Статуя Короля Демонов

Ким Докча так и не проснулся. Они правда думали, что у них может всё получиться. Но когда Хан Суён открыла дверь палаты, то не сдержала горькой усмешки. Спит. Лежит, почти безжизненный, на больничной койке. Вся Компания Ким Докчи тогда очень долго сидела вместе в коридоре. Кто-то плакал. Кто-то молча смотрел вперёд. Кто-то закрыл лицо руками. Надежды больше не осталось. Ю Джонхъюк ушёл первым. Кажется, он окончательно сломался. Хан Суён помнит, как этот ублюдок наплевал на всё в попытках украсть Ковчег. Как, не смотря на огромный процент того, что он умрёт, вышел в Поток, чтобы найти кусочки души их милого Читателя. Сколько лет он мотался там, поддерживаемый одной лишь надеждой? А теперь и её не стало. Ким Докча больше никогда не проснётся. А Компания Ким Докча больше никогда не будет прежней. Каждый уходил, когда чувствовал, что больше не мог находиться там. И в конце концов Хан Суён осталась одна. Сколько времени она пялилась на дверь палаты, за которой лежал тот, кого она хотела защитить. Даже ценой многих жизней. Женщина тихо вздохнула. Кажется, теперь нужно просто… Жить дальше? Также, как до начала апокалипсиса? Продолжить писать веб-романы, получать за это баснословные деньги и тратить их на какую-то хрень. Хан Суён тихо встала, кинув последний взгляд на дверь палаты, и ушла. Её долго терзали мысли. К Ким Докче стали редко приходить. Лишь дети, уже почти взрослые, продолжали навещать его, да Суён приходила, задумчиво сидя возле его кровати. А ещё приходил Джонхъюк. Чаще, чем все остальные, но реже Суён и детей. Каждый раз мужчина приходил в палату, и выходил оттуда через несколько часов с пустым выражением лица. Да и выглядел он неважно. Но остальные члены Компании Ким Докча не решались его как-то поддержать. Им и самим было больно. А вот Хан Суён всё ещё думала. Какая-то мысль крутилась в её голове. Что-то, что могло бы облегчить их боль. И она не могла понять, что, пока в один день просто не прошла мимо статуи какого-то очередного деятеля прошлого. Статуя. Бах! Все члены Туманности Компания Ким Докча ошеломлённо посмотрели на вихрем ворвавшуюся Суён. Женщина со странно горящими глазами влетела в кафе, где они собрались по её просьбе, и стукнула ладонями по столу. — Мы должны сделать статую для Докчи! Воцарилась тишина. — Зачем? — слегка удивлённо наконец отозвалась Ю Сангах. — Он этого заслуживает, — невысказаным осталась часть, где Хан думала, что им всем станет хоть немного, но легче. — Я… Он и правда заслуживает, — тихо поддержал Хёнсон. Хивон лишь кивнула. Дети горячо поддержали. Ли Джиё также согласилась. И лишь Джонхъюк промолчал, стеклянными глазами разглядывая всё вокруг. Выглядел мужчина неважно. Хан Суён вообще не думала, что он придёт. Ю дистанцировался ото всех, поэтому женщина не ожидала, что он будет здесь. — Ю Джонхъюк? Тот вздрогнул. А потом его взгляд стал резким и он прорычал сквозь зубы: — Делайте, что хотите. А после резко поднялся со своего места и ушёл. Компания проводила его напряжённым взглядом.

***

Строительство статуи не заняло много времени. Они решили изобразить его так, как помнили больше всего. Как Короля Демонов. Как Созведие Демонический Король Спасения. Мужчина на постаменте ярко улыбался, а большие крылья развевались за спиной. Неизменное пальто, рога на лбу. Сзади послышался сдавленный всхлип. Суён обернулась и приобняла Хивон за плечо. Ей и правда стало легче. — Кажется, что это он перед нами стоит, — прошептала Шин Ёсунг. Гильён молча согласился с ней. Ким Докча ярко улыбался.

***

К статуе приходили чаще, чем к Докче. Наверное, потому, что он казался более живым, хоть и был сделан из камня. Кто-то приносил к ней цветы. Чаще всего это были люди, которые знали, кто он такой, не из новостей. Те, кто пережил апокалипсис с ними. Обрадовался бы он? Ю Джонхъюк не знал ответа. Он лишь стоял перед статуей, разглядывая столь знакомые черты лица. Дождь омывал его уставшее лицо. Казалось, что он сейчас сойдёт с постамента и в своей обычной манере обозвёт его «Солнечной рыбой». Джонхъюк прикрыл глаза. — Ким Докча, — сорвался тихий шёпот с потрескавшихся губ. Лишь ветер его услышал и унёс это имя куда-то вдаль. А дождь всё лил.