Эта жизнь станет полным дерьмом без адреналина и тебя

      Каждый день просыпаться под яркие лучи солнца и трепетное щебетание птиц, завтракать ароматным омлетом с чашечкой растворимого кофе, идти на унылую и приевшуюся работу, а вечером возвращаться домой в теплую, расслабляющую ванну, засыпая на твёрдой кровати — разве это не прекрасная рутина?       Поднимая пыль над асфальтом, сжимая руль через чёрные, блестящие под рассветными лучами перчатки, он наслаждался рёвом мотора и лёгким стуком колёс о землю. Наслаждался сиренами позади себя, громкими выстрелами и бешенному сердцебиению в груди. Спидометр давно перевалил за отметку в четыреста километров в час, но это не мешало привязанной накрепко сумке позади держаться на своём месте вполне уверенно, без намёка на то, чтобы упасть.       Минутная стрелка двигалась по циферблату медленно, на манер своей длинной напарнице, что так и стояла у цифры четыре, однако рассвет, казалось, был в лучшем своём виде: небо нежным градиентом розово-жёлтых оттенков плыло прямиком к яркому, поднимающемуся из-за горизонта горящему шару — оранжевому солнцу. Лениво текли вслед облака, пушистыми клубьями, как сигаретный дым, перекатываясь на ярком небосводе. Вся атмосфера этого раннего утра была донельзя бесстрастной и сонливой.       Конечно, не считая полицейских сирен и разрезающих воздух машин.       — Повторяем, снизьте скорость и припаркуйтесь у обочины, иначе мы вынуждены будем открыть огонь! — Громкоговоритель полицейского больно резал слух, как и заглушающая его голос громкая сирена. Но байкеру в шлеме это не показалось помехой. Словно бы смеясь и издеваясь, он прибавил скорости, наклонив грудь к рулю.       Дальше была крутая дорога: неровный асфальт, раздробленный в некоторых местах, и резкие повороты усложняли путь как безумцу на байке, так и полицейским, пытающимся его догнать. Однако в отличии от последних первого это не беспокоило.       Как только колесо приблизилось к первому повороту, руки в перчатках вместе с гибким телом наклонили мотоцикл в сторону так, что ноги мотоциклиста и корпус байка уже почти соприкасались с асфальтом. Между землёй и ногой в обтягивающем костюме оставались жалкие пару сантиметров, но уже спустя мгновение байк выровнялся, оставляя позади себя чёрную полосу и возбуждённо порхающую в воздухе пыль.       Полицейские машины резко затормозили, не решаясь лавировать на крутых поворотах с такой скоростью, завороженно, словно под гипнозом наблюдая за отдаляющимся мотоциклом сквозь густые клубы пыли.       Байкер оторвался от полицейских машин и стрелка спидометра плавно опустилась до двухсот километров в час. Наконец стало тихо. Не слышно сирен, воя колёс и криков полицейского, а самое главное — сердцебиение медленно успокаивалось.       — Стэн? — Под шлемом сначала послышался шум, шипение рации, а после и знакомый голос из наушника. Байкер заметно ссутулился, перчатки неприятно затрещали под пальцами. — Ты оторвался от копов? — Снова неприятное шипение мгновенно сменилось грубоватым голосом. Стэна иногда особенно сильно раздражала серьёзность Крэйга и сейчас, когда пару мгновений назад на его губах возбуждённо искрилась улыбка, он с ненавистью скрипел зубами, стискивая челюсти до ненавязчивой боли в нёбах.       — Ты можешь не портить хотя бы те редкие моменты, когда жизнь не кажется дерьмом, своим голосом? — Марш был уверен, что слышит этот почти безразличный стон через наушник и уже представлял, как дёргается бровь и веко Такера. От этого уголок губ потянулся вверх, а изо рта как-то сам собой вырвался удовлетворённый хмык.       Как бы то ни было, даже Крэйг своим занудством и дотошностью не испортит это рассветное утро. Ничто не может испортить это чувство, когда ты наконец ощущаешь себя живым, свободным, когда каждая секунда этой жизни принадлежит только фортуне и никому больше. Каждый день, каждое новое утро отличается от предыдущего и никто не может предугадать, как оно закончится. Марш любил это в своей жизни. Никакая рутина не сможет удовлетворить его так, как захлёстывающий адреналин в крови и напряжённо стучащие виски.       — Возвращайся в штаб и следи, чтобы за тобой не было хвоста. У нас билеты на семь утра в Манхэттен. — Стэн уловил в голосе Крэйга непривычную для него усталость, которую он у себя в голове прозвал «заёбанностью», прежде чем наушник отключили от точки связи. Вздёрнув голову, Марш крепче сжал между тонких, но тем не менее жилистых ног байк с обоих сторон, выпуская руль из рук. Ладони потянулись к голове и легли на массивный шлем, который в ту же минуту был с облегчённым вздохом снят. Стэн прижал головной убор к сиденью между своих ног, растрёпывая прилипшие от пота к шее волосы рукой в перчатке.       Пять лет назад он впервые познакомился с Крэйгом, Джимми, Твиком и Клайдом. Они встретились в университете, который в конечном итоге никто из них так и не закончил. Тогда Стэну показалось, что Крэйг выскочка из богатенькой семьи, Твик невротик и зависимый, Джимми отсталый, а Клайд генератор тупых жизнерадостных шуток.       От части так оно и есть, но помимо этого Марш разглядел в них другие изюминки, например то, что Джимми чертов гений, когда сосредоточится, Крэйг охренеть какой дотошный, но мастер в том, за что берётся, Твик отлично продумывает методы отступления, а спустя время ещё и раскрыл в себе талант находить выходы из самых дерьмовых ситуаций, ну а Клайд, всё ещё неизвестно как, может достать что угодно откуда угодно, но только для «своих». Маршу довелось увидеть их командную работу совершенно случайно. Это было неожиданно как для него, так и для всей команды Крэйга (хотя по лицу Такера вообще сложно сказать, какие эмоции он испытывает).       Они совершенно случайно решили ограбить один и тот же магазин.       Стэн тогда просто взял блок сигарет и пива, а вот Крэйг играл по крупному: целый портфель с коньяком и вином в придачу с несколькими тысячами долларовых купюр. Марш съебался под шумок, но прекрасно лицезрел до мелочей продуманную работу и не менее дотошно идеальное исполнение — по крайней мере, по меркам того времени. Клайд отключил камеры, Твик отвлёк кассира, Джимми был на подстраховке, а Крэйг в главной исполнительной роли. Холодок проходит по спине, как только Стэн вспоминает, как встретился взглядом с Такером — холодным, будто зима и горячим, словно кровь на лезвии. Марш хорошо запомнил эти горячо-ледяные глаза, ведь именно они привлекли парня и именно из-за них сейчас он лениво ёрзал на сидении, второй свободной от руля рукой поправляя верёвки на сумке. Сумке, забитой деньгами. Пять лет совместной работы привели их к тому, что у них сейчас есть: множественные путешествия из одной страны в другую, переезды из штата в штат, из города в город. Каждый день может стать последним и это держит их всех своеобразным якорем на земле.       Их счастье в постоянном риске, когда на хвосте полицейские машины, над головой вертолет ФБР, а позади — сумка с контрабандой, деньгами или дорогим алкоголем, украденным из супермаркета. И никто из них не собирается менять свою жизнь на ту самую «прекрасную рутину».       Рассвет медленно перетекал в полноценное утро. Воздух становился теплее, розовые оттенки неба сменялись на привычные голубые и синие, а вместо оранжевого шара за горизонтом — маленькое кольцо где-то высоко над головой. Четыре часа перетекли в шесть и только пейзаж вокруг оставался прежним. Впрочем, это было не важно, потому что их штаб-квартира находилась глубоко под землёй — одна из причин, по которой Стэн всё это время ехал по ужасно неровной дороге, а иногда и вовсе сворачивал с асфальтированной земли на каменно-песчаную. В очередной раз наткнувшись на камень, он грязно выругался себе под нос, подпрыгивая на мягком сидении байка, но недовольство на лице исчезло, когда позади раздался шум открывающейся железной плиты. Стэн вперил ногу в тяжёлых берцах в тормоз и мотоцикл почти мгновенно остановился недалеко от отъехавшей плиты. Марш спрыгнул со своего транспортного средства с небывалой резвостью, ловко отстёгивая сумку с деньгами от байка. Что-то напевая себе под нос, парень перекинул тяжёлую ношу себе за спину и широким шагом двинулся к уже открытому проходу, не медля прыгая внутрь.       Подошва обуви коснулась металлического пола и Стэн стянул лямки с плеча, кидая сумку в середину комнаты.       — Принимайте. Хвоста не было, ФБР купились на подставного байкера. — Парень сделал несколько шагов вслед за сумкой, оттягивая ткань лаковых перчаток от каждого пальца отдельно, медленно снимая их со слегка вспотевших ладоней. Тусклый свет четко очертил взволнованно трясущегося Твика, что мялся у стола рядом с Крэйгом.       — Точно купились? А если они сделали вид, что повелись и на самом деле следили за тобой? Что если они сейчас ворвутся сюда и арестуют нас? Что если мы пожизненно сядем и никогда не выйдем из тюрьмы? — Его дрожащий голос ничуть не беспокоил, а уже привычно успокаивал. Дрожащие руки парень поднял к лицу, хватаясь за блондинистые волосы, торчащие позади шеи, лихорадочно выдирая пряди из растрёпанной копны волос. Марш отрицательно мотнул головой, сдерживая паузу, чтобы выжидающий взгляд Твика заострился на нём, а бледные, худощавые руки опустились на подолы зелёной рубашки.       — Я каждые пять минут оглядывался, к тому же вертолет я бы точно услышал. Жучков нет, а на такой скорости они бы меня не догнали. Я менял маршрут три раза. — Парень сунул руки в карманы, подняв уголки губ. Он вскинул подбородок, смотря на Твика с заговорческой улыбкой. — К тому же у тебя на этот случай есть план отступления. — Плечи Твика дрогнули и он застенчиво опустил голову вниз, с большей силой продолжая мять острые концы рубашки. Он всегда так делал, когда кто-либо начинал хвалить его способности, в остальное время он был очень осторожен. Не считая того времени, когда они с Крэйгом были вместе — у Твика Такер вызывал особое доверие, неизмеримое ничем в этом мире.       Ножки стула со скрипом проехались по металлическому полу и Крэйг поднялся из-за стола, поправляя на себе синий свитер.       — У нас час, чтобы добраться до поезда. Джимми и Клайд уже выехали на случай, если мы опоздаем или попадёмся полиции. — Такер обошёл стол, проводя кончиками пальцев по его поверхности, останавливаясь у плеча Стэна. — Хорошая работа.       — Как всегда! — Подхватил незамедлительно Твик, нервно посмеиваясь и улыбаясь самой очаровательной своей улыбкой. Марш гордо фыркнул, махнув рукой. От его глаз не ушёл недовольный вздох Крэйга.       — Это было не сложно. Ну что, едем? — Парень хлопнул Такера по плечу, разворачиваясь на пятках к выходу. В груди билось необъяснимое трепещущее чувство спокойствия и счастья, которое Стэн всегда испытывал после удачно выполненного задания. Через пару часов к нему добавится эйфория, а мышцы ног и спины начнут приятно тянуть. Тогда подтянется усталость и можно будет с наслаждением отдохнуть.       — Машина готова. Я поведу. — Такер кивнул в сторону соседней комнаты и его тяжёлые шаги направились в её сторону. Твик спешно подхватил сумку с деньгами и нелепым торопящимся шагом поплёлся за ним. Стэн хмыкнул и с ухмылкой на губах мотнул головой, окунаясь в привычную атмосферу их «рутины».       Такая рутина была ему однозначно по душе.       Когда трое пересекли порог комнаты, перед ними во всей своей красе предстал потрёпанный, со вмятинами на бампере, серебристый седан. Машина должна была быть неприметная, недорогая, в отличии от того, на чём они разъезжали во время заданий — так надёжнее всего. Твик первым прошёл к авто, ставя сумку на пол, и принялся открывать багажник, чтобы спрятать сумку с деньгами. В каждой машине, которую они брали, было двойное дно, такое, которое открывалось только после череды специальных махинаций. Марш не редко забывал их и сам, так что точно знал, что это надёжный способ спрятать деньги. После машины им предстояло ехать на поезде — там Клайд и Джимми заранее специально найдут подходящее место, чтобы спрятать сумку.       Крэйг сел на водительское сиденье, тогда как Стэн разместился позади. Ехать с Такером в одной машине, да ещё и бок о бок — наказание для всех, кроме Твика. Последний постоянно занимал переднее сиденье рядом с водителем, втягивая в Крэйга в незамысловатые диалоги каждую поездку. Никто не знал, как ему это удаётся, но факт оставался фактом. Как только дверь машины хлопнула в последний раз, Твик пристегнулся и откинулся на спинку мягкого кресла, закрывая тяжёлые веки. Такер с помощью пульта поднял машину на поверхность, выруливая с середины пустоши на дорогу, плавно и осторожно двигаясь в сторону ж/д станции. Позади остался фиолетового цвета байк, рядом покоился того же цвета шлем — улики нужно оставлять как можно дальше от себя, а благодаря тому, что Стэн был в перчатках и полном обмундировании, отпечатков не останется.       Дальше — часовая дорога к станции, сопровождаемая тихим разговором Твика и Крэйга, ненавязчивой музыкой из радио, сигаретным дымом и свежему ветерку из приоткрытого окошка. В такие моменты Марш действительно понимал, для чего живёт. Все эти сладкие речи в школе и универе, от родителей, знакомых — полная чушь. Работа, семья, дети, саморазвитие: что они только не говорили, какое только дерьмо не несли, лишь бы успокоить бушующий характер Стэна. Но это не помогло. Он всё равно занялся тем, о чём мечтал: нелегальным бизнесом. Грабежи, погони, контрабанды, драки, а во главе — скачущий адреналин и башенный ритм сердца. Постоянная опасность манила, отрезвляли погони, а в моменты, когда тебя вот-вот поймают, когда пуля задевает плечо, когда колесо простреливают, когда сирена бьёт по ушам, ты понимаешь, что значит жить. Ощущаешь себя по-настоящему живым. Стэн ценил это больше всего и попробовав один раз, уже не смог отказаться. Да и не хотел.       Он не знал, как Крэйг и другие пришли к тому же, к чему и он. Стэн знал, что никто из них особо бедным не был, но тем не менее все они сейчас занимаются нелегальщиной. А стоило ли знать ответ? Марш был уверен, что это не важно. Пока их захватывает это чувство и они отдаются ему с ног до головы, никому из них не было дела до конкретных причин.       Парень шумно затянулся. Сигарета тлела в его пальцах, источая запах крепкого, дурно пахнущего табака, а вместе с пеплом сыпался в воздух кучерявый, тёмный дым. Изо рта вывалились точно такие же клубья, когда Марш выдохнул затяжку в открытое окно. За то время, что они ехали, он думал обо всём и ни о чем одновременно. Его мысли путались между собой, цеплялись одна за другую и наполняли голову, но всё это исчезало за считаные секунды. Черепная коробка пустела так же быстро, как и наполнялась. Казалось, что всё тело, все привычки Стэна были похожи на его образ жизни, одним словом — непостоянны. Сам Марш большую часть времени был спокоен, угрюм в какой-то степени, походил чем-то на Крэйга, только без его фирменного «среднего пальца» в любой непонятной или раздражительной ситуации. Но внешний вид — это только оболочка. Внутри же парня всегда переполняли чувства, в его груди постоянно крутились навязчивым комом невыраженные чувства и эмоции.       Например…       Машина остановилась недалеко от станции — на свободном парковочном месте. Час пролетел быстрее, чем казалось.       — Вылазьте, через пять минут наш поезд. — Крэйг выключил радио, неспешно отстегнул ремень безопасности, с особым трепетом опуская с помощью ручки поднятое стекло. Твик бодро потянулся, зевая и ёзрая на кресле из-за длительной поездки. Он чуть дёргано отстегнул ремень и распахнул дверь машины, вываливаясь из неё, словно просидел там несколько дней, а не всего час. Стэн последовал его примеру, ступая на землю и хлопая дверцей, сопровождая все действия ленивым, уставшим вздохом. Сигарета полетела под ноги, рассыпаясь в воздухе пеплом, оставив после себя только фильтр. Марш размял шею: наклонил в одну сторону, потом неспешно в другую, заодно осматриваясь. Станция была непримечательной, даже скучной — просто платформа перед рельсами и небольшое здание рядом, где можно было подождать поезд или взять билеты. Где-то высоко над крышей висел громкоговоритель.       Стэн обернулся, когда дверь хлопнула. Такер, оперевшись о машину, вперил взгляд в рельсы железной дороги, что-то выискивая между камушками под ними. Твик мельтешил рядом, бросая взволнованные взгляды на багажник.       «— Манхеттен...», — Взгляд сам по себе поднялся к небу. Чистое, с редкими фигуристыми облаками, оно блистало под лучами солнца, беззаботно охватывая всё пространство собой, словно одеялом. На краю взгляда танцевали зелёные кроны деревьев, завлекая своими незамысловатыми движениями и трепещущими на ветру листьями. Когда порывы ветра были особенно сильными, с веток слетали, напевая, птицы, взмывая куда-то в чистое небо и скрываясь за его пределами далеко-далеко впереди. — «Там мы ещё не были. Оказывается, штат Колорадо такой большой? А казалось, два плевка и вся территория». — Усмехнувшись про себя, парень заставил опустить взгляд на дорогу. Рельсы уже шумели. Приближался поезд. Марш непроизвольно взглянул на Крэйга, а последний, словно предугадав, устремил взгляд в ответ, с нечитаемым выражением рассматривая лицо Стэна.       Отстранившись от машины, он сделал пару шагов вперёд, возвращая тёмные глаза к приближающемуся поезду.       — Наш вагон восьмой, место тридцать второе. В купе четыре места, так что кому-то придется идти в соседнее. — Голос Такера постепенно скрыл шум колёс о рельсы и гудящий свист из самого первого вагона. Твик в ту же секунду припал к багажнику, доставая сумку после пары хитрых махинаций. Все трое следили за вагонами, а завидя свой, восьмой, как по команде двинулись в его сторону. Стараясь выглядеть как можно непринуждённее, парни рассматривали то вагон, то плитку под ногами, широкими шагами приближаясь к нужному месту. Как только поезд остановился, на платформы вышли проводницы. Позади слышался топот толпы пассажиров, выходящих из здания, а по плитке стучали колёсики чемоданов. Станция ожила.       — Здравствуйте, ваши паспорта, пожалуйста. — Миловидная девушка в розовом берете поправила ровные, чёрные волосы, сдержанно улыбаясь. Розовые, подстать головному убору, губы приковывали взгляд к себе, а нежный румянец на щеках подчёркивал её карие глаза. Бейджик на пышной груди сидел ровно, отражая под пластиковым чехлом имя и фамилию: «Венди Тестабургер».       Крэйг с демонстративной безразличностью во взгляде выудил из кармана узких джинс три паспорта, заранее приготовленных во время часовой поездки, протягивая их девушке. Венди изучающе осмотрела его, кокетливо отвела взгляд и забрала паспорта, внимательно осматривая каждый. — Стивен Смит, Джордан Браун и Лиам Миллер, правильно? — Девушка закрыла последний паспорт и осмотрела всех троих. Крэйг кивнул, поспешно забирая из рук проводницы документы. Он молча поднялся по лестнице и скрылся за дверьми в вагоне, оставляя девушку немного разочарованной. Твик поспешил подняться и убежать за Крэйгом, а Стэн неспеша поставил ногу на ступеньку, изучающе осматривая проводницу. Девушка была симпатичной, милой и, казалось сперва, невинной. Марш выдохнул, когда фигура Венди пропала из виду. Сейчас точно не до знакомств.       — Ребят, я в соседнем купе останусь. — Стэн остановился у закрытых дверей купе рядом с тем, в котором должны были ехать Крэйг и остальные. Клайд и Джимми уже сидели на нижних полках, а Такер и Твик стояли в дверях.       — Если что, ты знаешь, где мы. — Крэйг коротко осмотрел лицо Марша, исчезая в дверях купе вместе с Твиком.       Стэн ничего не ответил, молча касаясь ручки незнакомого купе. Если дверь закрыта, значит тут уже кто-то есть, но можно было надеяться, что хоть одно спальные место найдется и на Марша. Парень потоптался у двери, не зная, стоит ли стучать, но после тряхнул головой и уверенно дёрнул ручку в сторону. Купе наполнилось светом из вагона. На небольшом столике у окна лежал комикс и стоял термос, на полу расположился чемодан, а справа, на нижней кровати, лежал юноша, до этого слушавший музыку в своих наушниках. Очевидно, резкий свет заставил его подняться. Незнакомец устремил взгляд на Стэна, встречаясь, словно корабль с айсбергом, с ним взглядами. В купе повисло призрачное молчание.       — Стэн? — Зелёные глаза исказились в недоумении. — Стэн Марш? — Голубые глаза дрогнули. Стэн сделал шаг вглубь купе, отчётливее замечая рыжие волосы и яркие глаза незнакомца.       — Кайл. Брофловски? — Пальцы дрогнули во внезапно охватившем ладонь спазме, а тонкие губы поджались, натыкаясь на острые зубы.       Надо же было встретиться со своей первой любовью в этом грёбаном купе.       — Дерьмо. — Кайл выдохнул прежде, чем Стэн успел сказать то же самое.