Фюрер и его фрау

      Чонгук обожаемым взглядом очерчивает нежную кожу в районе шеи, контур губ, что так и зовут поцеловать себя, неописуемые простыми словами глаза, в которых, кажется, сопрятаны вселенные. Но он себя одергивает, понимая, что сейчас не время. Только не сейчас, ведь в скором времени произойдёт торжественный бал, на котором важные политически и просто богатые лица будут праздновать в своём избранном кругу окончание войны. И, похоже, их совсем не смущает, что она закончилась в марте прошлого года, а сейчас конец ноября.       За окном автомобиля картинкой меняются участки когда-то многомилионного города. Разрушенные здания, пыль и безлюдность стали привычными, и уже не так сильно режут глаза. Проект по ремонту зданий должен был начаться ещё в начале этого года, даже были собраны деньги, но восстановление так и не началось, а ответственные за это люди объяснялись по радио, что "деньги ушли в фонд помощи инвалидам, сиротам и людям, не способных себя прокормить". Перечисленные так не считали. Они так и остались без дома, родных и смысла жизни, пока другие наслаждались излишним богатством. Во времена войны умирало огромное количество людей. Сейчас ситуация стала не намного лучше.       Достав из футляра одну сигару, Чонгук зажал её меж шершавых пальцев, поджигая серебрянной зажигалкой с эмблемой свастики. Эти жалкие и мерзкие людишки бесят своей никчемностью и бесчеловечностью. Мгновенно появившийся дым начал проникать в лёгкие и оседать очередным слоем грязи. Небольшая нервозность, присутствовавшая до этого, пропала, а на её место пришли другие мысли, не связанные с до сих пор военным положением между странами, даже после её официально объявленного конца.       — Тэхён, — парень, что до этого что-то усердно печатал на специальной машинке, отвлёк своё внимание от, похоже, интересного занятия, и поднял свой взгляд, обрамлённый пушистыми ресницами. В его очках отражаются картины разрушенного города, но большее внимание привлекает тонкая талия, что так отлично проглядывается сквозь плотно прилегающий кожанный ремень на военных одеяниях: штаны заправлены в начищенную до блеска чёрную обувь. Война закончилась, а вот у людей, что боролись с ней, остались те же привычки: просыпаться ни свет ни заря, чистить до блеска обувь и всегда держать на готове оружие, чтобы всегда дать отпор врагу. — завтра выйдет статья, где будет написано, что у меня есть мужчина.       Ким снял очки и устало потёр переносицу. Они же это уже обсуждали.       — Ну Чонгук, пойми, — он отложил в сторону печатающую машинку и взял руки упомянутого в свои. — если ты и правда так скажешь, то что будет? — выжидающий и требовательный взгляд прожигает дыру в тёмных напротив, словно ожидая ответа — Будет волна негодования! Просто представь что такой, как ты, вдруг говорит о том, что состоит в однополых отношениях. Все будут презирать тебя не весть за что. Ты и сам должен это понимать.       Чонгук понимает и очень даже хорошо, но просто сил нет терпеть. Отвечать прилипчивым особам что он состоит в отношениях осточертело. Особенно, когда приходится отвечать что это "она", а не "он". И так каждый раз, ведь у них в стране внегласное правило — если популярная личность не сказала о своих отношениях в газете — значит человек свободен, ну или в каких-нибудь не серьёзных состоит. А Чонгук серьёзен. Он прямо сейчас готов сделать предложение руки и сердца парню, прямо в этой машине. Но понимает, что нельзя. Не так он должен делать признание своей любви, это, как минимум, не уважение по отношению к Тэ, а как максимум не так он представлял это важное событие, да и распланировано у него оно всё буквально по секундам. Он часто об этом размышлял.       Сигара в руках догорает до середины и Чон аккуратными движениями пальцев стряхнул наровивший упасть на пол пепел в специальную ёмкость. Не успев поднести к губам свёрток, Тэхён перехватывает его руку за запястье, и подносит к своим губам, затягиваясь. Щеки мгновенно впадают внутрь и глаза закрываются, получив долгожданный кайф. Он отстраняется после нескольких затяжек, выпуская дым куда-то в сторону.       — Ты так ничего и не ответил, — по правде Чон уже и забыл, что оставил свою пару без ответа. Он слишком погрузился в свои мысли, такое бывает и Тэ это знает, поэтому и не реагирует так остро, как это делаю обожательницы из "фан-клуба" Чонгука. — но это не важно. Мы приехали.       Чон повернул голову к окну и понял, что и правда буквально через пару минут они прибудут на торжество. Что-ж, пару минут, значит...       Плюсы машин важных политических деятелей — удобства. Это, к примеру, два ряда сиденьев, расположенные друг на против друга; опускающаяся перегородка между салоном и передними местами, считая с водительским, которую, при желании, можно поднимать и опускать, если захочется или нужно будет побыть одному; встроенное радио, каналы которого можно выбрать самому. Да и в принципе такое авто не каждый может позволить.       Поэтому Чонгук, не разу не пожалев о своём решении, поднял перегородку, оставляя их наедине, без водителя, и включил радио, по которому шёл гимн. Снова. Но, слава богу, его не так сильно слышно — звук на возможном минимуме.       Он требовательно приблизил за шею опешевшего Кима и настойчиво поцеловал, несколько раз случайно стукнувшись зубами из-за не слишком ровных дорог. Рука, нащупав занавеску, закрыла ею окно, защищая от любопытных глаз хотя бы с одной стороны. Язык юрко проник в любимый рот другого и начал водить им по нёбу, щекоча, из-за чего Тэхён, улыбаясь в поцелуй, игриво попытался отодвинуть ненасытную пару от себя, но потерпел неудачу, обнаружив себя снова притянутым за талию. Горячие грубые ладони мягко придерживают за поясницу, даря всю свою любовь через прикосновения. Тэхён тихо смеётся в чужие губы и шепчет "перед смертью не надышишься, дорогой" и улыбается, обнажая ряд белоснежных и ровных зубов закрытыми. Прямо неприкосновенная ценность, но Чон знает что надо сделать, чтобы получить желаемое.       — Если ты сейчас не откроешь свой капризный ротик, то я тебя возбужу и тебе придётся пробыть в таком положении весь вечер, — машину знатно потряхивает на неглубоких, но частых ямах.       Тэхён резко раскрыл рот, не желая, чтобы мужчина выполнил свою "угрозу", ведь он ненавидит такие моменты. Ходить со стояком продолжительное время и не иметь возможности его убрать — одно из самых худших для него наказаний. Это же так не приятно и раздражающе!       Чонгук ухмыльнулся быстрому повиновению. Все-таки хорошо иметь тузы в рукаве. Он только приблизился к желанным немного опухшим губам, как авто остановилось, а за тёмными занавесками стали видны вспышки от камер — журналисты умеют пронюхивать важную, но конфиденциальную информацию.       — Фюрер, — Тэхён игриво прищурил глаза и улыбнулся, обращаясь к своему мужчине по званию. — похоже, нужно выходить. Нас ждут.       — Да знаю я, — он нетерпеливо и громко выдохнул, примыкая к любимым губам и начал их со всеми чувствами и нежностью сминать. Эти журналисты слишком надоедают, не дают насладиться личной жизнью.       Они целовались несколько минут, и всё бы хорошо, продолжили бы так дальше сидеть, ведь торжество начнётся только через пол часа, слушая миллиардный по счету раз гимн Германии, и наблюдая не до конца растворившимся сознанием за вспышками за окном через плотно закрывающие стекло занавески. Но неожиданный и яркий свет с другой стороны выбил из колеи. Их могли сфотографировать. Чонгук по инерции закрыл своей рукой Кима, загораживая от нежеланного журналиста, что мог запечатлить интимный момент между ними. Мужчина ругнулся себе под нос и пулей выбежал из автомобиля, оставляя Тэ одного.       Подбежав к нарушителю спокойствия, он вырвал из его рук камеру и поднял над собой, лишая возможности забрать устройство.       — Отдай, — потребовал невысокий подросток, буравя требующим и раззозлённым взглядом мужчину.       — Не отдам, — и правильно делает. Этот парень не имел право лезть в личную жизнь и тем более снимать её на камеру.       — Ты обязан! — похоже он не совсем понимает кто сейчас перед ним стоит.       Чонгук усмехнулся. Что за нахальный тип.       —Эй, мелочь, — паренёк насупился от такого прозвища и комично надул губы.— я тебе ничего уж точно не обязан, а вот ты обязан мне сейчас объясниться почему снимал мою личную жизнь без разрешения. И хочу посоветовать тебе убедить меня, чтобы я не позвал полицию и тебя не посадили. Доказательства у меня есть, — он показательно потряс камерой в воздухе.       Парень явно испугался. Это стало ясно по бегающему взгляду, участившемуся дыханию, испарине на лбу и поджавшимся губам. Чонгук за время войны и многочисленных пыток научился анализировать поведение людей по таким незаметным на первый взгляд изменениям в поведении.       — Я-я... н-нет, не надо пожалуйста. Я не хотел, я так больше не буду, — похоже, он готов встать на колени, если потребуется.       Чонгук устало выдохнул и похлопал его по плечу, словно говоря, что всё в порядке.       — Я не вызову полицию, если ты мне отдашь фотографию, которую сделал, — журналист готов плакать. Он только раскопал хороший материал... Начальник точно будет не доволен тому, что он опять не принесёт никаких новостей. — Эй, ты меня слышишь? — мужчина пощелкал пальцами перед ним, обращая внимание — Фотку гони.       Парень нехотя снял свою фуражку, доставая оттуда сделанное фото. Чонгук забрал из чужих рук снимок, на котором немного не отчётливо, но можно было разглядеть целующихся парней а дорогом автомобиле.       — А хотя знаешь, — мужчина перехватил хрупкую руку паренька, который уже собирался уходить, за запястье, заставляя удивлённо на себя посмотреть — я передумал. Сможешь кое-что напечатать в размере ста копий и принести в это здание до восьми часов вечера? А, и раздать их все людям внутри?       Паренёк вопросительно изогнул бровь, но спорить не стал, ведь от этого задания зависит попадёт он за решётку или нет.       — Ладно, а что надо напечатать? — мысль "нужно было сразу бежать" так и лезет в голову. Но деваться уже не куда, поздно.       Чонгук многозначительно улыбнулся. Это будет лучшее торжество в его жизни.

***

      До начала остаются какие-то жалкие пять минут. Чонгук идёт рядом с Тэ, но не переходит границы, зная, чем это может обернуться. Ким всем уверенно улыбается и потихоньку машет рукой, на что получает аналогичное приветствие тихие разговоры после, стоит отойти на большее расстояние.       Светлый зал чарует своей красотой, а мелодичная игра на скрипке вводит в транс небытия всех присутствующих. Кроме Чонгука и Тэхёна. Они побывали на войне, и знают что это такое, поэтому такие торжества совсем не впечатляют. Напротив, очень раздражают своей концепцией "всё хорошо, а дальше будет прекрасней". Ложь.       Натянув хоть какую-то улыбку они проходят до столика, укрытого белой скатертью. Посередине стоит простая стеклянная ваза с одним единственным цветком внутри.       — Ich liebe dich, Тэхён, — Чонгук отодвинул стул для упомянутого, на что получил сердитый взгляд.       — Глупый! — шёпотом прокричал парень, незаметно для остальных, ударяя другого в бок. — А что, если нас увидят или услышат?       — А что, если нас увидят или услышат?       — Тебя начнут ненавидеть.       Чон усмехнулся и присел за стол, как только его пара удобно расположился на стуле.       — Главное, что не ты, — он протянул бокал с алой жидкостью, намереваясь выпить с любимым. — За любовь?       — За любовь, — мягко ударив сосуды друг об друга, они выпили четверть от всего вина, находившегося в бокале.       Мягкий свет отражается в окнах, а вместе с ним и всё, что находится в зале. В ноябре всегда быстро темнеет, и поэтому не удивительно, что сейчас только восемь часов, а на улице уже настоящая ночь. Скоро зима и ещё большие морозы, чем есть сейчас.       Сделав ещё пару глотков вина и отогнав от себя лишние мысли, Чонгук устремил свой взор на сцену.       — Добрый вечер, дамы и господа, — поприветствовал мужчина в официальном костюме, напрягая свои голосовые связки, чтобы его услышали — думаю, вы знает по какой причине устроено это мероприятие, поэтому не буду ходить вокруг да около, и пожелаю вам хорошо провести время и выпить за окончание войны, — он поднял свой бокал с жидкостью, похожую на шампанское, и все гости повторили действие — für den Frieden auf Erden! — бокалы присутствующих опустошились одним глотком.       Дальше шло всё, как обычно: прилипчивые особы в виде богатых дам, свирепые взгляды мужчин, алкоголь и приподнятое, не смотря на концепт праздника, настроение. Чонгуку это всё порядком надоело. Он посмотрел на скучающего Кима, потягивающего всё тот же стакан вина, и понял, что если сегодня всё пойдёт по плану, то он будет самым счастливым человеком на свете.       Время перевалило за восемь часов вечера и Чон уже мысленно потрошил мальчишку, что опаздывал со своим поручением как вдруг в двери главного прохода распахнулись с характерным звуком, заставляя обратить внимание на мальчишку с макулатурой в руках.       — Свежие и важные новости о важном политическом деятеле Чон Чонгуке! — выкрикнул мальчишка, привлекая интерес людей — Информация об его отношениях! — он показательно потряс несколькими сумками с газетами — сто копий оказалось слишком много, но парнишка постарался. Ему по-любому сначала не разрешили распечатать такие новости, но он придумал какой-нибудь выход уговорить вредного босса выполнить задумку. И вот сейчас, пройдя через слишком доверчивую(!) охрану, которая действительно подумала, что мальчишка этот помощник самого Чон Чонгука, и впустила его на закрытие мероприятие. Впрочем, он немного им, но является.       По залу начали распространяться перешептывания а, музыка давно стихла. Тэхён вопросительно изогнул бровь сначала в сторону решительно настроенного мальчика, а потом — в сторону любимого, который смотрел на всё происходящее с озорным огоньком.       — Выгоните его! — заверещал какой-то жирный депутат — Охрана! Где охрана!?       Его можно понять. Высшие слои общества развлекаются в компании алкоголя и женщин, пока бедняки страдают где-то на улице, без крыши над головой и еды. А тут приходит какой-то мальчишка-журналюга и говорит такие новости! От него надо поскорее избавиться.       — Да, убирайся отсюда, — неуверенное послышалось сбоку.       — Уходи.       — Выметайся!       Дальше был настоящий, нечленораздельный, гул. Парнишка от такого напора весь сжался, но продолжал держать в руках газеты. "Главное, не показывать страха", напоминал он себе.       — Всем молчать! — рыкнул Чонгук, после чего шум прекратился — Раздай всем по одному экземпляру. Кому не хватит — посмотрит у кого-нибудь другого, — какой-то мужчина захотел выкрикнуть "что это значит, фюрер?", но вовремя прикусил себе язык. Не стоит нарываться.       Чон послал зрительное "действуй", на что мальчик кивнул и, набрав в лёгкие побольше воздуха, принялся раздавать ничего не понимающим людям листы. В это время Чонгук подошёл к ошарашенному Тэ и, взяв его за руку, зашёл на сцену.       Все присутствующие в зале читали листы в руках с разными выражениями лиц: со злобой, завистью, критикой, неверием и брезгливостью. Один только мальчик, закончив со своей "миссией", смотрел решительно на сцену, передавая глазами паре "вы справитесь". Чонгук решительно, но мягко держит ладонь Кима, а последний еле заметно делает больно, посылая таким образом красноречивое "ты что затеял?". А тот лишь молчит и властно смотрит на людей в зале.       Звук скомканной бумаги прошёлся по тихому залу громким эхом. Теперь на полу валяется ослепительный текст об объявлении официальных отношений их лидера с его же помощником и приложенной фотографией целующихся людей в дорогой машине рядом.       — Фюрер! — начал свою претензию недовольный мужчина, что скомкал и бросил на пол новость — Что всё это значит!?       — Да, объясните же нам, — подала голос какая-то женщина. Похоже, одна из обожательниц Чона.       Чонгук сильнее сжал руку драгоценного в своей.       — Дамы и господа, — решив, что люди перестали читать, обратился он ко всем — Тэхён — любовь всей моей жизни. Я это понял, когда, два года назад, он, будучи раненым, спас меня на поле боя, — возможно это откровение было лишним, но того требует обстоятельства. Чонгук скоро не будет ощущать свою руку, ведь кто-то её очень сильно сжал от нервов и непонимания — Почему же я вам об этом говорю... Дело в том, что мне абсолютно плевать на ваше негативное мнение. Я буду любить Тэхёна до конца своих дней, и Бог этому свидетель. Прямо здесь и сейчас я хочу объявить о том, что покидаю свой пост по собственной воле и зову сердца.       Тэхён округлил глаза и приоткрыл рот от новой и неожиданной ошеломляющей информации. Как? Что? Почему? Когда успел? И что вообще происходит?!       Шершавый палец погладил кожу на руке Кима, призывая перестать нервничать.       — Это ещё не всё, — Тэхёну от этих слов захотелось истерично засмеяться — во время похода на изучение других земель, я обнаружил остров, — сердце помощника лидера пропустило удар. Об этом острове знали только они, так как после того похода вернулись только вдвоём. Этот остров по праву можно назвать райским: различные фруктовый деревья, животные и растения обитают на нём, а окружён он бирюзовой водой. Они мечтали, что, когда отойдут от дел, переедут жить туда: построят дом, разведут огород и домашний скот и будут жить в мире и согласии только вдвоём, ведь больше никто и не нужен. Кто же знал, что этот день настанет так скоро? — и мы в скором времени переедем жить туда. Мы отойдем от всех дел, и будем жить в мире и согласии, если, конечно же, на это согласен моя дорогая пара, — повернувшись, он влюблённым взглядом посмотрел на Кима, выжидая ответа. В глазах Чона, похоже, собрались маленькие вселенные, которые умоляют, сливаясь воедино, чтобы Тэхён согласился.       Это всё слишком неожиданно. Он думал, что это будет простой вечер, но все эти новости и решительность Чонгука выбила из под земли почву. Да, он грезил мечтами о переезде с Чоном на тот остров, но понимал, что им не суждено случиться, поэтому отдавал всего себя военному делу и отношениям с любимым. Он думал, что заработает своими силами важную должность, а потом, в старости лет, будет наслаждаться закатом жизни вместе с дорогим. Похоже, всё это было зря...       — Я согласен! — решительно. Ведь, всё было зря ровно до того момента, как Чонгук предложил прямо сейчас переехать на уединённый, только для них остров. Хватка мужских рук отдаёт теплом и поддержкой.       По залу начали разноситься разговоры.       — У нас не будет лидера!?       — Зачем это вам!?       — Мудила...       — Вы бросаете своё отечество в самый трудный для него момент!       Чонгук издал смешок, смотря и слушая на все претензии.       — Древняя пословица гласит, — начал бывший фюрер — "в чужом глазу соринку заметишь, а в своём бревно пропустишь". Я хочу сказать, что наши политики, — он показательно указал на всех присутствующих рукой — конченные свиньи и подвальные крысы, которые думают лишь о себе, а не о народе и об, цитирую, "отечестве". Я никогда не смогу изменить наш мир, и поэтому не буду даже пытаться. Пусть это делает кто-то другой. Мы хотим и будем жить на нашем секретном острове. Этот факт останется таковым. Выбирайте себе в лидеры кого-то другого. Делайте голосование, хоть я и знаю, что в итоге определённый круг лиц сделает так, чтобы выйграл тот, кто будет более выгоден им. Я уезжаю для жизни со своей любовью, а не кем-то другим. Прошу понимания, хоть и знаю, что никогда его не получу.       По залу пошли разговоры по типу "это всё нереально...". Тэхён несдержанно ойкнул, когда Чонгук подхватил его на свои сильные венистые руки и поцеловал, сминая любимые губы своими.       — Геи! — не сдержался кто-то из толпы.       Оторвавшись от сладких губ, Чонгук ответил в подобной манере, заставляя остальных оставить своё мнение далеко при себе:       — Гомофобы!       Тэхён улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов, и посмотрел полными счастья глазами на лицо напротив.       — Ты мой герой, — прошептал в самые губы. Горячее дыхание опалило мокрые от слюны губы.       Ким расположился поудобнее на руках, прилегая своим животом к чужому и обнимая ногами талию. Руки расположились крепкими объятиями вокруг шеи. Спрятав своё лицо в изгибе шеи Чонгука, прошептал на ухо:       — Давай уйдём отсюда и пойдём собирать вещи.       И не важно, что сейчас ночь на дворе. Им надо побыстрее уехать из этой прогнившей страны, а то мало ли какие-то сумасшедшие попытаются убить изменников.       По-собственнически обхватив попу Тэхёна, Чонгук потихоньку погладил её и начал спускаться со сцены вместе со своим милым и любимым "грузом". Кто-то, похоже, объевшись бессмертия, решил шлёпнуть Тэ по заднице. Чонгук, к сожалению, не успел разглядеть кто это сделал, но устрашающий рык, вырвавшийся сам по себе, напугал присутствующих до чёртиков. Ким по инерции сильнее прижался и начал вдыхать любимейший аромат с шеи любимого. Притупив где-то в подсознании идею убить здесь всех, из-за слишком уязвимого в данном положении Тэхёна, Чонгук продолжил свой путь до выхода.       — Спасибо, парень, — поблагодарил на последок юного почтальона Чонгук, на что получил взгляд полный подражания и:       — Можно с вами?

***

      Прошло два месяца с тех пор, как они переехали на остров. Сначала было сложно: они собирали вещи, а потом обусловились встретиться в одном месте. Впрочем, так всё и прошло. Все втроём со своими вещами не поместились бы в одной лодке, поэтому плыли по трём разным. Благо, все умели плавать с ней.       Хвостов не было, поэтому про это место с уверенностью можно сказать "секретно. только для настоящих людей".       За месяцы жизни они построили несколько домов и занялись домашним хозяйством. Всё стало идеальным. Таким, каким оно и должно было быть изначально. Можно считать, что сейчас они похожи на семью, состоящую из отца, папы и сына.       — Кстати, Хосок, — Чонгук чистит рыбу, которую поймал сегодня днём, Тэхён зашивает дыру на одежде своего парня, а упомянутый изредка подкидывает дрова в костёр. — что насчёт твоих родителей? Ты сирота?       — Да. Мне было шесть, когда они оба погибли из-за болезни. Я не помню даже их лиц...       Чонгук вдруг отложил своё занятие в сторону, прополостнул руки в тазике с водой и оставил без ответа Хосока, уходя в их рукотворный дом. Спустя две минуты он вернулся.       — Любовь моя, — обращаясь к Тэ, который тут же убрал в сторону вещь и нитки с иголками и повернулся всем корпусом к Чону. Одарив его "мм?" Чонгук опустился перед ним на одно колено и открыл темно-малахитового цвета коробочку, из которой выглянуло золотое кольцо с надписью "моя любовь". От удивления глаза Тэхёна раскрылись как тогда, на сцене в конференц-зале. — ты будешь моим, а я буду твоим? Просто скажи да...       — Глупышик мой, — Тэ присел вместе с ним на песок и мягко поцеловал в любимые губы — конечно же я скажу да, — и улыбнулся своей самой счастливой, глупой и влюблённой улыбкой на земле. Неужели происходящее — реально? Он живёт вместе с любимым на райском острове, сейчас ему делают предложение, у них есть хозяйство, дом, и огромный жизненный опыт за ещё в принципе юными плечами. Тридцать лет — самый сок для любви и жизни, хотя для по-настоящему любящих сердец любой возраст будет "самым соком". У них есть маленький пятнадцатилетний друг, который больше похож на их сына, пусть по годам и не подходят.       Сейчас все проблемы и мысли уходят на второй план, стоит новой ступени в жизни появиться, как только кольцо полностью окажется на пальце — в самый раз, угадал с размером.       Тэхён сразу же прыгает с объятиями к Чонгуку, который принимается расцеловывать любимое прекрасное лицо. Они и Хосока подзывают, что до этого наблюдал с тихим счастьем в глазах. Он подползает к ним, попадая в крепкие объятия. Ответ Чонгука на новость о смерти родителей Чона приходит спустя минуту:       — Теперь у тебя появились родители.