Мое имя, твои слова

Люди странные. Не понимают смерть, но всё равно боятся её. Много раз я думал, что лучше было бы умереть. Это казалось таким сладким и соблазнительным... * Итан Эванс не так давно приехал в город Ланкастер, штат Калифорния. Не самое лучшее место для молодого и только начинающего жизнь парня. Однако Итан уже был сыт по горло горящими огнями большими городами. Тот же самый Шанхай, где они жили с матерью несколько лет, после ее смерти, стал слишком чужим. Итан до сих пор не оправился от ее смерти. Сколько прошло? Месяц? Но дрожь в руках никуда не пропала, а сердце продолжало болезненно реагировать на воспоминания. И чтобы забыться, Итан вновь решил уйти в спорт, заняться профессиональным бегом и вернуться в дом, где он родился. Возможно, это было ошибкой, но он не мог уже вытерпеть одиночества... Парень стоит напротив небольшого домика. Нет, это вовсе не тот в американских традициях дом с коричневой крышей, идеальным газоном напротив и садовыми гномами. Он серый, кирпичный, забор железный, а трава рядом совсем сухая и безжизненная. Итан не долго заостряет свое внимание на доме. Дверь открывается, а там отец. Это уже не тот молодой мужчина из его воспоминаний: его осанка уже не такая ровная, он слегка горбится, рядом с глазами много морщин, говорящих про множество счастливых моментов в жизни, и глубокая меж бровей, показывающая, что было и много горя. Его волосы поредели, и, кажется, он немного похудел. Итан бы и не заметил, как стал выше, только когда мужчина подошел, он почувствовал, как все изменилось. В последний раз они виделись в живую лет десять назад. Потом развод и только разговоры по телефону. — Здравствуй, — мужчина опускает руки, а глаза стеклянные. Итан без слов крепко обнимает отца. Ему сжимает скулы, а в душе беспокойство, которое он хранил с самых похорон матери. — Прости, старика. Прости, что не приехал на похороны, — Итан слышит, как у мужчины срывается голос, как дрожит. Он не винит его. Все же отец оказался слишком слаб перед человеком, которого любил всю жизнь, и которым был любим посмертно. Ни мать, ни отец за десять лет не нашли себе новую пару. Итан, порою думал, что это все было ради него, но никто не мог заменить им друг друга. Это и была истинная любовь, о которой так ярко и красочно пишут в книгах, вот только в жизни ее реализовать было слишком сложно. И Итан это понимал с самого начала. — Все в порядке, пап, пошли, покажешь дом, — Итан поджимает губы и подбодряет отца, который видимо еще хуже перенес утрату. — Пошли. Дом никак не изменился. Все такой же, разве что появилась новая мебель, немного небрежно разбросаны вещи, но старые фотографии в рамках отец бережно хранил на каминной полке. Они садятся за стол, и чтобы хоть как-то разбавить атмосферу отец говорит что- то про новый университет, про новых друзей, но Итан так далек от всего этого, что просто улыбается и проталкивает ком в горле безвкусной едой. Неудивительно, что отец так похудел. Он же совершенно не умел готовить. А после ухода матери, его навыки видимо вообще не улучшились. Итан говорит про то, что поест потом и хочет посмотреть свою комнату. Отец кивает. Он все понимает. Итан заходит в свою старую комнату, слыша, как отец говорит что-то про еду и ночную смену. Он уже много лет работает в полиции. Итан всегда считал эту работу не самой хорошей для заработка, особенно в этом городе, где до сих пор процветает бедность, но сейчас уже ничего не изменить. Главное, что отцу по душе и идет он туда всегда не как на каторгу. Итан осматривает свою комнату на втором этаже. Отец постарался. Купил новую мебель: шкаф, небольшую кровать, письменный стол. Итан проводит рукой по покрывалу на кровати и садится, решая разобрать вещи чуть по-позже, и прогуляться. Парень выходит из дома и прямиком направляется в парк, надеясь, что идет в правильном направлении. Он слишком давно не был здесь. К счастью парня, парк не снесли и ничего с ним не сделали. Даже облагородили, сделали дорожку для бега, что не могло не обрадовать Итана. Может даже пробежаться немножко? Итан начинает с разминки, все-таки надо завтра показать в университете, что он не просто так поступил на спортивный факультет. Но что-то, а скорее кто-то заставляет его обернуться. Он сталкивается взглядом с парнем, который без какого-либо стеснения его разглядывает. Парень сидит прямиком под деревом, в руках у него несколько полных текста листов. Волосы у него темно-русые, чуть длинноватые, глаза отливают зеленым и карим цветами, правда, немного уставшие, об этом свидетельствуют небольшие мешки. Что бросается в глаза, так это проколотое ухо, где красовались два гвоздика. Одежда обычная: черные джинсы, футболка, а поверх клетчатая рубашка. Одет он совсем легко для начала осени. — Что? — Итан едва поднимает брови, а незнакомец отворачивается, как ни в чем не бывало. Словно это не он смотрел на него. Только спустя секунду Итан понял, что парень перед ним сидит в наушниках. Он то и дело прибавляет громкость, что скоро Итан сам будет слышать музыку, но парень не придает этому значения и, закончив разминку, начинает свою тренировку. Вот первый круг, за ним второй. Парень все также сидел под деревом, что-то ища в своих записях. После пятого круга, рядом с деревом уже никого нет. Итан останавливается, тяжело дыша, и поджимает губы. Пора идти домой. Понедельник. Зал просто заполнен первокурсниками, кто-то уже познакомился и сидел рядом, без умолку разговаривая, Итан же хочет поскорее с этим закончить и пойти на тренировку. Здесь слишком душно и шумно. — О, ты же Итан Эванс, — лучезарный парень смотрит своими голубыми глазами и садится рядом. — Я хочу вступить в студсовет, уже мечу в ряды наших университетских журналистов. — Классно, — выдавливает из себя Итан и уже хочет встать, но непоседливый сосед возвращает на место. — Меня зовут Саймон Джонс, — тот протягивает руку. Итан жмет в ответ. — У нас соревнование по бегу через три месяца, если победишь Медокса, станешь новым чемпионом. — Кто это? — недоумевает Итан. — Популярный паренек на факультете легкой атлетики. Он старшекурсник, уже третий год берет первые места. Что скажешь? — Сделаю все, что смогу. — Я слышал, что ты выиграл национальный турнир в Шанхае? — с прищуром спросил Саймон. Итан утвердительно кивнул. — Тогда почему не вышел на международную? — Потому что... — «в тот день умерла мама.» Итан сглатывает ком и отворачивается, пока взглядом не ловит одного знакомого. — Кто это? — Итан указывает не большую группу, стоящую в центре зала. — А, это Мэйсон Блэк, первокурсник с филологического. Я слышал, что с ним лучше не связываться. Итан смотрит на вчерашнего паренька, который был окружен видимо своей группой, и на этот раз он улыбается, много говорит и видимо шутит. — Почему? — Не знаю. Разные слухи ходят, — пожимает плечами Саймон. Итан сразу ловит его неоднозначный взгляд, но не придает этому внимания. Возвращаясь к Мэйсону, а тот смотрит в ответ. Что удивляет Итана еще больше, так это подмигивание в его сторону. Он оглядывается по сторонам, думая, что ошибся, и данный жест был предназначен не ему, но никого, кто смотрел бы в ту сторону, нет, поэтому парень рефлекторно сглатывает и отворачивается, боком видя усмешку темно-русого парня. День проходит в какой-то ужасной суматохе, полной новых знакомств, но на деле Итан запомнил только Саймона, который оказался каким-то образом не на факультете журналистики, а в одной группе с ним. Парень лишь неловко улыбнулся. По разговорам в перерыве Итан понял, что Саймон хотел поступить на журналистику, но родители настояли остаться на легкой атлетике. Саймон особо-то и не хотел учиться, просто нужно где-то скоротать время для своей писанины. Хотя портфолио полное грамот за первые места и благодарственные письма не внушали Итану особой веры в слова нового знакомого. — Ты же пойдешь на посвящение? — Саймон убирает тетрадь в рюкзак и пронзительно смотрит. Итан колеблется. Он не любитель всяких тусовок и распития алкоголя, но надо хотя бы попробовать. — О, так вы идете? — совершенно беспардонно врывается кто-то. Это высокий парень с черными волосами, четкими чертами лица и светло-карими глазами. — Конечно, Мэд, — вздыхает Саймон. — Говорят, в этом году дали право устраивать вечеринку первокам, — Мэдокс загадочно улыбается. — Странно, разве это не запрещено? — спрашивает Саймон. — Ну... Я знаю, кто устраивает вечеринку, поэтому думаю будет весело, — хмыкает Мэд. — И кто же? — интересуется Итан. — Вы приходите, тогда узнаете, — Мэдокс покидает их общество и подходит к своим друзьям, выходя из аудитории. — Наверно он устраивает, вот и бахвалится, — фыркает Сай. — Тоже мне. Итан пропускает смешок и они уже вместе идут к автобусной остановке. Ближе к одиннадцати часов ночи приходит сообщение, содержащее место проведения вечеринки и секретный код. Через секунду приходит сообщение от Саймона, что ему тоже пришло сообщение и, как оказывается, не все первокурсники получили приглашение. Они условно договорились встретиться у самого места проведения вечеринки. Это оказался обычный двухэтажный дом. Правда, забор был украшен граффити, а из окон лился сиреневый свет, и музыка уже вовсю шумела и сливалась и громкими голосами студентов. Итан так и не дождался Саймона, поэтому пришлось идти в одиночку. Дверь открыта, и Итан без задней мысли входит, сразу же окунаясь в атмосферу громкой музыки, которая отдавалась в груди, разных запахов алкоголя, закусок. Этот дом был явно маловат для такого количества людей, которых сейчас видит парень. И что раздражает больше, так это Саймон, мило разговаривающий с какой-то девушкой. Он сразу же замечает недовольное лицо Итана и неловко машет рукой. Итан кивает, что все в порядке. Им же не пять лет. Парень только хочет пройти на кухню за напитком, но его подхватывает за руку Мэд. — Пошли быстрее, сейчас начнется игра, — они идут быстро на второй этаж. — Какая игра? — бежит за парнем следом и чувствует сильный запах алкоголя. Ладно. Только на сегодня он расслабится. Думает Итан, заходя в комнату. В ней практически нет света, видимо, потому что окно было замазано черной краской, но по смещенной к стене кровати и коричневому ковру посередине, это спальня. В комнате стоит длинный стол и аккуратно лежащие на нем стаканчики. Он понял, что это за игра. Но внимание Итана сразу переключается на Мейсона, который сидит на полу и тасует карты. Сегодня он выглядит иначе. Его глаза едва подведены черным карандашом, на теле черная майка, а поверх такая же рубашка. Он разговаривает с девушкой и уже решается раздавать карты, как Мэдокс громко хлопает в ладоши, привлекая внимание всех. — Давай Мэйсон, еще один раунд! — сетует Мэд. — Боже... — кажется, это впервые, когда Итан слышит голос Мэйсона, который не спеша встает и откидывает карты на кровать. — Иди поспи. Еле на ногах стоишь, — усмехается он. — Давай два на два, со мной будет Итан, — кивает Мэд. — Я... — Итан хочет отказаться, но уже оказывается за столиком. — Хорошо. Беру его дружка, — язвительно говорит Мэйсон, смотря на Итана, пока из толпы вылезает Саймон, вскрикивая, что он здесь. Пока толпа гудит в предвкушении, Итан заглядывает в стаканчики и удивляется, помимо обычного пива и других напитков, отдельно лежат странные синеватые таблетки. — Что это? — спрашивает Итан у Мэдокса, который уже готовится кидать желтый шарик. — Да так, афродизиак и экстази. Все по легкой форме, не беспокойся. После последних слов Итану еще больше не хочется играть, но он не может отказаться у всех на глазах. Если пришел, держи слово. — Только изменим правила, если участник промахивается, его напарник пьет на свой выбор любой стаканчик. Добавим штрафные и быстро закончим. — Договорились! Итан понимает, что он попал в полную ж... потому что Мэдокс если даже попадет мячом по столу, это уже будет большой прорыв. И первым конечно же начинал горе-спортсмен. Он промахнулся. И Итан без раздумий выбирает пиво, с каждым глотком понимая, что горечь слишком обжигающая, видимо какая-то смесь с крепким напитком. Очередь переходит к Мэйсону, он попадает точно в стакан с виски, и Мэд залпом выпивает. Так и продолжается игра. Высокий градус и грохочущая музыка отбивают внутри дикий ритм, Итан еще никогда так не напивался. Его качает, а улыбка Мэйсона плывет, и когда Саймон попадает в стаканчик с экстази, Итан вздыхает и опрокидывает содержимое стаканчика себе в рот. Эта гордость идиотское упрямство его еще никогда до добра не доводили. Когда Мэйсон с победной улыбкой попадает в последний стаканчик, Мэд ударяет по столу и запрокидывает в себя. — Вот и все, — Мэйсон дает пять Саймону и точно смотрит, как Итан еле плетется из комнаты. Его некоторые похлопывают по плечу, а другие собирают новые стаканчики для новой игры. Но для Итана на сегодня хватит, это он понимает, каогда лица людей смешиваются в непонятную кашу. От чего-то он улыбается, ему смешно. Вот он американский фильм. Парню хочется поскорее лечь и уснуть, его кидает в дикий жар. Футболка уже полностью прилипла к телу, а в груди горит так, что он готов лезть под душ. Как назло все комнаты заняты, кто-то целовался, кто-то, просто уже наплевав на все рамки приличия, занимался сексом, но парню не долго приходится бродить по коридору. Его подхватывает чья-то рука и ведет еще выше, казалось куда, но в конце коридора есть лестница, ведущая на чердак. Итан ложится совсем изнеможенный и тяжело дышащий на пол, а рядом дыхание в щеку, горячее. — Все спортсмены такие слабые? — рукой кто-то ведет по груди, от чего парень сглатывает. Он поворачивает голову и еле открывает глаза. Рядом лежит Мэйсон его глаза темные словно ночь, едва отливает блеском в темноте, а губы приоткрыты. Он улыбается. Но Итана словно глушат ультразвуком, что остальные слова он вовсе не слышит, а потом Мэйсон становится совсем уж непозволительно близко, что каждой клеткой он ощущает его дыхание на своих губах. А дальше его словно ударяет свыше двести двадцать вольт, Итан ощущает холодные и мягкие пальцы на своих щеках. Губы все ближе. Все его мысли где-то далеко, точно не в этой вселенной. Ведь парень перед ним сразу примыкает и проталкивает свой язык, а у Итана словно фейерверки перед глазами, когда он закрывает их и прижимает парня к себе. Эмоции как оголенный провод, бьющийся об воду. Мэйсон с невиданным напором льнет к нему, а Итан продолжает задыхаться, судорожно отвечая на поцелуй. Видимо, так и сходят с ума.