Стеклянное сердце

      После объяснений Эрика они завтракали в относительной тишине. Эрик, казалось, был полностью поглощëн своими мыслями: он пил вино и почти не смотрел на Кристину, что девушку вполне устраивало. Она с радостью затерялась в ароматах пикантного сыра и сладких фруктов. Какая восхитительная еда! Как же она скучала по ней и по возможности просто сидеть и наслаждаться пищей, а не беспокойно отправлять в рот каждый кусочек с мыслью, что еда скоро закончится, и, о боже, ей лучше пересчитать свои франки, прежде чем решить, сколько можно съесть за один присест.       Лишь пару раз он поднимал глаза, безучастно проверял, сколько она съела, на мгновение встречался с ней взглядом, а затем отводил его.       После завтрака, когда Эрик тихо сообщил, что идёт спать, Кристина отправилась в ванную комнату, решив освежиться.       Горячая ванна.       С пеной.       Она заперла дверь. Разделась. Немного поколебавшись, она всë же сняла кольцо и положила его вместе со своей одеждой на коврик. Кристина отчасти задавалась вопросом, почувствует ли как-то Эрик, что она его сняла. Девушка отбросила эту нелепую мысль и просто решила, что после купания ей нужно будет не забыть его надеть.       Она легла в ванну, и её тело обволокла горячая вода — ниспосланная небесами, она текла прямиком из ангельских термальных источников. Удовольствие от погружения в неё было настолько сильным, что девушка не могла сдержать дрожь. Она блаженно вздохнула и опустилась ещё ниже, чтобы её плечи и шея оказались под водой. Несколько мгновений она лежала так и наслаждалась, а затем сделала глубокий вдох — и погрузилась с головой под воду. Её пальчики пробежались по каштановым кудрям, чтобы убедиться, что они полностью намокли.       Девушка вынырнула, чтобы сделать вдох, а затем потянулась за мылом. Ещё не начатый кусок. Интересно, Эрик положил его потому, что израсходовал предыдущий, или потому, что у Кристины должно было быть своё мыло?       «Я никогда не прикоснусь к тебе», — сказал он ей. Если верить ему, то после свадьбы он не будет ждать от неё ничего, кроме её общества. А взамен он пообещал все удобства. Но чтобы муж никогда не прикасался к своей жене — о подобном Кристина никогда не слышала. Распространялось ли это «не прикоснусь» и на предметы вокруг? Неужели он решил избавить её даже от необходимости пользоваться общим куском мыла?       Каким странным, холодным и бесстрастным будет этот брак… Хотя лучше так, чем если бы ей пришлось постоянно краснеть.       Кристина потёрла грязные участки тела мочалкой и намылила волосы. Она нежилась в ванне до тех пор, пока мыло и грязь не отстали от её кожи. Напряжение последних нескольких часов наконец начало понемногу сходить на нет.       Кристина выбралась из ванны, вытерлась и снова надела платье. Кольцо она не забыла. Признаться, это было красивое кольцо, а когда её ногти перестали быть такими грязными, оно стало ещё красивее.       Эрик говорил, что собирался пойти спать. Она не знала, где находится его спальня, да и не хотела знать. Главное, она помнила, как идти в свою спальню. Усталость, накопившаяся из-за всего, что произошло этой ночью, навалилась на неё тяжким грузом. Ни кофе, ни горячая ванна не помогли побороть эту усталость, и Кристине хотелось упасть на кровать и заснуть на несколько дней. Выпасть из этой реальности хотя бы ненадолго.       Кристина, войдя в свою спальню, тоже закрыла дверь. Заперла еë; потом, на всякий случай, проверила, заперлась ли она. Девушка не считала, что Эрик солгал ей о своëм намерении не прикасаться к ней, но это лицо без маски всё ещё стояло у неё перед глазами, его тень отпечаталась у неё на подкорке.       Она повернулась в сторону кровати и увидела, как за голубой оконной занавеской блеснул свет. Она застыла в замешательстве — разве они не были под землей? — и только после того, как Кристина снова увидела блик, она подошла к занавеске и отдёрнула её.       Ах, да. Она забыла о люстрах, свисающих со сводов пещеры над озером, и они так хорошо освещали высеченные в стенах каменные скелеты музыкантов. Их головы-черепа и костлявые тела теперь обрели смысл.       Кристина задëрнула занавеску и подошла к кровати. Села на матрас, засунула ноги под мягкое покрывало и уронила голову на подушку.       Сон быстро овладел ей.

***

      — Кристина.       Голос за дверью спальни разбудил её. Сквозь пелену сна она не сразу поняла, что это был голос Эрика.       Девушка понятия не имела, как долго она спала. Это был сон без сновидений, поэтому могло пройти и несколько минут, и несколько часов.       — Да? — отозвалась она и села, оперевшись на ладони. Кристина чувствовала себя настолько отдохнувшей, что она на мгновение даже забыла о той ужасной причине, по которой она здесь находилась. Но осознанность вдруг вернулась к ней, заставив её желудок сжаться, а кровь в голове — учащëнно запульсировать. — Да, что случилось?       — Месье Бернар вернулся с вашими вещами. Откройте дверь.       Кристина вспомнила, что заперла её, и почувствовала, как вспыхнуло её лицо, хотя она, конечно, надеялась, что он не пытался войти, пока она спала. Она свесила ноги с кровати.       — Который сейчас час? — девушка встала и поправила ночную рубашку.       — Почти семь.       Она пока что плохо соображала после долгого сна:       — Семь… утра?       — Вечера.       Кристина разинула рот. Должно быть, она действительно утомилась. Кристина подошла к двери и открыла еë. За ней стоял Жюль, держа в руках два огромных чёрных чемодана, края каждого из которых были украшены витиеватым рисунком, похожим на кожаную ползучую лозу. Третий чемодан стоял на полу рядом с Жюлем. Мужчина сжимал те два, что были у него в руках, с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев.       — Добрый вечер, мадемуазель Даае, — сказал Жюль, улыбнувшись вежливо, но очень тепло.       Голос девушки мягко зазвучал в ответ:       — Добрый вечер.       — Месье Бернар, — за его спиной послышался обычный холодный голос Эрика, — внесите эти сумки. Кристина, в одном из чемоданов вы найдëте бело-голубое вечернее платье. Наденьте его. Мы с вами отправимся наверх, чтобы встретиться с одним другом. Поторопитесь, моя дорогая. У нас забронирован столик на этот вечер.       Столик.       В ресторане?       Кристина не была в ресторане с тех пор, как умерли её мать и братья.       — С другом? — Кристина отошла в сторону, пропуская Жюля и пристально глядя на Эрика. — Кто он?       — Я очень сомневаюсь, что вы его знаете, — он отвëл взгляд. Кристина подавила своë раздражение из-за его очевидного отказа что-либо объяснять. — Я буду в своём кабинете. Встретимся там, когда вы оденетесь. Ах, да… месье Бернар.       Жюль вернулся к двери, чтобы взять третий чемодан:       — Да, сэр.       — Я переправлю вас обратно через озеро. Скоро в театре начнется представление, так что пятая ложа будет на виду. Мы все вместе переправимся через реку, когда моя прекрасная невеста будет готова.       — Да, сэр, — Жюль схватил чемодан и внëс его в комнату, затем перед уходом он вежливо поклонился Кристине и последовал за своим нанимателем.       Когда оба мужчины удалились в кабинет, Кристина снова закрыла дверь в свою спальню.       Открытые чемоданы стояли на кровати. Когда Кристина увидела, что лежало внутри, у неё перехватило дыхание.       В первом чемодане лежали духи, пудреница, румяна, расчёска, заколки для волос и туфли. Всё это было дополнено наборами чистых чулок и нижнего белья, а также парой шляпок.       Второй и третий чемоданы были доверху набиты платьями всех фасонов: дневными и вечерними нарядами, ночными рубашками. Ещё было два новых пальто: одно — тëмно-синее, а другое — кремовое. Они были прекрасные. Безумно и удивительно прекрасные, они принадлежали ей. Только ей.       Взгляд девушки быстро пробежался по нарядам. Эрик хотел бы, чтобы сегодня вечером она надела бело-голубое вечернее платье. Кристина нашла его за считанные секунды — платье цвета облачного неба — и осторожно вытащила его из аккуратно сложенной стопки.       Девушка подбежала к зеркалу, стоявшему в углу комнаты. Она взглянула на себя и ей стало интересно, как этот наряд будет выглядеть на ней после всех тех дешёвых, тусклых и рассыпающихся коричневых платьев.       Кристина вздохнула и стянула через голову свою ночную рубашку.       Она непременно это выяснит.