Детская прихоть

      – Просто жесть. Я не мог заснуть даже со включенным светом, – жаловался Хенджин.       – Да ладно, сюжетный поворот был неожиданным, но в остальном, ничего необычного за весь фильм не было, – сказал Сынмин.       – Я про атмосферу, неужели ты не почувствовал это напряжение?!       – Ни фига.       – Но разве в фильме не должен быть какой-нибудь скрытый смысл? – спросил Чонин.       – Кроме созерцания избитых и запуганных женщин, не думаю, – сказал Сынмин.       – А, вот почему ты так внимательно смотрел, – спросил Хенджин с наглой улыбкой.       – Нет, не извращай мои слова, – лицо Сынмина покраснело, он хотел еще что-то сказать, но все-таки замолк,в то время как Хенджин безудержно смеялся.       Минхо все это время смотрел на Хана, сидящего напротив. Редко можно увидеть людей, у которых все эмоции написаны на лице и Хан был именно таким. Он был очень смущен и не знал, куда смотреть. Разве такой человек может быть героем со сверхспособностями?!       – Наш мир болен и его не исцелить, – сказал Феликс себе под нос.       Его никто не услышал, кроме Хана, который что-то ему ответил и они начали тихо перешептываться, будто сидели за столом одни.       Разговор принял более спокойное русло, когда принесли еду, тогда все услышали телевизор, на котором был включен местный новостной канал. Новости о пропавшем туристе уже передавали, его заранее записали в список погибших, хотя его поиски еще велись.       "… 22-х летний Матсуда Хироки, гражданин Японии. О пропаже сообщила его спутница, которая 24 апреля не смогла отправиться с ним в поход, вследствие чего господин Матсуда отправился в горы один. В последний раз он был замечен…"       – Ребят, может сходим вместе в поход? – предложил Чонин с набитым ртом.       Все посмотрели на него. Конечно, он всегда предлагал что-нибудь такое, но сейчас это выглядело как насмешка над судьбой.       – Нет, это опасно, – обеспокоенно ответил Феликс.       – Нам не обязательно заходить далеко, десять метров от дороги и мы уже в лесу, – пожал плечами Чонин.       – Нет, ни ты, ни кто из вас не пойдет в лес, – Феликса не на шутку разозлила беспечность Чонина, он не повысил голос, но говорил вкрадчиво, делая паузы между словами.       Минхо никогда не видел, чтобы Феликс злился, видимо, как и все присутствующие. Они замолчали, то ли пребывая в шоке, то ли давая Феликсу пространство для эмоций.       – Ты че злишься? – спросил Чонин, нарушая молчание.       – Не знаю, – выдохнул Феликс, – Просто обещайте, что не пойдете в горы.       – Не парься, никто не пойдет, там же демон обитает, – сказал Хенджин.       – Иронично, это ведь ты в прошлый раз кричал, что легенда – полная чушь? – сказал Феликс.       – Какая легенда? – Хан вмешался в разговор.       Минхо вздохнул, разговор обещал быть долгим. Насколько жители не верят в эту легенду, настолько же они не любят ее рассказывать. Минхо взял палочки и попробовал мясо. Жирное, очень жирное, но в целом неплохо. Он принялся есть, пытаясь припомнить когда в последний раз ел что-то большее, чем несколько ложек риса.       – Просто местный злой дух пожирает всех, кто ходит в горы, – сказал Хенджин.       – Легенда не так звучит, – сказал Сынмин.       – Божество не может забирать жизни людей, следовательно, это злой дух, – ответил Хенджин, – Неважно, это все выдумки.       Минхо съел несколько кусков мяса и попробовал все гарниры. Он почувствовал приятную тяжесть в животе. Он был так увлечен едой, что почти не слушал разговор, сейчас он посмотрел на Хана. По его лицу можно было сказать, что он ничего не мог понять в этом хаосе голосов и Чан занял покровительствующую позицию и начал рассказывать:       – Древнее божество отреклось от небес и боги прокляли его. Он пожертвовал всем, чтобы помочь заключённому на небесах демону сбежать. Он хотел получить силу демона, но в итоге остался ни с чем и был обречён навсегда остаться на этой горе, – надо отдать ему должное, говорил он изящно и с выражением, – Издавна люди пропадают на горе, особенно в весенний сезон.       – Ещё говорят, что этот бог спускается с горы и принимает человеческий облик, – добавил Сынмин заговорщически, – Он может быть где то рядом.       Эту историю в городе рассказывали столько раз, что всех тошнило от одного ее начала. Минхо переехал в Сонджу около пяти лет назад, но успел уже стать "своим", то есть ненавидеть городские легенды, жаловаться на отсутствие нормальных магазинов и развлечений и равнодушно относиться к высокой смертности людей в горах. У Феликса ушло три месяца, чтобы стать "своим", когда-нибудь, наверное, и Хан лишится звания "приезжий".       Пока они рассказывали, Минхо мог ясно видеть, как глаза Хана на другом конце стола горели каким-то странным блеском. Когда Чан закончил, он тихо спросил:       – Что если это не тот бог убивает людей?       Феликс, во время истории уткнувшийся в свою тарелку, поднял лицо и внимательно посмотрел на Хана, затем и все остальные уставились на него.       – Кто тогда? – спросил Сынмин.       – Ну не знаю, я ведь приезжий, может на самом деле какой нибудь злой дух, – промямлил Хан, смутившись всеобщим вниманием, и допил колу в один глоток, после чего зашелся в кашле.       – Это не имеет никакого смысла, – сказал Хенджин, – Тогда он и есть злой дух.       – Да пофиг, это просто легенда, – сказал Феликс, толкая совсем смущенного Хана в плечо.       – Точно, видели клип вышел вчера? – вставил Чанбин, видимо, пытаясь разрядить странную атмосферу.       – Ага, я уже выучил хорягу, – сказал Хенджин.       – Ты спишь вообще?       – Да, во сне я тоже танцую, – улыбнулся Хенджин.       – Раздражаешь, – Чанбин толкнул его в бок, после чего Хенджин притворно скорчился от боли.       Минхо посмотрел на Хана. В последнее время его взгляд постоянно неосознанно останавливался на нем. Он часто думал о том, мог ли человек со способностями быть таким. Он совершенно не походил на образ героев из разных сюжетов. Он был, скорее, их полной противоположностью. Минхо мог найти сто причин не интересоваться Ханом и ещё тысячу причин, чтобы не интересоваться его секретами. Но пока он только продолжал изучать его лицо.       Хан поднял глаза и улыбнулся, Минхо от неожиданности сразу отвел взгляд, а на его губах появилась еле заметная улыбка.       – Черт, вы видели?! Минхо улыбнулся, – закричал Хенджин с другого конца стола.       У Минхо ещё никогда в жизни не было такого сильного желания ударить кого-нибудь.       – Охринеть, я запишу это в свой дневник, – сказал Чонин, – Буду праздновать каждый год эту дату.       – Тише ребята, – сказал Сынмин. Минхо выдохнул, конечно, Сынмин был самым адекватным человеком среди них. Сынмин продолжил, – Мне нужно закончить исследование редкого вида в естественной среде обитания – человека разумного с каменным лицом.       – Заткнитесь, достали, – сказал Минхо.       Все ещё больше прыснули со смеху, Хан сложил руки в извиняющимся жесте, но тоже не мог прекратить смеяться.

***

      Придя домой, еле заметная улыбка только уголками губ все еще не сходила с его лица. Впервые за очень долгое время он чувствовал себя так легко, хотя в сущности ничего не произошло. Жизнь казалось гораздо проще, когда ты открывался другим людям. Спасение есть и оно гораздо ближе, чем кажется.       Может, ему не стоит больше молчать и притворяться, а стоит попробовать стать собой. Сейчас он знал, что не один, у него могли бы быть друзья, точнее, он мог бы наконец признать этих ребят своими друзьями.       Минхо немного жалел, что до этого никогда не тусил с ними. Он мог бы хотя бы на время предоставить себя другим человеком.       Он посмотрел на себя в зеркало в прихожей. Он почти бежал до дома, его щеки раскраснелись, а мокрая челка прилипла ко лбу, но ему сейчас невероятно нравилось свое лицо. Даже съев столько еды, он чувствовал себя нормально, настолько, насколько никогда себя не чувствовал за последние пять лет. Возможно, все его проблемы решаемы.       В прихожей он увидел обувь обоих родителей, значит все наконец налаживается. Родители так давно не разговаривали спокойно по душам, а сейчас так тихо, значит, они помирились. Это продолжалось так долго. Так долго Минхо приходилось вмешиваться в их отношения, налаживать их, решать их проблемы. И все наконец закончится сейчас. Не будет больше никаких криков, разбитой посуды, запаха алкоголя и маминых вечно заплаканных глаз.       Слабый желтый свет из гостиной еле доходил до Минхо. Из темноты он увидел силуэты родителей. Минхо почувствовал какой-то небывалый прилив нежности и тепла к этим людям. В конце концов, насколько бы тяжело им не было и как бы они не ранили себя и Минхо, они все еще были друг у друга.       Он быстро стянул кроссовки и перешагнул темный порог, выходя на свет. Родители сидели на диване , но как-то странно, каждый из них будто вжимался в свой край дивана, не желая приблизиться к другому ни на миллиметр. Но Минхо сейчас растерял всю свою настороженность, чтобы заметить такую деталь.       – Мам, пап, привет! – Минхо сел в кресло рядом с диваном с глупой улыбкой, – Вы уже ужинали?       Никто из них не посмотрел на Минхо.       – Хотите приготовлю что-нибудь? – продолжал Минхо, все ещё не улавливая атмосферу.       – Простите, я поздно, мы с друзьями гуляли…       Тут отец первым нарушил молчание.       – Заткнись и сотри это тупое выражение на своем лице! Щенок, с чего ты вообще решил что решаешь здесь что-то?! Ты в этом доме никто! – улыбка Минхо тут же спала.       Раньше он часто попадался под горячую руку, обычно он просто выслушивал все и уходил, но не сегодня. Минхо тупо уставился в пол, в голове не осталось ни одной мысли. Это было больше похоже на первобытный инстинкт выживания. Он просто застыл, не в силах пошевелиться. Он вперил глаза в пространные узоры на ковре, раньше они казались ему похожими на голубей, но сейчас он видел только темные кляксы.       – Считаешь себя взрослым здесь. Весь такой умный, все знаешь. Просто заткнись, твое мнение здесь ничто, – он махнул рукой и ваза слева с грохотом разлетелась на осколки.       Минхо не взглянул на источник звука, он перевел взгляд с ковра на маму. Она вздрогнула, но взгляд от пола не подняла. Вот, что было не так сегодня: в маминых глазах была не обида, а какое-то гнетущее отчаяние. Минхо посмотрел на отца, тот сделал шаг к нему и Минхо даже показалось, что тот его ударит.       – Мы давно уже ждём когда ты, сосунок, закончишь школу и съедешь наконец и перестанешь совать нос не в свое дело!       Минхо не нашел в себе сил дальше смотреть на отца. У них всегда были сложные отношения. Сколько бы Минхо не пробовал искать к отцу подход, все выходило боком. Сейчас он понял насколько напрасными были его усилия, отец никогда не хотел заботиться о Минхо, он был ему даже не интересен. Сейчас Минхо ощущал что-то вроде детского чувства предательства, когда родители обещали купить игрушку, а потом отказывались от своих слов, говоря, что никогда и не планировали покупать эту игрушку. Только вместо игрушки были любовь и доверие.       Никто больше не нарушил тишину. Минхо не знал, сколько просидел так.       Он не помнил, как зашёл в ванную и рухнул на пол, случайно зацепив рукой полку и все ее содержимое разлетелось по полу. Голубые стены окружили его, от холодной плитки немели колени. Все эмоции обрушились на него разом, он не мог остановить ход мыслей, больше похожий на лавину. Злость, нет, это была обида. Минхо никогда не позволял себе много чувствовать, но сейчас он просто не мог ничего другого. Ему не следовало брать таким наивным и разочарование настигло его сразу. Сейчас для него чувствовать было слишком больно.       Ком в горле не позволял сделать и вдоха, он дотянулся дрожащей рукой до зубной щетки.       Минхо хотел бы винить своих родных, он хотел бы ненавидеть их для облегчения собственных переживаний, но не мог. Он хотел, чтобы его любили и эту пустоту сейчас он мог заполнить только ненавистью к себе.       Он придвинулся к унитазу и обратным концом зубной щетки надавил на корень языка.       В детстве он хотел быть героем.

***

      – Молодой господин, подождите, дальше лестница, – полная няня с добрыми глазами еле бежала, скорее еле шла, судя по скорости, – Молодой господин, не бегите по лестнице!       – Я понял, – сказал мальчик и скатился по широким перилами парадной лестницы.       Няня встала на месте и закрыла глаза руками, она заглянула в щель между пальцами только когда услышала звук приземления. Она успела постареть на десять лет, пока подходила к лестнице, чтобы посмотреть, нормально ли маленький господин приземлился.       – Маленький негодник, через час у господина и госпожи прием, они наказали тебе обязательно присутствовать, – она спускалась по лестнице и десять раз успела себе под нос проклясть этот огромный дом с лестницами, на которых даже черт ногу сломит.       – Я там буду, госпожа Ким, – он стоял уже у двери и развернулся к няне, чтобы отвесить поклон.       Когда госпожа Ким дошла до двери, мальчик уже бежал по крутому склону, она что-то кричала вслед, но ничего было не разобрать. Была середина осени и холодный ветер нещадно продувал мальчика, одетого только в брюки и рубашку. Со склона открывался вид на небольшой городок, в который молодой господин часто сбегал, чтобы поиграть с детьми. Он бежал узенькими маленькими улицами в центр города.       На площади дети играли в салочки, он прошел мимо и подошёл к двум детям, сидящим у фонтана.       – Ты опять опоздал, – сказала красивая девочка в простеньком платье.       – Извини, – молодой господин наклонился, пытаясь отдышаться, – Еле убежал от госпожи Ким.       – Врешь, мы видели ее, от нее не убежит только улитка, – сказал мальчик, не отрывая глаз от земли, на которой что-то рисовал палкой, – Сегодня будем звать тебя "Улиткой".       – Неважно, – молодой господин не терял позитивного настроя и в заявил, приосанившись, – Пора на обход.       – Пошли, Улитка, – сказала девочка, поднимаясь.       – Знаете, мне даже нравится, возьму себе второе имя Улитка, – улыбнулся молодой господин.       – Ты что, дурак?! – поднял наконец глаза наконец мальчик, бросая палку в сторону.       – Что это? – спросил молодой господин, указывая на рисунок.       – Сорока, сам же видишь, – молодой господин в ответ только пожал плечами.       Дети отправились бродить по городу, как говорила няня, в поисках неприятностей, и по сути она была права. Через пару часов они обошли весь город.       – Во всем городе нет никого, кому понадобилась бы наша помощь, – вздохнула девочка, разминая ноги, – Улитка, что там?       – Дождевых червей размыло дождем, – ответил маленький господин, выглядывая из куста, – Соберу их, а то засохнут.       – Ну, это хотя бы что-то, – сказал мальчик.       – С тех пор как мы помогали малышке найти свою маму на рынке прошло четыре дня. За четыре дня мы не сделали ничего полезного, не дело это, – пожаловался молодой господин.       – Говоришь так, будто ждешь, что кто-то попадет в беду, – сказала девочка и залезла на забор, всматриваясь в часовую башню, – Блин, уже шесть?!       – Оу, няня меня убьет, – маленький господин помахал детям на прощание .       Сухая листва под ногами разлеталась во все стороны, мальчик бежал изо всех сил, постоянно наступая в ямы и спотыкаясь, но ни на секунду не отрывая взгляд от летящей в небе сороки.