Четвёртое сентября

— Да, как ты смеешь говорить такое о моей жене? — со злобным оскалом прошептал Джаст. Держа своего друга за шиворот, он грубо прижимал того к стене своего поместья. В тот момент уже стояла глубокая ночь, все спали в отличии от подвыпивших друзей. — Ты просто не хочешь видеть правду, она использует тебя и порочит ваше семейство! — воскликнул Алфёдов, попытавшись оттолкнуть Джаста, но тот лишь снова ударил того об стенку, даже сильнее чем в прошлый раз. — Я люблю её! — Так вот почему ты ослеп. — ударив собеседника лбом, Алфёдов наконец-то смог освободиться и откинуть Джаста на землю. Будучи в ярости, тот сразу вскочил на ноги и принялся махать кулаками. Но движения были столь неуклюжи, что Алфёдов с лёгкостью уворачивался. Схватив опоннента за руку, резким движением снеговик применил болевой захват, чтобы прижать серого к столу и успокоить. — Что же ты такой упёртый?! — теперь их разговор был слышен на весь дом. Слуги уже носились по верхним этажам, создавая суматоху, а Джаст всё не унимался. — Пошёл к чёрту! — крикнул серый, дёргаясь, как рыба в сети, надеясь высвободиться. Однако Алфёдов всегда был гораздо лучше него в рукопашном бою, правда алкоголь сильно замедлял осознание очевидного. — Отпусти меня или тебя арестует стража. И он отпустил. В этот раз Джаст не стал набрасываться, а спокойно застегнул рубаху и прогнал сбежавшуюся на шум прислугу. — Завтра утром, на лесной аллее... — парень сделал глоток вина прямо из горла. — мы устроим дуэль, я не могу оставить это так просто. На секунду Алфёдов оцепенел. В душе он искренне боялся такого исхода событий, но сжимая кулаки, понимал, что отказаться не имеет права. Молча взяв свою шляпу с вешалки, он гневно взглянул на Джаста. Тот невозмутимо смотрел в ответ, будто даже не дышал. — Как скажешь, друг. — невероятно холодно произнёс Алфёдов, захлопнув дверь. Шагая по тропинке, он ощущал чужой взгляд на себе. Не смотря на всё произошедшее, Джаст наблюдал за ним из окна, стараясь казаться оскорблённым да разгневанным хотя в душе был серьёзно опечален. И вот настал следующий день. Утро оказалось на удивление тёплым не смотря на осеннюю слякоть и вчерашний ливень. Дуэлианты были одеты легко, но выглядели всё так же уставшими, как и вчера ночью. А кого-то вовсе до сих пор мучило похмелье. Стоя перед друг другом, Алфёдов и Джаст старались не переглядываться. Каждый из них будто до сих пор не понимал, как к этому всё пришло, но пути назад уже не было. Ведущий скомандовал отойти на пятнадцать шагов и развернуться лицом друг к другу. Пистолеты было приказано держать горизонтально ровно. Пока на деревьях каркали вороны, злость по новому сковала Джаста и теперь его лицо стало хмурым, напряжённым, а свободная рука сжалась в кулак. В отличии от Алфёдова чьей безэмоциональности можно было позавидовать. Начался обратный отсчёт, все затаили дыхание. Стрелки сделали последние вздохи и вот слышется громкий выстрел, от которого птицы взлетают в небо. А на землю падает поражённое тело. Алфёдов промахнулся в отличии от Джаста, который в ту же секунду подбежал к другу. — О нет, о нет, нет, нет. — повторял парень, испачкав руки и собственную одежду в чужой крови. Взвалив друга на свои колени, он истошно кричал о том, чтобы кто-то привёл помощь. Но, как бы сильно он не прижимал рану, Алфёдов продолжал истекать кровью. — Что же я наделал... По его щекам текли горячие слёзы в то время, как его друг уже был не в силах что-либо сказать. Своим пустым взглядом он продолжал оглядываться по сторонам и лишь смотря на Джаста, в его глазах мелькал огонёк, который горел всё слабее и слабее. Победитель крепко сжимал руку проигравшего, прося прощения то ли у него, то ли у самого бога. Слёзы затекали ему в рот, добавляя к горечи соли, а бездыханное тело уже начало холодеть. — Я не хотел, правда не хотел. — говорил он бездумно, обращаясь к небу. Прибежавшие слуги пытались оттащить его от трупа, но тот сопротивлялся до последнего, прижимая голову Алфёдова к своей груди, как ребёнок не желающий расставаться с любимой игрушкой. Но вернуться назад было нельзя, зато помнить будет постоянно. Этот миг, четвёртого сентября.