Светло-серая зипка и веснушки

Дождь забарабанил по окну. Без того беспокойный сон прекратился, но ощущение, будто его и не было. Хёнджин приоткрыл глаза, заметив, что ночью кто-то накрыл его тонким летним пледом и обнимал (видимо, всю ночь). — И давно ты не спишь? — заметив поднятые на него полные любопытства глаза, сказал хён. — Минут двадцать, не хотел тебя будить, ты и так из-за меня полусидя спал, облокотившись на холодную стену. *** Экран телефона засветился, отображая совместное селфи Хвана и Ли. «Давайте ко мне в настолки» — отправлено контактом «папа Чани» в группу «вулфы». — Чан приглашает в настолки, пойдёшь? —спросил хён, потирая уставшие ото сна глаза. — Только если в уно, в дурака я с ним играть не намерен, в прошлый раз у меня лоб весь красный был от его щелбанов. Теперь моё время отыграться на нём. «Мы с Ликсом прийдём, во что играть будем?» «Есть уно, монополия, карты, ещё какие-то игры у малой есть, могу спросить» *** — И давно вы ночёвки без нас проводите? — возмутился Чанбин после рассказа Феликса о том, какой вкусный брауни он умеет готовить. — И ведь даже не угостили.. — Твой ход, — напомнил Чонин, который, видимо, уже играл один на один с Сынмином, потому что Бан Чан ушёл на кухню за свежезаваренным чаем и домашним печеньем. — Прекрати, играть будешь, а? — Сынмину не очень нравилось, когда кто-то ревновал в компании, никогда не понимал, для чего это делать, а тем более показывать другим. — Тебе вообще всё равно, что у нас скоро потери будут!? — А Чанбин в свою очередь не понимал, как тут не ревновать, когда ночёвки проводят без него. Кто-то постучал в входную дверь. — Это, наверное, Минхо с Ханом. Иди открой, предатель. — И долго ты обижаться на него будешь? — Спросил, отчасти, виновник, после того как Хван отошёл открыть дверь. — Насколько хватит — столько и буду, а ты мог бы и поделиться брауни… — Самый голодный он! — крикнул проходящий мимо Хёнджин, нёсший торт на кухню. *** Множество огней освещает ночной город. С каждой минутой машин становится всё меньше, а желание остаться на вторую ночь в чужом доме всё больше. — Хорошо посидели, но тебе надо попрактиковаться играть в уно, особенно когда играешь с Сынмином, да ещё и на желание. Чем ты думал… — пользуясь актёрским мастерством, с досадой сказал хён. — Хорошо я играю, просто противник слишком.. — запнулся Ликс. — Слишком силён, вот. — Ага, ещё скажи, что не твой уровень. Просто признай поражение, он ведь был достойным противником. — Вот вечно ты на его стороне, а как меня поддержать.. — в голосе Феликса слышалась обида, вызваная ревностью. — Чего это ты так серьёзно заговорил? — Хёнджин явно удивился такой быстрой смене интонации. — Ничего я не серьёзный, просто мне обидно, — Ли никогда не пытался скрыть свои чувства и эмоции от Хвана, поэтому часто был откровенен. — почему ты просто не можешь меня поддержать!? — Ты чего? — чувствовалось явное беспокойства за друга, ведь тот ни с того, ни с чего стал повышать тон ближе к истерике. Он будто прямо сейчас разрыдается от обиды. — Да просто я всегда стою на втором месте, у всех! К глазам поступили ожидаемые слёзы. Хёнджин не нашёл ничего лучше, как просто обнять. Обнять. Дать понять, что кто-то рядом. Кто-то как минимум физически рядом. Но он правда не понимал, почему Ликс так отреагировал на его слова. В них не было ничего, что могло бы довести человека до такого состояния. Может дело вовсе и не в словах? Феликс лишь крепко прижался к хёну, будто пытаясь убедиться в том, что кто-то действительно стоит рядом с ним. — Не хочешь сегодня остаться у меня? — Только если ты не будешь засыпать в неудобном положении из-за меня. — Без проблем.