляные волосы. Услышав, что девушка вышла из комнаты, он поднял голову. — Если ты не против, сегодня я останусь у тебя. — А как же Джинни? — стыдливо спросила Гермиона, усаживаясь в кресло и отпивая малиновый чай. — Сегодня она в Норе, — быстро ответил друг, отводя взгляд. Ты что-то скрываешь, Поттер. Еще один глоток. — Поиски крестражей нас сильно сблизили, но кровать у меня всего одна, Гарри. Поттер кинул на нее удивленный взгляд и улыбнулся. — После всего, через что мы прошли вместе, между нами осталось место стеснительности? Воспоминания пронеслись кинолентой, в то время как Кикимер принес еще по одной большой чашке чая каждому. Вдоволь насмеявшись, вспомнили, как все напились на их выпускном в выручай-комнате Хогвартса, где Гарри, Дин и Гермиона заставили всех петь магловские популярные песни в караоке. — Вспомнить только лица слизеринцев, Мерлин! Я думал, что их действительно стошнит, — заливался смехом Поттер, но вдруг посерьезнел. — Кстати, Гермиона, ты мне так и не рассказала про сегодняшнюю встречу. — Гарри, пока я не изменила свое решение касательно твоей ночевки у меня дома, ложись спать. Наколдуешь себе одеяло с подушкой сам, я пошла, меня сильно клонит в сон, если честно, — призналась девушка. Видимо, подействовало успокаивающее зелье. — Расскажешь завтра? — Да. Спокойной ночи, Гарри. — Спокойной ночи, Гермиона.

❤︎❤︎❤︎

Провалиться в сон, только коснувшись головой подушки — лучшее, что может произойти с уставшим человеком. А если при этом еще и не видеть кошмаров, тогда наступивший день вполне можно считать прекрасным. Крупные капли дождя бились о стекла окон, создавая своеобразную симфонию звуков природы. Гермиона проснулась минуту назад и бездумно смотрела пустым взглядом сквозь тусклый свет окна. На улице было пасмурно и ветрено. Тоненькие веточки деревьев толкались в оконное стекло, пытаясь пробраться в квартиру, чтобы скрыться от непогоды. Кипенно-белое хлопковое постельное белье нежно ласкало тело, а пуховое одеяло сохраняло тепло. Так уютно и спокойно при пробуждении на душе у девушки не было давно. За стеной спал друг, и она чувствовала себя в безопасности. Если бы не все условности, Гермиона бы не отпускала Гарри вообще. Но это эгоистично, у него есть своя жизнь, да и к тому же, кто-то мог бы неправильно понять. Ей было одиноко. Она распугала и растеряла всех любимых и родных людей, кроме Гарри. И она была безмерно ему благодарна. После войны Хогвартс восстанавливался еще несколько месяцев. Им разрешили сдать экзамены уже осенью, а также дали отпраздновать выпускной как полагается. Одновременно с этим Золотому Трио были предложены должности в Аврорате и Министерстве, так скажем, без дополнительной подготовки. Не приходилось тратить годы обучения в Академии Авроров, места для них уже были подготовлены. Кингсли сразу получил положительный ответ от Гарри Поттера, а Рон и Гермиона хотели немного подумать. Рон решил пойти работать в магазин к Джорджу, который так и не оправился после смерти своего брата-близнеца, а Гермиона отметив выпускной и сдав экзамены, долго занималась поиском родителей, восстановлением их памяти, налаживанию отношений с ними, а также обустройством и их переездом в Лондон. В тот самый период начались первые панические атаки. Когда это произошло в первый раз, она гостила в Норе. Свидетелями случившегося стали Рон, Джинни, Гарри, Молли и Артур. С того дня паника накрывала с головой Гермиону с завидным постоянством. Сон то пропадал, превращая ночи в муки от бессонницы, то не отпускал, никак не позволяя девушке встать с постели. Аппетит скакал в той же амплитуде. Потихоньку сужался и круг людей, с кем Гермионе было комфортно и хотелось общаться. Война, смерть близких, всеобъемлющий страх. Потом оглушительная победа. Баснословный гонорар за заслуги от Министерства. Каждодневные интервью для Ежедневного Пророка, Придиры, Еженедельника ведьм и других магических британских и зарубежных изданий, папарацци, конференции, благотворительные встречи с высокопоставленными людьми, фуршеты, банкеты и желтая пресса в конечном итоге загнали девушку в ловушку. Обида накрывала ее с головой. Она злилась сама на себя. Злилась на то, что сломалась. Стала тенью себя прежней. Отказалась от Рона. А потом в ее жизнь вернулся Виктор Крам.

❤︎❤︎❤︎

Полтора года назад.

— Гермиона! Девушка обернулась и увидела Виктора, быстро шагающего ей навстречу. Удивительно, но его английский стал намного лучше. Во всяком случае, больше он не коверкал ее имя. — Виктор! Старые знакомые обнялись, взяли по бокалу шампанского и вышли на большой балкон поместья, в котором проходил очередной банкет в честь победы над Волан-де-Мортом. Вечерняя прохлада и запах дождя немного отрезвили затуманенное алкоголем сознание. Выяснив, что Виктор взял тайм-аут в играх и путешествует по миру, а Гермиона еще никуда не устроилась работать, молодые люди обменялись адресами, номерами телефонов и договорились обязательно съездить куда-нибудь вместе. Она ухватилась за эту идею, как утопающий хватается за соломинку. Ей хотелось сбежать, забыться, наполниться новыми эмоциями. Через пару дней они уже гуляли по Франции, чуть позже по Италии, Греции, Норвегии, Египту, побывали даже в США. Окунувшись с головой в путешествие и утонув в эйфории, Гермионе стало казаться, что она влюбляется. Впервые они занялись сексом в Париже. Тяжело устоять в городе, словно созданном для того, чтобы соединять сердца людей. Также тяжело было устоять перед Виктором. Все-таки годы упорных тренировок квиддичем давали о себе знать: его тело считалось эталоном мужской красоты. Накаченный и мускулистый Крам частенько красовался на обложках магических журналов. Не было ни одной волшебницы, которая не согласилась бы пойти с ним на свидание. Ну, во всяком случае, так казалось Гермионе. А тут Крам вновь сам проявил инициативу, как и на четвертом курсе, во время Турнира Трех Волшебников, пригласив ее пойти на бал с ним. Тогда между ними не было ничего большего пары-тройки робких поцелуев, сейчас же поцелуи были полны страсти. А еще был безудержный животный секс. Много секса. Теперь уже их совместные фотографии стали появляться в Ежедневном Пророке. Несколько месяцев Скитер мусолила их пару, хотя Гермиона и сама не знала, были ли они таковой. Вся магическая Англия пророчила, что в ближайшее время Героиня войны и чемпион мира по квиддичу объявят о помолвке. Тогда же произошла первая паническая атака рядом с ним. Вторая. Третья. Виктора можно понять, — размышляла Грейнджер уже после всех этих событий, — не каждый мужчина готов понять и принять женщину с ментальными проблемами и регулярными паническими атаками. Только истинная любовь способна подтолкнуть человека на выбор в супруги страдающего от душевной болезни человека. Крам не захотел хотя-бы попытаться помочь. Но вот уже несколько месяцев было затишье, быть может, его присутствие помогло ей справиться? Однако они все же решили расстаться. Он не был тем самым. Снова возобновились обмусоливания их разрыва в Пророке. Дошло до того, что Крам пригрозил всем журналистам тем, что наймет лучших адвокатов, чтобы засудить их, если они подойдут хоть раз к нему или к Гермионе с этими вопросами. Заступился. Спасибо и на этом.

❤︎❤︎❤︎

Со мной сложно, поэтому я понимаю, почему он ушел. Испугался. Все это для него слишком, — в очередной раз думала обо всем этом Гермиона, лежа в теплой постели. Тихий стук в дверь заставил Гермиону вынырнуть из воспоминаний. — Гарри? — сонная, она вылезла из-под одеяла и приподнялась на локте. Тук-тук-тук. — Ради Мерлина, дверь открыта, — уже агрессивнее и громче. Ручка белой двери повернулась, предоставив обзор на вошедшего. — Джинни? — удивленно прохрипела Гермиона и села на кровати. Рыжая девушка робко улыбнулась, и, немного помявшись в дверном проеме, медленно вошла в комнату, поправив рукой голубой джемпер, подол которого слегка задрался наверх. Взгляд Грейнджер сполз с лица бывшей подруги на ее увеличившийся живот. — Ты беременна, — констатирующим тоном произнесла Гермиона. Джинни села на край кровати и немного повернула голову в сторону, чтобы видеть старую подругу. — Гарри ушел в Аврорат, на обед мы приглашаем тебя к себе, — произнесла Уизли. Вот так просто, будто это не они не общались несколько лет. Все еще опираясь на локоть, Гермиона смотрела на подругу, вспоминая, что вчера Поттер прислал ей письмо, где обмолвился о том, что Джинни хочет увидеться. Но сама она не давала согласия на это. Попросту была не готова смотреть в глаза бывшей подруги, с которой они перестали общаться по совершенно, как думала Гермиона, глупой причине, однако, способной развести людей в разные стороны. — Кого ждете? — холодно бросила Грейнджер, снова уставившись на выпирающий животик девушки, сидящей рядом на ее постели. — Мы решили, что узнаем, когда родится, — просто пожала плечами Джинни. Гермиона сухо посмотрела и промолчала. Эта идея явно не принадлежала Гарри, но тот не мог перечить возлюбленной. Однако ей, своей подруге, он даже ни словом, ни намеком не дал понять, что они ждут ребенка. Хотя, справедливости ради, ему было не до рассказов о себе, они постоянно говорили о проблемах со здоровьем самой Гермионы. Эгоистичная сука. Отвратительная подруга. И все же девушка сделала мысленную пометку справляться о делах и здоровье самого Гарри. Раздался телефонный звонок. Джинни вытащила мобильный и коротко ответила. — Алло? Да, Гарри, она проснулась. Хорошо, сейчас дам, — протянула телефон в руки подруги. Гермиона села, руки затекли после неудобной позы, и кривясь, взяла маленький красный телефон-раскладушку. — Гарри? — Не злись. Зелье на комоде, прими, полегчает. Затем собирайся, надевай свои лучшие рваные и заношенные джинсы... — в трубке послышался смешок. Гермиона поджала губы, друг был явно в хорошем настроении. — Ты меня слушаешь? Делай, что говорю, в обед я жду тебя с Джинни на Гриммо, у меня к тебе разговор. Послышались короткие гудки. Вздохнув, выпуталась из кокона одеяла, встала с кровати и, бросив короткий взгляд на Джинни, вышла из комнаты. В голубых глазах Уизли читались сожаление и грусть. — Жалость. Ненавижу это. Не надо меня жалеть! — бормоча про себя и громко хлопнув дверью, Гермиона зашла в ванную. Быстро умылась, натянула любимые, как заметил Гарри, джинсы. Посмотрела на себя в зеркало. Ее фигура больше не была похожа на тело военнопленного. После нескольких месяцев поисков крестражей она так сильно похудела, что даже самые маленькие джинсы, которые имелись у нее в гардеробе, спадали. Сейчас же ее кожа, несмотря на болезнь, больше не выглядела обезвоженной. Появились небольшие щечки, грудь и попа вернулись к округлому виду, ведь после войны их не было и вовсе. Она стала вертеться вокруг зеркала и подумала о том, что, возможно, даже располнела. Хотя невозможно быть толстой в пограничном размере сорок четыре-сорок шесть при ее росте в сто шестьдесят пять сантиметров. Но отношения с едой у нее были сложные, и нельзя было допускать очередной голодовки. Несмотря на то, что ее тело обрело формы, глаза выдавали все тайны с потрохами. В них явно читались злость, уныние и апатия. В дверь тихонько постучали. Этот неожиданный звук заставил сердце Гермионы выпрыгнуть из груди. Приложив ладонь к ребрам, она открыла дверь и с недовольным видом прошла мимо стоявшей у входа в ванную Джинни. Беспалочковой магией заставила чайник наполниться водой и включиться в розетку. — Где твоя палочка, Гермиона? — Джинни тихо прошла на кухню-гостиную, оформленную, как и вся квартира, в бело-серых тонах. Опустилась на мягкий стул, поправила белые брюки-дудочки и в упор посмотрела на подругу. — В комнате, — быстро ответила та и в знак подтверждения силой мысли придвинула к себе стул. — Раньше ты не обладала такой сильной беспалочковой магией, — припомнила Джинни. — Раньше и я была не такая, — сквозь зубы проговорила Грейнджер. Повисло молчание, лишь тихо шумел разогревающий воду чайник. Джинни обвела внимательным взглядом объединенную кухню-гостиную. Интерьер выдерживался в минималистичном современном стиле, стены выкрашенные в серо-белые тона, мягко гармонирующие с пастельными предметами декора. Кухня была обставлена современной мебелью и техникой. Около маленького дивана стояла небольшая личная коллекция Гермионы — ее гитары. Простенькая электрогитара из ближайшего магазина музыкальных инструментов, подаренная Виктором акустика и маленькая гавайская, купленная, как ни странно, на каком-то пляже Флориды. Кажется укулеле. Она не помнила названия, впрочем, ей было плевать. Уизли встала, подошла ближе и взяла в руки маленькую гитарку. — И ты умеешь на них играть? — удивленно вскинув брови, Джинни провела пальцами по струнам. Исходящий звук из-под ее пальчиков не имел ничего общего с определением слова «музыка». — Я бы не сказала, что прям умею, — уклончиво ответила Гермиона, испугавшись того, что Джинни попросит ее сыграть, и быстро перевела тему. — А как же квиддич, ты сейчас не играешь? Абсолютно глупый, нет, даже идиотский, вопрос, Грейнджер! Джинни неосознанно погладила живот. Срок был небольшой, но догадаться о ее положении уже можно. Раньше живот Джинни был плоским даже тогда, когда все они «выползали» из-за стола, накрытого Молли в честь какого-нибудь праздника. — Да, я временно оставила команду. Возможно, после рождения ребенка вернусь в спорт, но загадывать пока рано, — задумчиво ответила Уизли. — Свадьбу мы планируем в декабре, перед Рождеством. — Это чтобы Гарри никогда не забывал дату годовщины? — усмехнулась Гермиона, смахнув прядь кудрявых волос с лица. — Я думаю, что он любую дату не забудет, неважно, к какому празднику она приурочена, — отчеканила Джинни и стала ходить по комнате, разглядывая обстановку. Ну-ну, как же, Гарри и не забудет… Заварив себе крепкий кофе, а Джинни черный чай, Гермиона заметила, как та завистливо проводила взглядом первый глоток кофе, сделанный подругой. Беременным нежелательно увлекаться этим напитком, — догадалась Гермиона и сделала второй глоток. Тепло от напитков быстро согрело замерзшие пальцы девушек. Конец сентября, а отопление дадут еще не скоро. Подумав об этом, Гермиона наколдовала согревающие помещение чары, на себя ей было все равно, но нельзя допустить того, чтобы будущая миссис Поттер простудилась.

❤︎❤︎❤︎

С утра Гарри сидел в своем кабинете в Министерстве, выстукивая пальцами, одному ему известную, мелодию по деревянной столешнице рабочего стола. Он судорожно искал номер телефона в справочнике. Нахмурив брови и поправив очки, листал страницы, полные списков номеров организаций магической сферы, а также не магической, но имеющей к ним отношение. Нашел! Доктор Д. Адамс, практикующий психотерапевт, адрес… вот, телефон! Быстро набрав номер, Гарри с полминуты слушал фоновую музыку автоответчика, пока в трубке не зазвучал голос молодой женщины, по-видимому, секретарши. — Могу я поговорить с доктором Адамсом лично? — вежливо, но холодно спросил Поттер. Машинально поправив галстук, сдавивший шею, парень несколько минут пытался объяснить Меган — так звали помощницу доктора — что ему не нужна запись на прием. Хотя, если разговор и дальше продолжится в том же духе, может, и понадобится сходить на сеанс и высказать мозгоправу все, что он думает о его секретарше. — Тогда передайте, что с ним срочно хочет связаться Гарри Поттер, понятно? — обычно он не хамил девушкам и не козырял своим именем, но дело было срочное и важное, не терпящее отлагательств. Услышав то, что хотел услышать, Поттер сел на кожаный стул и откинул голову назад. Снял очки и потер двумя пальцами переносицу. Буду надеяться, что он перезвонит хотя бы до обеда, — подумал аврор и стал разбирать кипу протоколов с предыдущих допросов, загромождающих его большой рабочий стол. Поднеся кружку с кофе ко рту, парень отхлебнул напиток, но во рту оказался только воздух. Кофе давно закончился. Осознав это, он быстро посмотрел на часы: был уже почти час дня, а Адамс так и не позвонил. Пора на обед, к тому же, Джинни и Гермиона должны вот-вот прийти на площадь Гриммо 12. Сложив документы в стопку, он кинул их в выдвижной ящик стола и заклинанием запер его на замок. Телефон прозвенел настолько внезапно, что аврор аж подскочил на месте, глупо уставившись в экран. Наконец-то!

❤︎❤︎❤︎

Гарри остановился в прихожей своего дома и прислушался. Было тихо. Может, девчонки еще у Гермионы? Он мысленно помолился всем магическим и магловским богам, чтобы за то, что он задумал, Гермиона его не придушила, хотя бы дав возможность договорить. Характер девушки никогда не отличался терпимостью, а с наступлением депрессии и панических атак, он стал более, чем непредсказуем. Тихо крадясь в гостиную, Гарри услышал голоса. Ага, разговаривают, значит, все не так плохо. Утром, когда он проснулся у Гермионы в квартире, его настигла сильная головная боль. Прижав ладонь ко лбу, Гарри старался понять, к чему бы это. Но, увидев серость и дождь за окном, а также несколько пропущенных звонков и смс от будущей жены — сразу все понял. День обещал быть трудным. С наступлением беременности Джинни стала более капризной, хотя она и до этого успешно крутила избранным, как хотела. Сейчас же она пользовалась этим на полную. Утром он быстро аппарировал к себе домой, где по тону Джинни стало предельно ясно, что если он сейчас же не расскажет ей про Гермиону и не покажет, где та живет — остаток жизни он будет не жить, а выживать. Взяв за руку возлюбленную, перенес их к Гермионе. Быстро введя Джинни в курс дела, Поттер пожелал ей удачи (конечно же мысленно, Мерлин упаси сказать это вслух), коротко поцеловал ее в губы и отправился обратно на Гриммо, чтобы собраться на службу. Пройдя в гостиную перед обедом, он тихо кашлянул, как бы давая всем присутствующим знать, что пришел домой пообедать. Увидев Гарри, Гермиона мысленно вздохнула с облегчением. Слушать бесконечную болтовню о квиддиче вперемешку с ползунками становилось невыносимо. Джинни обняла мужа и пригласила всех в столовую. Поттер коротко рассказал, как обстановка у него в отделе, не выдавая секретных подробностей о делах, и поднял брови, безмолвно спрашивая у девушек, как прошло утро у них. — Милый, ты знал, что Гермиона умеет играть на гитаре? — тут же спросила Джинни, и не дожидаясь ответа, продолжила: — Думаю, лучшим подарком от тебя, Гермиона, будет песня в твоем исполнении на нашей свадьбе. Грейнджер, которая в этот момент пыталась впихнуть в себя длиннющие спагетти с сыром, накрученные на вилку, громко подавилась. Гарри похлопал ее по спине, отметив про себя, что кости у девушки больше не выпирают. Значит, хотя бы физически подруга оправилась после войны. Гермиона жалобно посмотрела на друга в поисках поддержки, тот лишь пожал плечами и подмигнул, мол, выкручивайся сама. — Джинни, — она воткнула вилку в спагетти, — можешь даже не надеяться. Я играю очень плохо и… — Еще успеешь научиться, до свадьбы два с половиной месяца! — воскликнула Уизли, не замечая нежелания подруги. — Я сказала нет. — Кхм-кхм, — откашлялся Поттер, привлекая внимание. Он понимал, что сейчас может разразиться буря, поэтому принял удар на себя. — Гермиона, есть у нас с тобой один незаконченный разговор. — О Малфое? — подняла бровь Грейнджер и заправила выбившуюся волнистую прядь за ухо, ставя локти на стол. — Да. И не только. — Погодите, причем здесь хорек? — спросила Джинни и откусила кусочек вишневого пирога. — Малфоя направили на терапию к Адамсу по той же самой причине, что и тебя, Гермиона, — поведал Гарри, глядя на подругу с большой опаской. Все по очереди друг с другом переглянулись, а Гермиона так скрипнула зубами, что у друзей побежали по коже мурашки. Нервы сдали, и она воскликнула: — А с ним-то что произошло?! Его задела война? Ему приходилось скрываться? Это он рисковал своей жизнью при битве за Хогвартс?? Это его тетка пытала Круциатусом в его же поместье?! Это у него теперь проблемы со здоровьем?! Или это у него может не быть детей по этой причине?! Он — чертов пожиратель смерти, Гарри!! Гермиона вскочила со стула и стала шагами измерять столовую, ероша волосы. Волны паники и гнева с новой силой стали набирать обороты. Нет, ну подумать только, бедный мальчик! — Гермиона, что это значит? — спросила Джинни, неосознанно кладя руку на округлившийся живот. Будущие миссис и мистер Поттер смотрели на девушку, не отрывая глаз. Джинни с ужасом, а Гарри с сожалением, что вообще начал этот разговор. А ведь это еще не все. — Джинни, подожди, — шепнул парень, близко наклоняясь к невесте. — Гермиона, я сегодня общался с Адамсом. Ты понимаешь, к чему это может привести, если ты продолжишь бесцельно посещать его сеансы? Да и толку от них нет, ибо из тебя и слова не вытянешь! — И к чему же позволь узнать?! — она резко развернулась на сто восемьдесят градусов, смотря прямо на друга. — Засадите меня в Мунго в отделение для душевнобольных? Или в Азкабан, как опасную для общества? Да мне плевать, если честно! — она театрально развела руки в стороны, затем сложила их на груди, встав в позу. Поттер поднялся с места и строго посмотрел на подругу сверху вниз. — Прекрати этот спектакль, Грейнджер! Это серьезно! От этих слов и тона Гермиона лишь сильнее сжала челюсть, а Джинни закрыла рот руками. — Сегодня я иду с тобой на сеанс, и если потребуется, буду ходить с тобой каждый раз! Водить тебя за ручку, словно маленькую, непослушную капризную девочку! Ты больше не вызываешь у меня доверия! — Я уже говорила, что мне наплевать? — одними губами прошептала Гермиона. Взгляд ее оставался безучастным, хоть она и улыбалась. Очень недружелюбно, между прочим. Поттер был ей как брат, но указывать права не имел. Гарри же, внешне спокойный, сел обратно на свой стул, погладил Джинни по плечу и отхлебнул чаю, стараясь не выдать своего напряжения.

❤︎❤︎❤︎

Гермиона ждала Гарри у входа в бизнес-центр. Часы на телефоне показывали 17:54. На улице было оживленно. Кто-то бежал на остановку, торопясь на свой автобус, кто-то садился в такси или личное авто, а кто-то не спеша прогуливался до ближайшего парка. Погода стояла на удивление теплая. Несмотря на то, что с утра прошел сильный дождь, сейчас светило солнце, даря всем лондонцам свои последние лучи тепла этой осенью. Мимо пробежал маленький мальчик лет пяти, в руках держа собранный своими ручками гербарий из опавших листьев клена. Букет пестрил разнообразием цветов и оттенков: от бледно-желтого до ярко-красного. Его мама аккуратно присела перед ним на своих высоких каблуках, приняла из рук сына букет и поцеловала его в щеку, что-то шепча на ухо. Малыш на радостях тут же побежал дальше по тротуару, с шумом разгоняя голубей. — Настроена поработать сегодня? — словно из ниоткуда раздался голос Гарри сзади. Девушка дернулась и округленными глазами несколько долгих секунд смотрела на друга. Он переоделся и был в простых синих джинсах, голубой футболке и спортивной ветровке. Она проигнорировала его вопрос и, гордо задрав нос, вошла в здание. Поднявшись на третий этаж, друзья прошли к нужному офису и поздоровались с секретарем психотерапевта. Меган сообщила, что доктор их уже ждет. Гарри вошел первым, Гермиона прошла следом. Все последующие три сеанса, проходившие в каждую среду новой недели, шли по одному сценарию: Гарри тихо сидел в углу кабинета, доктор расспрашивал Гермиону обо всех интересующих его тонкостях, касающихся войны, а она толком ничего не говорила. — Здравствуйте Гарри, Гермиона! — поздоровался доктор на четвертом сеансе, что проходил во второй половине октября, и привстал с кресла. Мужчины пожали друг другу руки, а девушка по обыкновению плюхнулась на софу. На нее обрушились стандартные вопросы по типу: «Как дела? Как вы питаетесь? С кем общаетесь? Как вы себя чувствуете до и после принятия зелий? Как часто случаются атаки?». Отвечая заученными фразами, Гермиона поймала уставший взгляд Гарри. Он уже месяц ходил с ней на психотерапию, но результата не наблюдалось. Атаки случались с завидной регулярностью, как и в сентябре. Девушка никуда не ходила, кроме редких вылазок на Гриммо. Ни с кем не общалась, кроме родителей, Гарри и с недавних пор Джинни. Ела мало, алкоголя избегала… Ну, почти. — Гермиона, — обратился к ней Дэвид Адамс. — Как вы думаете, что же все-таки послужило отправной точкой, что привела вас к текущему состоянию? Девушка поднялась с софы и прямо посмотрела на врача. — Вы это серьезно? Сколько можно спрашивать одно и то же ?! — Вполне серьезно, потому что вы ни разу мне так и не ответили. Как вы думаете, какое событие повлияло на то, что в конечном итоге вы стали моей пациенткой? — спросил психотерапевт, словно ножом полоснув по самообладанию Гермионы. Гарри держал в руках медицинский журнал и старательно делал вид, что внимательно читает, однако, исподлобья наблюдал за подругой. Та бросила на него растерянный взгляд. Он одобряюще кивнул. Мол, расскажи уже наконец. Расскажи, значит? Словно это было так просто. Спокойную жизнь она помнила до момента первой поездки в Хогвартс. Все то, что было после, особенно последний школьный год, по капле убивало любознательную и жизнерадостную девушку, которая мечтала о карьере в Министерстве, о реформах в магической Британии, о помощи волшебным существам. Но некоторые моменты не проходят бесследно. В ее же случае - одно негативное событие накладывалось на другое. Слоями, как какая-то капуста, до тех пор, пока в душе Гермионы не материализовался свой персональный дементор, ежедневно сосущий из нее жизнь. Да, не такая она и крепкая, как все привыкли считать. Люди придумали себе образ, но лишь единицы знали, или хотя-бы попытались узнать, что же у нее на душе. Точнее с тем, что от нее осталось. — Это долгая история, доктор, — хрипло произнесла Гермиона, крутя на пальцах кольца. — Я бы хотел сказать, что мы не торопимся, но не могу. Я хочу, чтобы вы поведали мне эту историю. Обещаю, я вам помогу в ней разобраться до конца, для этого меня к вам и приставили, — он сделал тяжелый вздох и приказал заколдованной ручке делать заметки. — Иначе зачем мы тратим наше с вами общее время? Адамс внимательно смотрел на свою пациентку. Гермиона прошла к софе и обессиленно села на нее, прижав локти к коленям. Взгляд упал на носки своих потертых высоких ботинок, а воспоминания унесли ее на несколько лет назад. Она, не глядя на доктора, начала рассказ. Девушка рассказала, как они с Роном и Гарри сбежали искать крестражи прямо со свадьбы друзей, когда перед этим на них напали Пожиратели смерти. В красках описала, как они больше полугода жили в лесах, голодали, сторожили палатку, слушали радио и боялись услышать знакомые имена в списках погибших. Из-за сильного стресса и нерегулярного питания, уже тогда же у нее прекратилась менструация, и до сих пор не вернулась. Поведала о том, как их бросил Рон, разбив ей сердце, а потом вернулся с мечом Гриффиндора. И то как же сильно она злилась на него. Далее вспомнила, как их поймали егеря и отвели в Малфой-Мэнор. Дыхание сбилось, и она попросила воды. Адамс отлевитировал ей стакан. Сделав пару глотков, его пациентка продолжила. Рассказала, как долго ее держали в подземельях Малфой-Мэнора. Нет, не там, где содержали остальных пленников. В отдельной камере. Вспомнила о том, как безумная тетка бывшего однокурсника, пытала ее Круциатусом каждый раз как навещала пленницу. Она вспомнила бешеный взгляд Беллатрисы, ее острые раскрошившиеся зубы, зловонное дыхание и спутанные черные волосы ведьмы. Ее передернуло от отвращения. То, что надо было сказать следующим, оказалось самым сложным. Она искренне ненавидела Драко Малфоя, считая, что по большей части он виноват в том, что случилось с ней впоследствии. Полностью возложила всю ответственность за деяния его съехавшей с катушек тетки, а также за трусливое или бездушное бездействие. И хоть она и понимала, что Малфой не обязан был ей помогать или подставляться ради нее, почему-то все-таки именно он стал точкой отсчета всего того, что сейчас происходило. Он был якорем, который зацепился за рифы прошлого и никак не мог отцепиться, чтобы дать Гермионе сдвинуться с места и жить дальше. — Если я не ошибаюсь, то после войны вы давали показания в защиту младшего Малфоя, разве нет? — обратился Адамс сразу к обоим друзьям. Он явно не уловил взаимосвязь поступков и слов. — Да, вы правы. Гарри давал подробные показания, а я просто подтвердила эти слова. Нарцисса его спасла, и никто не сможет умалить ее заслуги. А Малфой, вроде как, тоже никого не убил, будучи в рядах Пожирателей. Но тогда мы были в эйфории от победы. Несмотря на то, что мы потеряли многих близких и родных, война была окончена, а нас возвысили чуть ли не до самого Мерлина. — Поэтому вы проявили благородство по отношению к мистеру Драко Малфою? Гермиона сжимала и разжимала пальцы в кулак, чтобы утихомирить эмоции, вызванные старыми воспоминаниями. — Да. — Так почему вы тогда все же ненавидите его? — еще раз спросил доктор. Он уперся локтями о стол и внимательно смотрел на девушку, будто запечатляя в памяти ее портрет. — Меня пытали прямо у него на глазах. Пытала его родная тетя. Он всегда меня ненавидел, все те годы, что мы учились вместе. Теперь его ненавижу я, — подытожила Грейнджер. Адамс прищурился и на пару секунд ушел в себя, но потом уточнил: — Были ли еще какие-то последствия от Круциатуса, помимо психологической травмы и аменореи? Повисло долгое молчание. Теребя крупное кольцо на указательном пальце, девушка встала и подошла к окну, отдернула жалюзи и взглянула на оживленную вечернюю улицу, подсвеченную фонарями, светом из окон магазинов и торгового центра и огнями фар. — Доктор, вы знаете, что такое одиночество? — Нет, — честно ответил мужчина, — у меня есть любящая жена и двое детей. Я всегда окружен людьми, с которыми мне комфортно. Она повернула голову и оценила обстановку в комнате. Та до неприличия сильно накалилась, и по коже, того и гляди, начнут пробегать разряды тока. — Тогда какого черта вообще… — прошептала девушка и села обратно на софу. — Гермиона, не обязательно болеть неизлечимой болезнью, чтобы знать как ее вылечить, — сказал доктор, а она подняла на него глаза и надолго замолчала. Гарри кидал на нее встревоженные взгляды, но глядя на спокойного Адамса, брал себя в руки.  — Мое тело больше не способно зачать. Это прямое последствие Круцио, — Гермиона прервала тишину и сжимала лежавший на софе мячик, позволяя злости выплеснуться на него, а не на окружающих. Непрошеные слезы наполнили глаза, поэтому пришлось запрокинуть голову наверх, не дав им скатиться по лицу, и громко выдохнуть. Держать. Себя. В. Руках. Повисло молчание. — Вы боитесь, что навсегда останетесь одинокой из-за этого? — послышался скрип ручки по бумаге. Согласный кивок. В горле стоял ком, говорить становилось трудно. — Я хочу вас заверить, что одиноким можно быть, даже имея десятерых детей, мужа и множество друзей, Гермиона. Порой люди годами живут в одной квартире и даже не знают, что у другого творится в жизни. Вы всегда мечтали стать матерью? Она ненадолго задумалась, обдумывая ответ. — Нет, можно сказать, я вообще не хотела бы, во всяком случае, не сейчас, — прошептала девушка и взяла в руки стакан с водой. — Гермиона, на свете так много детей, которые живут без родителей. И если бы вы захотели, то могли бы осчастливить одного из них, став ему матерью… — произнес доктор. Он протер платком покрывшийся испариной лоб. В тот же самый момент стакан в руках Грейнджер с громким треском разлетелся на мелкие осколки. Гарри на автомате подскочил и огляделся, а когда понял, что произошло, небрежным Репаро восстановил стакан и сел на корточки перед подругой. Взяв в руки ее ладони, он проверил их на наличие порезов. Убедившись, что все в порядке, встал с колен. — Доктор Адамс, мы, пожалуй, пойдем! Сегодня выдался нелегкий сеанс. Думаю, ей надо отдохнуть и все переварить, — сказал Гарри, быстро попрощался с доктором и, открыв дверь, подтолкнул выбитую из колеи подругу к выходу. Гермиона была словно в трансе. Она не знала, чего ждать от такой реакции тела на все то, что произошло в этом кабинете сегодня. Уже от одной этой мысли ей становилось страшно остаться одной. Выйдя в холл, она вдруг почувствовала на себе колючий взгляд. Поправив длинную прядь кудрявых волос, девушка оглянулась. В кресле ожидания у кабинета доктора Адамса сидел Драко Малфой и буравил ее серым ледяным взглядом.