betrayed by myself

Я впервые за долгое время видел такого абсолютно здорового на вид пациента, внешне здорового, как мне успели передать. Однако его ровная осанка, мягкая улыбка и глаза полумесяцами уже подкупали. Что уж говорить о его голосе? Стоило ему только мне представиться: — Вегас, — было видно, что он хочет протянуть мне руку, чтобы поприветствовать меня. Человек был с манерами. — Простите, я в наручниках не могу дотянуться. Тем не менее кивком будто бы изобразил поклон. Я был в ступоре. Вы сейчас серьезно говорите мне, что этот человек психически болен? Хотя, внешность обманчива. Человек передо мной яркое тому доказательство. — Что ж, господин Вегас, — начал я, аккуратно садясь напротив него, — господин Танкхун очень подробно мне все описал. Я услышал его смешок. Было бы интересно увидеть его реакцию. Я любил анализировать поведение своих пациентов: некоторых я оправдывал, некоторых осуждал. В обоих случаях я всегда был не прав, ведь я не должен чувствовать чего-либо по отношению к своим пациентам. Я могу пытаться понять их, но порой я захожу слишком далеко в своих суждениях и мыслях, что прием может затянуться на час, а то и больше. К своему сожалению, я был самым настоящим эмпатом. Но черт, как же я люблю свое дело! Вот и сейчас: мне должно быть все равно. Я молча, никак не комментируя его явное недовольство, продолжил рассматривать его дело. Нужно срочно настроиться, иначе я вновь потону в этом болоте... — Да, очень мило было с его стороны отправлять меня к психиатру. Отмахнувшись от надоедливых мыслей, я поднял взгляд с листа на него и удивленно переспросил: — Почему? Вас что-то не устраивает? Пит! Ты точно идиот! Спросить пациента о том, «устраивает ли его все»... Неужели сам забыл, как его вырубили, надели наручники? А время? Ты на часы вообще смотрел? Боги, уже сорок минут прошло. Почему время летит так быстро? Дело в этом мужчине или же просто очередное помешательство, которое пройдет, едва ли Пит покинет стены своего кабинета? — Что вы, — он откинулся, широко расставив ноги и удобно сложив руки, с издевкой протянул, — меня все очень устраивает. Особенно ваша компания, доктор? — Остановимся пока на этом, — прервал я его бестолковую попытку вывести меня. — Я еще не соглашался о курсе лечения. Я откажусь... Выносить этого слишком привлекательного мужчину было невозможно. Дело даже не в его познавательной биографии, которую я успел прочитать еще вчера, как только я получил файл от Кхуна по почте. Вегас вырос нелюбимым ребенком, вырос эгоистом, он порочен, он жаждет внимания и признания. Кхун смог красочно описать его походы к ним домой: Вегас любил каждый раз своеобразным образом напоминать о себе. Один из самых запоминающихся, по словам моего друга, случаев стал подарок на день рождения их брата Кинна. Сперва все шло очень даже мило; Вегас вместе со своим младшим братом приехали на вечеринку. В руках у первого была маленькая коробка. Весь вечер он с любовью смотрел на нее и как-то странно улыбался имениннику. И только тогда, когда гостей практически не осталось, а Макао (младший брат Вегаса) вырубился где-то на заднем сиденье его машины, он весело протянул родственнику свой подарок.

*****

— Не стоило, — все присутствующие были приятно удивлены. Вообще факт того, что в этом году приехал не только Макао, но еще и Вегас, был сам по себе поражающим. Особенно учитывая отношения Вегаса к своим кузенам, что очень часто отражалось на их ранних семейных вечерах, где Вегас любил выделиться. Как и сегодня... — Твою мать, Вегас! — Кинн с отвращением выбросил проклятый подарок на землю и ботинком прошелся по нему. — Брат, что случилось? — еще один кузен, Ким, обеспокоенно оглядел торжествующего Вегаса и рассерженного Кинна. Танкхун также пришел на шум. — Этот ублюдок, — Кинн указал на кузена пальцем, — пусть лечится. Вегас тихо пустил смешок и, повернувшись спиной, позвал с собой охрану и удалился. — Так что он тебе подарил? — осторожно поинтересовался старший Тирпанякун. Кинн со злостью сжимал кулаки и нервно жевал губы. Потом резко повернулся к обоим братьям, посмотрел вниз и пнул картон ногой. Из под «подарка» выглянул на первый взгляд безобидный скорпион. Однако присмотревшись, Кхун закричал, а Ким, чуть отойдя от шока, покончил с тем. — Урод. Решил отравить тебя с помощью «Крадущегося убийцы»? — Он и Макао были сегодня в перчатках, — Кинн покачал головой и, напоследок глянув на презент, попросил охранников убрать беспорядок. — Но я не думаю, что Макао знал что-либо. — Думаешь? — все еще не на шутку перепуганный, Кхун, казалось, в полной мере осознал последствия двадцать пятого дня рождения брата, который мог стать его последним. — Да этот маленький ублюдок ничем не лучше старшего брата! — По крайней мере, Че бы мне обязательно рассказал об этом... — Ким пытался найти объяснение и хоть как-то оправдать лучшего друга Че. — Что собираешься делать? — Я так просто этого не оставлю! — Киму не по себе, ведь обычно он, несмотря на то, что младший, занимался решением таких вопросов. Но Кхун... Он сейчас выглядел совсем иначе. — Прекрати защищать дружка своего парня! Я сам с этим разберусь! Они увидят у меня! Ублюдка Вегаса я запру в психушке, а Макао перевоспитаю сам... Ким решил промолчать. Танкхун был слишком взбешен сейчас...

*****

Он будто бы гипнотизировал: глазами, своим телом, манерой речи. Его голос был слишком приятным. Мне приходилось иметь дело с разными людьми, многие были буйными и бросались на меня, кричали и даже старались навредить мне. К счастью, у меня всегда есть браслет со специальной кнопкой, удерживая которую более трех секунд, срабатывает сигнализация. — Стойте, — ножки его стула неприятно скрипнули по полу, я вновь перевел взгляд с пола на него. Он сидел чертовски близко, — я плохо вижу издалека, а у вас на бейджике вроде имя написано. Доктор Пит, верно? Да блять, что с тобой не так, Вегас? Почему таким голосом? Почему с таким прищуром? Почему ты вдруг усмехнулся и посмотрел вниз?.. — Господин Вегас, я не думаю, что нам стоит продолжать, я позвоню господину Танкхуну, — я собирался встать, отложив папку на тумбочку, как человек напротив тоже встал. — Сядьте, пожалуйста. — М? Я думал, ты собираешься узнать на практике, действительно ли я такой плохой и мучаю всех настолько, что мне пора в психушку. Нет? Я понимал, что он в наручниках, мне ничего не грозит. У меня есть чертов браслет, в конце концов! Только я перестал рационально мыслить... как только человек с глубоким вырезом на груди вошел в мой кабинет. Это было совращением в чистом виде. — Вегас, сядь, — попытался звучать бодро, скрывая за напускной уверенностью свое неправильное желание к мужчине. — Господин Кхун ясно дал мне понять, что ты болен. — Да брось, док, — он обошел меня по кругу, остановившись у меня за спиной, наклонился к моей шее. — Сними с меня наручники и я тебе покажу, какой я настоящий. Уверяю, ты побываешь на небесах. — Пошел отсюда вон, — мой голос задрожал, потому что этот поганец провел языком по моей шее. Он укусил мое чувствительное место. Уверен, мое левое ухо уже покраснело от его действий. — Прекрати... — Доктор-доктор, — издевается, трется сзади об меня, шепчет мне, — просто сними с меня эти гребанные наручники, и я согласен хоть весь год посещать твои лечебные курсы, только дай мне наконец почувствовать тебя. Я откинул голову ему на плечо и невольно простонал. У меня было не так много партнеров, чтобы сравнить. Однако я чувствовал, что этот раз будет особенным. Я понятия не имею, что делать, Кхун... Какого черта твой «больной на голову кузен» оказался настолько сексуальным? — Хороший мальчик, — довольная улыбка послужила началом конца: Вегас был без наручников. На часах было восемь вечера, кабинет был закрыт на ключ и звукоизолирован в целях конфиденциальности клиентов. — А теперь покажи, как сильно ты хочешь порадовать моего кузена. Мне не нравилась перспектива спать с моим клиентом. Мне вообще было не по душе то, где это может произойти. Но я, по крайней мере, понимал, что не хочу останавливаться. — Не здесь, — промычал я ему в губы, едва он отстранился от меня, глядя на меня своими мутными глазами. — Я не хочу здесь. Вегас понятливо хмыкнул; руками он усадил меня на стол, все же не убирая их. Прищурился, глядя на меня, а затем все прекратилось: Вегас аккуратно высвободился из моих объятий и отошел от меня на пару шагов. — Так не терпится побывать у меня дома? — теперь его руки были сложены в замок на его груди, он довольно оглядел меня. — Или предлагаешь что-то иное? — Хочу к тебе. Так я и попал в ловушку Джокера. Сначала мы долго и очень много целовались, после пришлось ненадолго прерваться, чтобы Вегас смог завести машину, которую так любезно припарковали для него. — Дьявол, откуда у тебя машина? — искренне недоумевал я, ведь я точно помню, каким образом его привезли ко мне. — Я знал, что надолго здесь не останусь, — он улыбнулся мне, в последний раз поцарапав меня по верхней губе, и повернулся к рулю. — Ну ты и дрянь, — я хаотично смеюсь в машине малознакомого мужчины, по вине которого сейчас вынужден стыдливо прикрывать пиджаком свой стояк. — Танкхун был абсолютно прав, когда говорил, что ты рассчетливая мразь! — Детка, я просто наслаждаюсь жизнью и люблю иногда дразнить тех, кто мне не сильно нравится, вот и весь секрет. Спорить было бесполезно. Пускай мой член сейчас и был главным генератором того, почему я согласился, однако бдительности я терять не стану. Кхун когда-то оказал мне сильную поддержку, точно так же, как и господин Кинн. Возможно переспать с источником всех проблем и не такая уж и плохая идея. Я точно помню пару случаев на практике, когда человек становился зависимым от своего партнера. Получится ли у меня также? — Вегас, если мы через пять минут не будем на какой-либо горизонтальной поверхности, то я просто сяду на тебя и мне совершенно плевать, что ты за рулем. — Пит, если ты не прекратишь говорить, то ни до какой поверхности мы не дойдем. Машина резко тормозит у элитной многоэтажки, у меня перехватывает дыхание. Я боюсь высоты... — Какой этаж? — с предыханием спрашиваю я, не решаясь слезать с сидения. Однако ничего в ответ. — Вегас? — Двадцать третий, — дверь с моей стороны открывается и я вижу лишь его джинсы. — Пошли, если не передумал. А мне чертовски страшно. Неужели дьявол только что дал мне возможность отказаться? Вегас ли это? Тот ли самый садист с возможным биполярным расстройством? — Я боюсь высоты, — решаю признаться я на свой страх и риск, ведь в голове еще днем был построен такой грандиозный план, а что по итогу? Пришлось придумать новый буквально за пару секунд, одним из обязательных пунктов которого было переспать с Вегасом? — Я пойму, если ты посчитаешь это несексуальным и не захочешь продолжать... — Согласен, совсем не весело, — усмехается он, в то время как я предательски краснею и опускаю голову вниз, машинально комкая свои брюки. — Однако мне все равно. Ты милый. И... не бойся, я буду рядом. Знаете что? У него точно биполярное расстройство. — Я очень неопытный в постели и у меня не было секса около семи месяцев, — я будто бы хвастался этим, также один из психологических приемов, чтобы дать ему понять, что он будет первым за долгое время, что он мне действительно настолько нравится, что я хочу его. — Отлично, — он нежно касается моей руки и в ответ смотрит мне в глаза. — Значит я буду сегодня нежным. Впервые за двадцать четыре года. В ту же секунду я нервно перевожу взгляд на свои руки, которые были сжаты его ладонями. Уверен, что мое лицо сейчас выражает слишком много для того, кто все еще пытается рационально анализировать ситуацию. Я просто обязан очаровать его настолько, чтобы он никогда не смог забыть обо мне. — Тогда позаботься обо мне, Вегас, — я мягко убираю его руки себе на бедра, своими же мягко оплетаю его шею и вздыхаю. — Пять минут давно прошли. В эту ночь я поборол свой страх, впервые за долгое время доверился кому-то в постели и напрочь забыл про все свои дела. Несомненно, Вегас был просто отличным и чутким любовником, который не давал и секунды на то, чтобы подумать о чем-то другом, кроме него самого. — Пит, могу ли я? — прошло слишком много времени, он долго и аккуратно подготавливал меня. Смазки было настолько много, что я чувствовал своим задом, как она стекает на простыни. Хотелось кричать, что я не готов! Пускай физически и был, но не морально. Вегас оказался слишком хорошим, чтобы безвозмездно забирать. Вопреки своему плану, хотелось также и отдать что-то взамен. — Да, пожалуйста, — громко простонал я, потянувшись к лицу надо мной и языком провел по чужим губам. Я слышу звуки разрывающейся фольги. — Ты мне здесь очень-очень нужен. Едва я закончил говорить, как мне пришлось тут же прикрыть свой рот ладошкой, чтобы хоть как-то заглушить свой стон. Потому что было больно. Несмотря на то, как долго и аккуратно Вегас готовил меня, это был мой третий раз в такой позиции. Я так отвык от ощущения члена внутри меня, что меня буквально разрывало от разных чувств. Я отвернулся от его лица, чтобы он не видел моих слез. Я уже показал себя слабым. Такой тип мужчин уж точно стали геями не просто, потому что у девушки члена нет, уж поверьте. Таким мужчинам не нравятся слабохарактерные. А слезы, уж тем более мужские, явно не то, что нужно было Вегасу. — Тебе больно, Пит? — пускай движения продолжились и я даже как-то привык, однако старший пальцами едва похлопал меня по лицу, повернул вновь к себе. — Я постараюсь сделать так, чтобы тебе было настолько хорошо, чтобы ты не вспомнил о боли. В эту же секунду мягкие толчки прекратились, он остановился: — Закинь свои ноги мне на плечи, — его член по прежнему был во мне, я недовольно простонал и попытался рукой вытащить его. — Прости, совершенно забыл об этом. Придурок. — Ты... — говорить было трудно, я слишком много кричал. — Выйди из меня... Я не могу поднять свои ноги, пока ты во мне, умник. Он не комментирует, но я по лицу вижу, как этому засранцу было весело дразнить меня. Он окончательно выходит из меня и я на мгновение выдыхаю, одновременно с тем чувствуя себя как-то неполноценно. — Дело теперь за тобой, — он приглашающе опускает свои плечи, чтобы мне было удобно закинуть обе ноги. — Какой послушный. — Пошел к черту, — шиплю на него, потому что чувствую, как в меня проникает головка. Угол совсем новый, оттого и ощущения кажутся острей. — Помедленней, прошу... — Мне кажется, или твое тело хочет совершенно по-другому? — я лишь мотаю головой и высоко запрокидываю голову. Вегас полностью вошел и сразу же начал аккурат попадать по новым точкам во мне. Это чувствовалось совершенно по новому. Я не хотел, чтобы он останавливался. — Пит... Я не могу не простонать его имя в ответ. Слишком горячо, неожиданно хорошо. Особенно сейчас, когда он переместил одну из своих рук на мою грудь и указательным пальцем стал царапать левую горошинку. — Еще, — прошу я его в который раз. И он дает мне. Вновь целует, языком находя мой и проходится по нему, сплетаясь с ним, стонет мне в рот, посылая новые вибрации. — Я скоро кончу, черт! Я тянусь к нему, хочу чтобы он целовал меня вечно. Глаза на мокром месте, они закрыты, чтобы не заплакать. Я могу лишь громко мычать. Хочу больше Вегаса. Как жаль, что все эти мысли лишь у меня в голове. Однако он будто бы чувствует, чего мне не хватает. Ладонью гладит меня по щеке, просит не закрывать глаза и смотреть на него. — Прошу, смотри на меня, — толчки стали быстрее, его руки буквально везде, Вегас смотрел прямо на меня и, черт, каким горячим он был в этот момент: бусинки пота были буквально повсюду, его грудь часто вздымалась и я слышал, как громко бьются наши сердца. — Я тоже близко. Он мягко протягивает руку между нашими телами и обхватывает мой член, который готов извергнуться в любую секунду. — Пожалуйста, — я вновь прошу, чуть толкаюсь в его раскрытую ладонь и двумя руками притягиваю его для еще одного поцелуя. — Я уже почти... Долго я не выдерживаю: толчки внутри, его рука на моем члене, его страстные поцелуи. Все это доводит меня до какой-то краней точки и я наконец извергаюсь, громко простонав и закатив глаза. Не выдерживаю и все-таки плачу от переизбытка чувств, мне настолько хорошо. — Ах, — через пару минут до меня доносится и стон моего любовника, который, казалось, был особенно глубоко. Мы задерживаемся в таком положении буквально минуту, затем он опять тянется ко мне, пальцами стирает мои дорожки из слез и легко прикасается губами. Целует мои глаза, гладит по волосам, нежно-нежно шепчет мне, насколько я красивый и хороший. — Боже, я очень хочу начать лечение у тебя, если каждый наш сеанс будет заканчиваться так крышесносно. Я устало мямлю что-то, глаза невольно закрываются, я практически засыпаю: — Мне Танкхун голову снесет, — почему-то кажется, будто бы я не выполнил свой долг. — Меня точно уволят и кинут на съедение волкам... Что ж, тогда я нес сонный бред. Однако кое-что я особенно хорошо запомнил: — Тогда я сделаю так, чтобы тебе не пришлось никогда оправдываться перед ними, обещаю. Я не уверен, была ли эта ночь действительно особенной не только для меня. Даже если это было не так, я точно хотел бы разобраться в диагнозе Вегаса и попробовать полюбить его, и, быть может, постараться влюбить его в себя...