вечеринка не задалась

федя делает нетвердый шаг и чуть не падает. улицы нечищены, зеркально гладкий лед покрыт слоем воды. он выдыхает ругательство, давясь ледяным воздухом. носок моментально промокает через треснувшую подошву кед. ускоряя шаг, он хлопает себя по карманам куртки. сначала верхние, потом нижние. сигареты остались дома. блять. день был странный. федя проснулся в четыре часа вечера с ощущением, что его сбил и перемолол поезд. давали о себе знать вторая неделя на энергетиках и белые ночи. он залпом выпил чай полуторадневной давности, который превратился в чифирь. в холодильнике ждал классический набор — плоский пакет кетчупа, жопка от лимона; под стенкой банка с неопознанной субстанцией. пришлось покурить на голодный желудок. видимо он не проснулся до конца и забыл вернуть сигареты в куртку. и видимо поэтому сейчас так отчаянно хотелось блевать. федя месил ногами сугробы тяжелого мокрого снега и выдыхал клубы горячего пара. пряди темных волос прилипли к потному лбу. как же, блять, он ненавидит зиму. он вообще не планировал выходить из дома. ни сегодня, ни завтра — сколько у него будет такая возможность. спать сурком, укрывшись с головой одеялом. он бы спал и дальше, если бы в четыре его не разбудил сходивший с ума телефон — он вибрировал и издавал резкий писк нового сообщения каждую секунду. наведя резкость, он увидел, что рома отправляет ему по одному стикеру со скоростью света. федор отмотал наверх несколько десятков картинок и увидел сообщение. роме продуло шею и он не в состоянии повернуть голову ни на миллиметр. просит сходить вместо него, бедного, на концерт. прихватить для него мерча — чтобы было не так обидно. федя вздыхает. он не ходил на концерты уже несколько месяцев, хотя раньше это было его единственным смыслом жизни. расцветающая боль в икрах. оттоптанные конверсы. кругом локти и колени. от крика горло болит так, словно он хлебнул кислоты. но сейчас ему хотелось только задохнуться в подушке или, как минимум, бухать и плакать. — ок, — напечатал он в чат с ромой. в ответ моментально прилетел пдф-файл с билетом на концерт. «спасибо, друже! мне футболку хл». *** несмотря на то что время перевалило за числа, указанные на билете, почти никто и не думал заходить в клуб. около дверей кто-то пытался выбить проходки; кто-то курил или мрачно отхлёбывал из бутылки дешевого пива, а кто-то и все сразу. так, берем футболку и домой через «красное и белое». зашел-вышел, дел на пять минут. федя показывает билет на разбитом экране смартфона. охранник, глядя в никуда, ощупывает карманы его куртки и штанов — неожиданные шлепки по ягодицам заставлют федю передернуться. закинув промокшую насквозь от липкого пота и мокрого снега толстовку в гардероб, он устремляется к стойке с мерчом. смотрит на неожиданно растянувшуюся очередь. разворачивается на пятках и решает начать с неоправданно дорогого пива. федя стоит у барной стойки, сложив голову на скрещенные руки. виски пульсируют, живот все еще издает звуки умирающих китов, а легкие заполнились сигаретным дымом и хейзом. он берет стакан пива и разворачивается лицом в зал, опираясь на стойку. федя собирается накинуть пива на абсолютно пустой желудок — эта опора в руках ему еще понадобится. свет в зале гаснет, а толпа издает неровный то ли визг, то ли вой — сложно определить на слух, кого собралось больше, подростков или бородатых мужиков. на сцену выходит шило. на сутулой фигуре болтается черный свитшот. кажется, тощий антон утонет даже в икс-эс. пока шило меряет сцену шагами и монотонно декламирует свой реп под гипнотизирующий бит, федя стоит, сжимая в руке запотевший пластиковый стакан. он кусает внутреннюю сторону щек и думает, как же так вышло. почему он наблюдает жизнь словно из-за мутного стекла? почему он ничего не чувствует? когда, наконец, помогут очередные таблетки? таблетки? таблетки. сегодня он забыл о них, но теперь мог с чистой совестью не бояться смешать лекарства с алкоголем — смешивать было нечего. *** когда вокруг прям так пиздец красиво, тогда прихожу я, и становится плаксиво *** от комковатой толпы отделилась фигура и направилась в сторону феди. в слабом свете неонового бара он мог различить только силуэт — молодой человек с волосами до середины шеи, в худи и узких штанах. федя успел выхватить куски образа — острый нос, длинные ресницы, красные волосы. человек наклонился к его уху, пылая жаром (кто надевает худи на ебаный концерт?): — федя, ты? давно не виделись! — орет он так, что федору приходится отстраниться. он снова вглядывается в слабо подсвеченное лицо. алкоголь на пустой желудок дает о себе знать. приходится слегка собраться с силами, чтобы сложить все воедино: — жора! реально давно, — федя в растерянности хлопает бывшего однокурсника по плечу. *** ебать, как много эмоций на ваших лицах *** если быть честным, жора был самым последним человеком на свете, которого федя хотел бы увидеть. и на концерте, и сегодня, и вообще. феде как будто сразу становилось стыдно за свое существование. голова казалась особенно грязной, футболка слишком мятой, запах пролитого пива критично сильным. жора был человеком, который заставил федю сомневаться во всем. он спрашивал, зачем федя пришел учиться. спрашивал, какое он рисует себе будущее. спрашивал о мечтах, которых у феди не было, и рассказывал о своих колоссальных планах, которые пугали федю своей детальностью. единственное, чего он не спрашивал — почему федя не знакомит его со своей девушкой. девушки не было так же, как планов и мечт. о ее наличии федя выпалил в компании, чтобы не выглядеть на фоне остальных полным лохом. жора сделал вид, что поверил. а федя стал сомневаться в том, девушка ли ему нужна? каждый раз от этих мыслей ему становилось плохо. выросший в глубинке, он не мог допустить даже таких мыслей и гнал их из головы, выкуривал, как черта ладаном. федя бросил учебу, просто перестав появляться в универе. он не отвечал на звонки и сообщения. старался не появляться онлайн и не бывать в районе учебы. он игнорировал все сообщения жоры до момента, когда тому не надоело и он не перестал писать. *** федя смотрел на жору слегка исподлобья. он понял, что за последнее время ничего толком не изменилось. он видит эту улыбку с по-вампирски торчащими клыками — и ему хочется рассказывать анекдоты каждую секунду, лишь бы она не гасла. он видит эти красные торчащие волосы — и мечтает о том, как мог бы их красить, морщась от запаха аммиака. видит тонкие длинные пальцы, и… — я не знал, что ты тоже слушаешь «кровосток»! — жора снова попытался перекричать бочку. федя покивал, чувствуя, каким же неудачным выдался коктейль — сигареты и алкоголь на голодный желудок, духота подвального клуба, неожиданное появление жоры. он почувствовал, что ноги стали слабеть, в глазах начали летать черные мушки, а тот самый пустой желудок подкатился к горлу. оттолкнув жору, федя устремился в сторону туалета. люди пропускали его неохотно, кто-то ругался на задетое плечом пиво. федя мог думать только о том, как успеть сунуть голову под ледяную воду прежде, чем пиво окажется на и без того отвратительно липком полу. *** вода стекала по затылку, намочив ворот футболки, который неприятно лип к коже. она затекала в уши, лилась по щекам, заливая глаза и попадая в нос. федя почувствовал, что кто-то положил руку ему на спину, и вздрогнул. он боялся вынырнуть из-под крана. — все ок? он узнал голос жоры, но сделал вид, что вода залила его уши с концами. еще раз потерев лицо ладонями, он поднял глаза к зеркалу. в отражении он увидел стоявшего рядом жору. его губы были сочувственно поджаты. — душно, да? феде снова стало липко-стыдно. насколько же сильно он не хотел бы, чтобы жора видел его бледным, задыхающимся, в размазанных соплях. *** разумны ли ваши страхи? о да, разумны. безумны ли мои затеи? ну да, безумны. *** федя почувствовал как жора накрыл его ладонь своей. — мне постоянно становится плохо на жаре. купить тебе воды? федя замотал головой так, что вода с волос полетела с него в разные стороны, как с мокрой псины. *** они стояли в темном углу туалета, где федя пытался прийти в себя. не послушав его уговоры, жора сходил за бутылкой холодной воды, и теперь прижимал ее к виску тяжело дышащего феди. федя смотрел жоре прямо в глаза. жора грустно улыбался. федор не мог знать, что скрывается за этим взглядом с поволокой. он разглядывал потолок, стенку кабинки, швы между плитками. в туалете приглушенно звучала музыка из зала — шило читал свои отлетевшие текста. бит бил по вискам и затылку. федя накрыл своей ладонью руку жоры, который все еще прижимал к его лицу бутылку. он подумал, что на сегодня опозорился уже достаточно, и еще более жалким выглядеть уже не будет. жора сократил остававшееся между ними расстояние, сделав шаг вперед. федя снова смог почувствовать плотные волны тепла, исходившие от жоры. свободную руку он положил тому на живот. *** бывает ли такая поебень? увы, бывает *** поцелуй выходит сбивчивым. к счастью, в этом закутке достаточно темно, а в клубе достаточно шумно. никто не увидит, как жора зажал федю в углу; никто не услышит, как тот попытался возразить, но не смог. *** почему такое с вами? а это хуй знает. *** жора целует напористо, сталкиваясь зубами, жадно. держит за плечи — не убежать. федя не понимает, что это за странная шутка. или он всё-таки упал в обморок, или отъехал нахуй? *** не ищите виноватых — тут никто не виноват *** холодные пальцы феди скользнули под мешковатое худи. он осторожно коснулся кожи жоры и почувствовал, как тот мелко вздрогнул от ледяных прикосновений, не прерывая поцелуя. руки хаотично блуждают по животу, бокам; пальцы пересчитывают ребра и скользят по груди. в какой-то момент жора рвано выдыхает прямо в его губы. в штанах феди, таких же узких, как и у жоры, становится тесно и жарко. он пытается хоть как-то решить проблему, но только натыкается на чужие бедра и пах. снова он на концерте, снова кругом локти и колени, снова хочется орать. только вместо тысячного круга его зажало между холодным кафелем и пышущим жаром жорой. нет-нет-нет, остановись. ты не понимаешь, что так нельзя? хватит. еще минута, и меня будет не собрать, не починить. федя вырывается и снова бежит, теперь уже обратно в зал. прижимается к стенке. сердце стучит где-то в горле, колени опять дрожат. сегодня он находится в какой-то блядской временной петле, и больше всего он мечтает вырваться, проснуться, исчезнуть нахуй. или чтобы исчез жора. рука снова оказывается на его плече. — все нормально, — выдыхает федя, вздрогнув. — нормально. просто не делай так больше. — хорошо, — на секунду пальцы сжимаются крепче. *** очнувшись, я грузанулся *** жора убирает руку.