Детская прихоть

      Минхо миновал несколько магазинов и наконец вышел на главную улицу города, с которой до школы было рукой подать. Влившись в толпу учеников, Минхо сбавил шаг, чтобы идти с общей скоростью. Его окружили голоса.       У ворот школы он заметил своих школьных друзей, которые даже в шумной толпе учеников казались самыми оживлённым, их разговор можно было услышать даже с расстояния двадцати метров. Вдруг парень в центре, будто почувствовав на себе взгляд, обернулся.       – Минхо, доброе утро! – помахал ему парень, останавливаясь, – Почему не догнал нас?       – Привет, – поздоровался Минхо.       Этого парня зовут Феликс, у него был один необычайный талант – нравиться абсолютно всем, серьезно, он умел находить язык с любым человеком. Это именно Феликс создал их разношерстную компанию, когда перевелся сюда в прошлом году. Минхо никогда не спрашивал, чем заинтересовал Феликса, но он был рад иметь друзей в школе, даже если их дружба держалась на пустой болтовне. С Феликсом были Чонин и Хенджин, которые только помахали Минхо, а затем продолжили что-то обсуждать, крича на всю улицу и размахивая руками.       – Блин, ты сделал домашку по алгебре? – протянул Феликс с мученическим выражением лица, – Как можно вообще запомнить все эти формулы?! Если будет тест, мне конец.       – Можешь списать, учитель Чон засыпает на каждом тесте, – предложил Минхо.       – Хах, сначала я не верил, но он на самом деле умеет спать с открытыми глазами, наверное, это особая учительская профдеформация, – усмехнулся Феликс, а затем сменил выражение лица на преувеличенно серьезное, – Спасибо за совет, но я воздержусь. Богомол ловит цикаду, как говорится.       Минхо кивнул. Иногда Феликс говорил фразами или пословицами, которые все понимали лишь отдаленно, а порой и вовсе не понимали. Минхо это казалось странным, но все семеро ребят из их компании были немного странными.       Хенджин с Чонином в это время что-то решили между собой и подключили к обсуждению Феликса. Минхо не было интересно, но краем уха он услышал что-то про просмотр ужастиков. Ребята сильно отличались от него, у них было много свободного времени и они делали то, что хотели. Минхо не завидовал или по крайней мере говорил так себе. У него была своя жизнь, у них своя.       Минхо зашёл в класс и сел за последнюю парту у окна, это было бы просто идеальное место, если бы не вечно светящее в лицо солнце. Со звонком зашёл учитель Пак, это был их классный руководитель, очень старый мужчина с мягким характером. И зашёл он не один, а вместе с учеником.       – Доброе утро, класс, – сказал учитель, – Все рассаживайтесь, сегодня у нас новенький. Представься.       Все в классе оживились и начали перешептываться. Нечасто в таком маленьком городке бывают новенькие.       – Хан Джисон, – новенький говорил тихо, а его улыбка казалось натянутой и немного нервной, – Я перевелся из Сеула. Приятно познакомиться.       "Новенький из Сеула переводится посреди семестра в глухой провинциальный городок?! Да, спокойной жизни ему тут не увидеть," – мысленно посочувствовал ему Минхо.       – Хорошо, сядь на свободное место, – учитель указал на последнее место во втором ряду.       Новенький двинулся между рядами быстрыми шагами, он смотрел перед собой, ни на ком конкретно не останавливая взгляд. Видимо, он уже достаточно смутился всеобщим вниманием, а ведь его даже еще не начали расспрашивать о Сеуле.       Минхо привычно залип в одну точку где-то на уровне доски, ни о чем не думая, когда краем глаза заметил на себе взгляд. Минхо посмотрел на новенького взглядом, говорящим – «не приближайся», но тот не то что не отвел взгляд, он продолжил смотреть в глаза Минхо и улыбнулся.       Минхо еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Он не любил, когда им интересовались и привык сразу показывать другим людям, где находятся границы, но новенький похоже не понял намека. Минхо не собирался становиться школьным гидом для новеньких, тем более не собирался заводить друзей, поэтому лучше всего было просто не обращать внимания на новенького.       Время на занятиях тянулось невероятно медленно. Под конец учитель Пак выдавал формы поступления в университет.       – Ребята, это очень важно, – говорил он без какого-либо выражения, – Все хорошо подумайте и напишите куда вы хотите поступать после школы. В выпускном классе вы будете готовиться к экзаменам, поэтому определитесь сейчас, – прозвенел звонок и его голос растворился в разговорах учеников.       Когда листок оказался у Минхо, он только убрал его под парту. Минхо смотрел в окно на медленно проплывающие облака.       «Сколько еще?»       – Эй, Минхо, – Хенджин толкнул его в бок, – Ты че залип? Идешь в столовку?       – Ага, – ответил Минхо, хотя он совсем не собирался есть.       – Я такой голодный, – протянул Хенджин, потягиваясь.       Обычно во время обеденного перерыва Минхо скрывался на крыше, но если его прямо приглашали, то он не мог придумать предлога не идти, при этом не вдаваясь в подробности своей жизни.       Хенджин и Минхо были в одном классе, но почти не общались, пока Феликс не пригласил обоих в компанию. Они были из класса «Б», в то время как остальные ребята из их компании были из «А». Все вместе они собирались только на большой перемене или после школы, но Минхо всегда сливался.       – Сначала я думал поступать в Пусан, туда реальнее попасть, но с другой стороны в Сеуле преподают лучшие преподаватели страны, – говорил Хенджин, пока они шли по коридору через толпы учеников, – А ты?       – Пока не знаю, – сказал Минхо.       Минхо было нечего сказать. Родители Хенджина готовы были оплатить любой универ, Минхо о таком не смел даже мечтать.       Остальные пятеро уже сидели за столиком и что-то обсуждали. Минхо сел рядом с Чаном, самым адекватным из них. Они могли бы неплохо общаться, но Минхо он казался слишком понимающим и проницательным, поэтому он избегал Чана большую часть времени. Минхо не хотелось, чтобы его читали и тем более помогали ему. Послушав разговор, Минхо понял, что ребята все еще выбирали ужастик, который собирались посмотреть дома у Чонина.       – Как насчет «Пропавшей Мэган»? – предложил Феликс.       – Да он снят на мыльницу, – возразил Чонин, – Давайте выберем что-то нормального качества.       – «Человеческая многоножка»?       – Мерзость, зачем нам это смотреть?! – возмутился Чанбин с другого конца стола, – Даже аппетит пропал.       – Да ты смотришь только мелодрамы, тебя не спрашивали, – усмехнулся Хенджин.       – И все про безответную любовь, – добавил Сынмин.       Чанбин одевался во все черное и был увешан цепями, он олицетворял собой типичный образ школьного хулигана. По началу Минхо так и думал, пока не узнал его ближе.       – Вообще-то нет, – обиделся Чанбин, – И не отбирай у меня право голоса. Я предлагаю «Страну призраков».       – Нет, не годится, – сказал Сынмин и все закивали в согласии.       С Сынмином Минхо общался еще меньше, чем с остальными, поэтому он ничего особо не знал о нем. Сынмин хорошо учился и был старостой, все учителя ставили его в пример.       – Точно, я придумал, – воскликнул Хенджин, вскакивая с места с поднятой рукой, – посмотрим «Страну призраков.»       – Отличная идея! – ответил Сынмин.       – Да, давно хотел его посмотреть, – сказал Чонин.       Минхо мог ясно наблюдать, как после этих слов лицо Чанбина сначала покраснело, а потом побелело, а бровь нервно задергалась.       – Да ты охренел? – закричал Чанбин, вскакивая с места, и побежал за Хенджином.       Пока эти двое наматывали круги вокруг столика, остальные ребята договоривались о всяких мелочах, типа закусок и напитков.       – Не любишь курицу? – спросил Чан, обращаясь к Минхо, – Ты почти ничего не съел. Хочешь, принесу тебе что-нибудь другое?       – Нет, люблю, – сказал Минхо, засовывая в рот куриную ножку.       Чан оглядел его странным взглядом, но ничего не сказал. Как Минхо и боялся, Чан слишком внимательный.       Обычно Минхо чувствовал себя вполне комфортно в компании этих ребят, за исключением тех случаев, когда кто-то из них становился любопытным до его жизни. Минхо вообще не понимал чем заслужил место в их компании, он чувствовал себя просто мебелью, он не умел общаться с ними и чаще всего молчал или прикидывался кем-то другим. Ребята были просто обычными подростками, все, что они обсуждали – это отношения, еда, развлечения. Минхо не интересовало ничего из этого.       В это время Чанбин всё-таки поймал Хенджина и лохматил ему волосы, взяв шею в захват. Все это сопровождалось душираздирающими криками Хенджина и удивлёнными взглядами всей столовой.       – Вы слышали, вчера пропал человек в горах? – сказал Сынмин как-то обыденно, – Его искали всю ночь.       – Твой отец в порядке? – спросил Чан участливо, – Тяжело ему приходится с началом туристического сезона.       – Он в порядке, но слишком переживает, неисправимый идеалист, – пожал плечами Сынмин.       – Нет, серьезно, почему до сих пор не закрыли проход в горы? – возмутился Феликс, – Каждый год наступают на одни и те же грабли.       – Без туристов город разорится, – ответил Сынмин.       – У тебя нет сердца, – надулся Феликс.       Минхо решил ускользнуть, пока все увлечены новой темой разговора, чтобы немного отдохнуть на крыше. Он поднялся по лестнице на последний этаж и распахнул дверь на крышу. Яркое солнце мигом согрело щеки Минхо, но погода была еще по-весеннему холодной. Он прошел вперед до металлической сетки, огораживающей периметр крыши, когда краем глаза заметил, что был не один.       Какой-то ученик сидел к нему спиной и зазывал маленькую птичку с белым брюшком, которая волочила по земле одно крыло. Минхо подошел немного ближе и понял, что это был новенький. Вскоре птица допрыгала до него и напряженно застыла в чужих руках. Аккуратно обхватывая ее с боков, новенький поднялся на ноги и зашагал в сторону забора. Минхо немного напрягся. Он думал, что новенький хотел помочь птице, но что он сейчас делал ему было непонятно.       Новенький подошел к забору и вытянул руки перед собой. Минхо застыл, пораженный этой странной картиной. Что это? Если это акт милосердия, почему выглядит, будто он приносит жертву богам? Минхо внимательно смотрел на его руки, но почему-то пропустил момент, когда птица исчезла из рук парня. Минхо подбежал к забору, в два шага сокращая расстояние.       «Он просто бросил ее с крыши? С таким крылом птице не взлететь, она разобьется с такой высоты.»       В растерянности Минхо ничего не мог сказать. Он лихорадочно просматривал поверхность земли, куда должна была упасть птица, но ничего не увидел. Тогда он посмотрел перед собой и заметил ту птицу, летящей у соседнего здания, длинные узкие крылья быстро уносили ее прочь от поверхности.       – Что? – сказал себе под нос Минхо, пытаясь осмыслить произошедшее.       «Птица прыгала по земле, ее крыло волочилось. Если бы она могла взлететь, она бы сразу улетела. Эти птицы, насколько Минхо помнил, всю свою жизнь проводят в воздухе, не могла же она просто так приземлиться и сесть в руки человеку?!»       Минхо посмотрел на новенького, тот слегка улыбался, положив голову на скрещенные на перилах руки.       – Что ты сделал? – требовательно спросил Минхо.       Новенький вздрогнул,только заметив присутствие еще одного человека на крыше и ошарашенно посмотрел на него.       – У птицы было сломано крыло, она не могла взлететь, – пояснил Минхо.       – Это была ласточка, – сказал новенький тихо.       – Я не об этом спрашивал, – Минхо еле сдержался, чтобы не закатить глаза.       – Она упала на крышу, я хотел помочь ей взлететь, – сказал новенький еле слышно.       – У нее было сломано крыло, – повторил Минхо.       – Она в порядке, ты же видел, – Он попятился назад и сморщился, въехав спиной в дверь, – Извини, скоро звонок.       Минхо смотрел как тот нащупывает ручку двери и исчезает в проеме через секунду. Минхо остался один на один со своими мыслями, его не покидало чувство, будто его обокрали средь бела дня. Он не был уверен в том, что видел, но его раздражала реакция новенького. Интуиция говорила, что такое маленькое происшествие может оказаться лишь верхушкой айсберга. Какое-то давно забытое чувство сдавило его грудь.

***

      Холодным вечером Минхо возвращался домой. Он шел между рядами одинаковых серых домов. Для любого этот район показался бы пугающим: в это время на улице никого не было, а освещение было слишком тусклым для того, чтобы рассмотреть что-либо на расстоянии больше пяти метров. Но для Минхо возвращение домой вечером было лучшей частью дня. Вокруг было невероятно тихо, Минхо наслаждался шумом своих шагов и отдаленными звуками дороги, которую он оставил позади себя минут пять назад.       Дорога поднималась вверх и его мышцы начали ныть. День в школе, потом подработка в книжном магазине. Стопы невероятно болели. Все, что ему хотелось сейчас – это очень горячая ванна и сон.       Поднявшись на холм, он остановился перевести дыхание и его взгляд остановился на какой-то точке вдали, где был центр города. Минхо жил в маленьком горном городке Сондон, но и здесь была своя элита, а точнее семьи, занимающиеся туристическим бизнесом. Он часто думал о том, каково жить в большом частном доме, покупать все, что захочется и иметь вполне стабильное будущее. Как и всегда, он не зациклился на этой мысли, бросив последний взгляд на огни далёкой идеальной жизни, он свернул в переулок и начал подниматься по лестнице.       Шаги по ступенькам давались ему ещё тяжелее, чем по холму, мышцы нещадно напоминали о себе, но эта боль была для него сейчас наслаждением. Этот вечер выдался действительно холодным. Серое худи поверх школьной формы ничуть не согревало.       Наконец он осилил лестницу, сделав при этом несколько передышек. Дальше оставалось только идти по прямой несколько улиц и он будет дома. Остаток дороги он решил размышлять о том, что приготовит на завтрак, его мозг сейчас не был способен на более сложные мысли.       "Курицу мы ели вчера, а за рыбой нужно идти в магазин. Можно приготовить омлет, яиц дома два десятка точно осталось. Ещё можно приготовить жареный рис из остатков обеда."       Он смотрел в темноту перед собой. В этом районе освещение было ещё хуже, два фонаря у небольшой закусочной служили для него маяком, пока он не прошел их, а дальше только маленькие жёлтые лампочки у каждого дома на крыльце, свет от которых не доходил до дороги. Он шел по линии жёлтых огней, показывающих путь только ему одному. Минхо оценил бы по достоинству это зрелище, если бы не увидел свой дом. Тяжелый груз снова опустился на его плечи и он принял его с должным смирением .       Вот он и дома. Минхо открыл забор и шагнул во дворик. Маленький одноэтажный домик в старом стиле выглядел в темноте гораздо лучше, чем при дневном свете. Он ничем не отличался от любого другого дома в этом квартале, кроме как отсутствием семейного уюта и атмосферы доброжелательности.              Горел свет только на кухне, родители еще не ложились спать, хотя время уже перевалило за полночь. Естественно, никто из них не собирался ждать возвращения Минхо. Они либо ссорятся, либо отец опять выпивает.       "Комбо", – едва переступив порог, подумал Минхо. С кухни слышались обрывки надломленного голоса матери и размашистые ответы пьяного отца.       Он на цыпочках прошел в центр гостиной, при этом наступая только на те доски, которые не издавали скрипа, и сел за диван, чтобы в случае чего остаться незамеченным слушателем и не попасться под горячую руку.       – Всю жизнь на тебя потратила, хоть бы спасибо сказал, – слышал Минхо голос матери, на последнем слове ее голос дрогнул и ей понадобилась минута, чтобы продолжить, – И что, по-твоему, ты сейчас делаешь?       – Что? – отвечал отец заплетающимся языком, – Просто расслабляюсь после работы.       – Я тоже после работы. Ты меня никогда не уважал. Я что многого прошу? Просто немного помощи по дому. Все на моих плечах. Все.       Минхо уже через несколько минут пожалел, что остался послушать. Ничего нового он не узнал, только настроение окончательно испортил. Атмосфера тихого ночного города покинула его и только мышечная боль напоминала о том, что он чувствовал тогда. Он медленно встал, сморщившись от боли и прошел по коридору до двери в ванную.       Горячая ванна – это все, что ему нужно. Он выкрутил кран горячей воды до конца и только немного повернул холодный кран. В ванной было зеркало, охватывающее его тело до пояса, но Минхо изо всех сил избегал смотреть на себя, пока раздевался.       Добавив немного соли с лавандой, он, даже не проверив воду, залез в ванную. Вода сразу обожгла кожу, оставляя красные следы, Минхо погрузился полностью, только голову оставив на бортике ванной. Пар от воды поднимался вверх и собирался капельками на невысоком потолке. Минхо не хотел ни о чем думать, но разговор на кухне сам лез ему в голову. Раньше он вмешивался в споры родителей, пытался их помирить или доказать бессмысленность их спора. Сейчас он понимал, насколько это было глупо, поэтому пытался помогать родителям менее очевидно.       – Столько лет уже вместе, а от тебя ни одного слова хорошего, ни одного действия! Другие мужики все помогают своим женам. Они поддержка и опора, а ты что?       – Да ни один уважающий себя мужик не будет каблуком! – отец прожевывал половину слов, но Минхо за последние пять лет уже изучил этот язык.       Минхо не мог понять, что чувствовал, слушая их споры. Родители были вместе больше двадцати лет и их жизнь была по-семейному идеальной только первые пять из них, дальше они копили друг на друга обиды и выплескивали их иногда. Скорее всего, спусковым крючком стало их ухудшающееся материальное положение, они меньше ссорились, пока жили в достатке. Минхо часто думал, что родители могли решить все свои разногласия диалогом, если бы хотели, но пока ни одна сторона не хотела понимать другую.       – Ты не ценишь меня, – мама явно вошла во вкус и ее голос стал решительнее, – Постоянно пропадаешь где-то. Ты думаешь только о себе!       – Ты др… – Минхо не расслышал окончание фразы, но воцарившаяся тишина говорила о том, что отец перегнул палку. Снова.       Хлопнула дверь на кухню, мама ушла в свою комнату, а отец некоторое время спустя хлопнул входной дверью. Теперь стало тихо, но Минхо уже не мог расслабиться.       «Скорее всего, папа переночует в офисе, а затем вернется домой как ни в чем не бывало, не извинившись и не так и не осознав свей ошибки. Мама тоже простит его и дом снова погрузится в шаткий мир.»       Такое случалось не в первый раз и он уже не так переживал, как тогда, когда отец ушел ночью после ссоры в первый раз. В ту ночь он не мог заснуть и ждал возвращения отца, который появился только на следующий день вечером в стельку пьяным. Минхо до сих пор помнит чувство злости на себя за то, что переживал за столь безответственного человека.       Минхо вылез из ванной и надел мешковатую пижаму. Перед тем, как выйти, он осмотрел себя в зеркало и пожалел. Лицо выглядело измученным и осунувшимся, а глаза казались в тусклом освещении пустыми бездонными дырами. Неужели люди видят его так?!       Минхо дошел до кухни в полной темноте. Он решил не ужинать и просто выпил два стакана воды. В окна светила луна и оставляла на полу два прямоугольника света, Минхо облокотился на шкаф и завороженно смотрел на свет, оказалось, если долго присматриваться, могло показаться, будто ничего больше на свете не существует, только яркий белый свет. Минхо очень хотелось спать, но он настолько устал, что даже не знал, сможет ли уснуть. Через некоторое время он услышал негромкий вскрик и тут же включился свет, заставляя Минхо сощуриться с непривычки.       – Господи, Минхо! – в дверях стояла его мама и держала руку на груди, – Не пугай меня так.       Кажется, она на самом деле не ожидала никого увидеть на кухне. Она громко опустилась на стул. Ее волосы были слегка растрепаны, а глаза опухли от слез.       – Что-то случилось? – спросил Минхо, делая вид, что не заметил их ссоры. Он налил маме воды и сел за стол напротив нее.       – Минхо, ты же умный и не будешь таким как твой отец, – она говорила быстро, почти тараторила, будто заготовила эту речь давным давно, по сути так и было, что-то похожее в разных интерпретациях она говорила после каждой ссоры с отцом, – Все мужчины одинаковые. Я сама виновата, разбаловала его.       Минхо на протяжении ее монолога иногда кивал или односложно соглашался. Маме сейчас явно нужно было выговориться, Минхо это понимал и пытался сделать все, чтобы облегчить ее состояние.       – Так всегда случается: берешь все на себя и они расслабляются, – говорила она, перекладывая стакан с водой из руки в руку, – Сядут на шею и ножки свесят. Если им показывать, что можешь со всем справиться сама, начинают расслабляться.       Минхо мельком глянул на часы. Час ночи. До подъема пять часов.       – Он ни для кого ничего не жалеет. К друзьям своим хоть в час ночи в другой город приедет, чтобы помочь, а для меня ничего, – продолжала она, – Никогда в жизни не видела хорошего отношения от него.       Минхо накрыло чувство стыда, будто это он был виной всего. Невозможность исправить прошлое этой измученной женщины ложилось на него тяжелым грузом, он не хотел ненавидеть своего отца, но и защищать его в такой ситуации не мог.       – И ведь он всегда был таким, а я не замечала, – говорила мама, выпивая глоток воды, – Наивная была, все ему прощала.       – Не хочешь просто поговорить с папой и объяснить, что именно тебя не устраивает? – спросил Минхо.       – Толку-то ему объяснять, он никогда не слушает. Вообще больше не буду с ним разговаривать, пока он не научится нормально общаться со мной.       Такие разговоры проходили между ними довольно часто, поэтому Минхо это нисколько не удивляло. Иногда он давал советы, а иногда был просто слушателем. Чаще всего после таких «душевных разговоров» с мамой, он чувствовал себя полностью опустошенным.       Через полчаса Минхо проводил маму до комнаты и она сразу же заснула, свернувшись в клубочек, как маленький ребенок. Ее лицо во сне казалось лет на двадцать моложе. Минхо нравилось смотреть на ее спящее умиротворенное лицо, в нем Минхо видел что-то давно и трагично потерянное.       Вернувшись к себе, он довольно долго лежал на кровати, пытаясь прогнать неприятные мысли.       «Наверное, неплохо было бы быть той ласточкой.»