Глава 25
7 августа 2022 г., 13:23
Раз в две недели Жюль посещал дом Эрика, чтобы принести ему продукты и предметы первой необходимости, но так получалось, что Кристина в это время обычно спала. В основном он приходил ранним вечером, когда Кристина ещё была в постели, но Эрик, по-видимому, вставал. И приходил Жюль всегда строго по расписанию, поэтому Эрик знал, когда нужно переправить его с другого берега озера.
Сегодня Кристина проснулась случайно, когда Жюль пришëл к ним домой и принëс продукты, немного нового мыла и роман Верна, который она попросила купить. Девушка пила чай на кухне; заварка в чайнике ещё не остыла, когда вошёл Эрик в сопровождении своего помощника. Жюль бросил сумки на тумбочку и потëр руки. Продукты явно были довольно тяжелыми.
Эрик сразу же начал разбирать сумки. Жюль увидел Кристину и кивнул ей:
— Мадемуазель.
— Месье Бернар, — ответила она слегка улыбнувшись.
— Как вы поживаете сегодня?
— Очень хорошо, спасибо.
— Замечательно, — он отвернулся, чтобы помочь своему нанимателю разложить продукты.
Кристина встала:
— Может мне помочь?
Оба мужчины повернулись к ней, и на лице Жюля отразилось удивление.
— Нет, моя дорогая, — ответил Эрик. — В этом нет необходимости. Мы справимся.
— Благодарю за вашу доброту, — сказал Жюль. Они оба продолжили заниматься продуктами. Жюль положил пять яблок в корзину с фруктами, а Эрик вынул из сумки дюжину яиц.
Её взгляд упал на чайник.
— Тогда, может, мне налить вам чаю после того, как вы закончите, месье Бернар? Конечно же и вам, Эрик.
Мужчины снова застыли. Почему-то они выглядели очень удивлёнными, когда смотрели на её.
— Вы предлагаете мне выпить с вами чаю, мадемуазель Даае? — в голосе Жюля слышалась нотка недоверия.
— Да.
— Я… — было очевидно, что Эрик никогда не предлагал ему ничего подобного. — Да, раз вы предлагаете, тогда я не против. Большое вам спасибо, мадемуазель Даае.
Кристина улыбнулась и снова села. И хотя Жюль продолжил раскладывать продукты, Эрик уже ему не помогал, а вместо этого с интересом смотрел на неё. Они ещё пару мгновений не отрывали глаз друг от друга, а потом Эрик продолжил разбирать сумки. Кристина допила свой чай.
Когда они закончили, Кристина встала и пригласила их сесть за кухонный стол. Она достала из буфета ещё две чашки и налила в них заварку. Она помнила, что Эрик любит чёрный чай без сахара.
— Месье Бернар? — она потянулась за сливками. — Вам добавить что-нибудь в чай?
— На ваш вкус, мадемуазель Даае. Благодарю вас.
Кристина приготовила ему чай, поставила обе чашки на стол и села. Мужчины поблагодарили её, а затем начали молча потягивать напиток. Эрик не отрывал от неё взгляд, в то время как Жюль опустил глаза: казалось, он не знал, куда ему смотреть.
Становилось всë более очевидно, что она была права и подобного раньше никогда не случалось.
Наконец Кристина решилась нарушить молчание.
— Как поживает мадам Бернар?
— Ну что ж, — тут же ответил он, благодарно встретив её взгляд, — у неё всё хорошо. Маленькая Манон наконец-то сказала своё первое слово, и так уж получилось, что это было слово «мама». Аннет так этим довольна.
— А вы, наверное, нет, — улыбнувшись, поддразнила Кристина.
— О, что вы, я не жалуюсь, — теперь он тоже ухмыльнулся. — Я думаю, что она очень даже этого заслуживает, потому она столько всего делает для наших детей. — Жюль коротко взглянул на Эрика, который теперь пристально смотрел уже на него, а затем откашлялся. — А как вы поживаете, мадемуазель Даае? Кажется, что у вас всё в хорошо.
— Да, — у неё и вправду всё было хорошо. —Благодарю.
***
На этот раз Жюль вышел сам через ложу номер пять, потому что не хотел злоупотреблять их гостеприимством. Когда он ушёл, Эрик ещё мгновение спокойно смотрел на Кристину, а затем сказал: — Пойдёмте в гостиную? — Я не против. Они направились туда, и Эрик занял своё привычное место в кресле, а Айша, появившись из ниоткуда, тут же запрыгнула к нему на колени и свернулась калачиком. Кристина удобно устроилась на диване. — Зачем вы сделали это? — мягко спросил он. Она вглядывалась в его скрытое маской лицо в поисках смысла сказанных им слов, но ничего не понимала. Она могла лишь догадываться. — Пригласила Жюля на чай? — Да. Я об этом. Зачем вы это сделали? Совершила ли она оплошность — хотя бы по мнению Эрика? Она не могла понять, что было плохого в том, что они выпили с тем человеком чаю. — Это было не к месту? — Нет, дело не в этом, — он слегка сощурился. — Но зачем? — Ну… просто… я подумала, что это было бы любезно с нашей стороны. — Я хорошо ему плачу. Я уверен, что он может сам купить себе чай. — Да, но мне показалось, что он оценит моё предложение. Я подумала, что это было бы добрым жестом. — Мне бы никогда не пришло в голову пригласить его остаться на чай. — А, — теперь она понимала причину его замешательства. Всё было так, как говорил Надир — для него деньги были способом поделиться душевным теплом. — Ничего страшного. Он отвёл взгляд и явно выглядел обеспокоенным. — Вы знаете, — сказала она и наклонилась к нему, — я думаю, что моему отцу — ещё даже до смерти наших родных — тоже никогда бы не пришло такое в голову. Он встретился с ней глазами. Кристина продолжила: — Хотя моя мама поступила бы так же, как я. Возможно, именно поэтому из женщин получаются лучшие хозяйки: мужчины просто не привыкли о таком заботиться. Кристина старалась улыбаться произнося эти слова, и, к её облегчению, ожидаемый эффект был достигнут. Эрик фыркнул: — Очевидно, мне не помешало бы ликвидировать пробелы в области гостеприимства. — Вы талантливый музыкант, известный композитор — даже если никто не знает вашего настоящего имени, — и к тому же архитектор. Я считаю, что нет ничего страшного в том, что вам не хватает одного или двух навыков, Эрик. Я думаю, что силы небесные, раздающие людям таланты, найдут способ простить вас. После этих слов его взгляд потеплел — беспокойство в его глазах исчезло. И он рассмеялся: — Да. Возможно. Хотя я думаю, что буду брать с вас пример и время от времени проявлять гостеприимство по отношению к Жюлю. Он, кажется, оценил это, не так ли? — Эрик забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Итак. У вас в чае были сливки? — Нет, сегодня утром я клала только сахар. — Хорошо. Вы же знаете, как они могут повлиять на ваш голос. Давайте приступим к уроку, а потом позавтракаем. Хорошо? — Хорошо. Как и всегда, этих уроков она ждала с нетерпением. И часы в музыкальной комнате стали для неё отдушиной, несмотря на воспоминания, с которыми приходилось встречаться раз в неделю. Правда дело было не в музыкальной комнате. А в самой музыке. Музыка была её отдушиной. Вот бы игра на пианино снова смогла стать отдохновением для неë.
