Новая жизнь

— Думаешь, она жива? — Тычок в щеку отзывается неприятной болью. Тело тяжелое, а голова кружится даже с закрытыми глазами. -Не знаю, но вроде дышит. Может позовём тех дядек в форме? — Тычок следует уже в плечо. -Да нет, ты посмотри как поезд разворотило, первого вагона почти нет- Голоса вроде детские, их трое. -Это тут причём, Петь? Я больше волнуюсь за девушку — Хочу, чтобы они замолчали. Голова раскалывается так, будто по ней долбит чертов Гефест. Не зря подруга говорила: " Кочмар, греческая мифология такая скука». «Кочмар» — странная форма, но у подруги было много словечек, которые цепляли меня за язык. -Вы как хотите, а я их позову. Может ее не заметят, лежит далеко, — Болит все так, что хочется плакать. Интересно, если я приму какую-нибудь религию, бог простит мои шутки про геев? Думаю, что совсем чокнулась и просто хочу умереть. Не знаю, сколько времени прошло, но раздались шаги и к горлу прижимается нечто холодное. Хочу поморщиться, но телу слишком лень двигаться. — Выжившая! Несите носилки быстрее и предупредите врачей! Как же ты выжила то? — Вокруг меня начинается суета: чем-то обвязывают голову, фиксируют левую руку и ногу, но они ощущаются как будто чужими, боль приходит с опозданием. Глаза открываются сами, когда меня начинают куда-то нести. Первое, что я вижу — один большой огонь и горящий поезд. От первых двух вагонов ничего не осталось. Вокруг люди, вой сирен и он такой громкий, что голова в очередной раз начинает болеть. С губ раздается невнятный хрип: я пыталась спросить «что происходит?» — Потерпи ещё немного, вон уже скораяя, — голос явно молодой и сильно встревоженный, — Не отключайся только. Как тебя зовут? Сколько лет? — Врач пытается нащупать пульс на моей руке и что- то говорит медсестре. -Я .больно …- голос срывается и дальше получается только хрипеть. — Медсестра сменяет мужчину, ласково гладя меня по волосам. Я поддаюсь навстречу ее руке и пытаюсь улыбнуться. Бесполезно, мышцы двигаться отказываются полностью. — Скоро будет легче. Ну же, как зовут? Сколько тебе, милая? Сколько друзей? Дружный класс? — Вопрос врезается в мозг и отзывается паническим страхом. На глазах, против воли, вскипают слезы. — Боже, я ничего не помню, — меня заносят в машину, успеваю выцепить только грустное лицо девушки — медсестры. Дальше только желанная темнота.