зеркало обречённости.

началось это осенним днём одного из дней уже морозного октября. 10 число. день, когда блондин, о ком будет повествован этот рассказ потеряет личностную, моральную свободу. жил он в новостройке, в одном маленьком городке подмосковья. русский мальчик с украинскими корнями; пепельными волосами, нелепо заплетённой косичкой и по-детски взъерошенными волосами шёл по городу, стараясь разглядеть его. аллея. она имеет продолжение от начала, которая свойственно получила название «аллея героев». уже пожелтевшая улица от осенних, пёстрых и остроконечных листьев так и веяла спокойствием, безмятежностью и холодным ветром. Гоголь мёрз часто, поэтому укутывался как только можно если учесть и то, что даже летом он одевал тёплую толстовку или, не дай бог, свитер. ладони от постоянного тепла были постоянно нагретыми, и слегка влажными, что даже руку пожать было бы приятно. осенний плащ, саморучно связанный красный шарф и тёплые штаны, с не менее не пропускающими холода от ветра штанами. одет ярко, привлекательно и, как бы сказала любая мать — «как пёстрая капуста». впереди дом, раскрашенный когда-то в светло-жёлтую расцветку, и меющим на первом этаже решётчатые окна, у которых были красные козырьки, уже со временем отвалившейся, обшарпанной краской. это были местные лавочки, в которых был то-ли салон красоты, то-ли парикмахерская какая. между ними была арка, проделанная прямо сквозь этот дом. изнутри оно было выбелено, что сочеталось и с остальным цветом строения. проходя сквозь, если что-то сказать, то как эхом будет раздаваться твой голос в ответ. ты ему «привет», и оно повторяет это за тобой твоим же голосом. а дальше и было продолжение на остальную аллею. перейдя дорогу, он шёл прямо. под осенне-красными деревьями и мимо уже облетевших кустов, по метре в высоту, что тянулись паралелепипедом вдоль, сопровождая тебя по пути. на улице никого толком и не было из-за холодного ветра, поэтому Николай присел на одну из лавочек, любуясь природой родного города. .час, два, три. ему это не надоедало. на удивление такой тихий и скромный он мог сидеть часами, наедине с собой. глаза — один белый, с протяжным от лба и заканчивающимся на начале щеки шрамом вдоль, и второй чёрный, он закрыл их. закрыл, представляя как обычно что-то хорошее. вдруг он почувствовал чьё-то присутствие рядом. к нему кто-то подсел, и судя по свойственно тихому, хриплому и твёрдому голосу это был мужчина. -парень. не поможешь? — тёмноволосый мужчина обращался точно к белобрысому, хотя звучал даже неуверенно. он открыл глаза, немного удивлённо переводя их на персону и секунду разглядывая лицо собеседника. светлая кожа, немного опущенные грустно веки и. усталый взгляд тёмно-малиновых глаз. мешки под глазами, видимо от недосыпа, и потрескавшиеся губы, что не выражали ничего, кроме усталого вида. последние надежды на помощь так прекрасны. и пропустить их он не мог. -у вас что-то случилось? выглядите неважно, я могу вам чем-то помочь? — открытый нараспашку сказал блондин. он всем помогал, поможет и ему. тёмный начал рассказ-исповедь. на половине Коля уюедил его быть более искренним, и тут заметил, что на чужих глазах. выступили слёзы. солёные капли стекали по щекам, оставляя мокрые, влажные следы. он смог раскрыть человека, и поэтому обнял, не имея ничего плохого в его сторону. спустя только час-полтора он смог закончить, на что получил одобрение. -меня Фёдором звать. Достоевский Фёдор. — уже вытирая влагу со своего лица. -а меня Николай Гоголь, рад знакомству! я могу тебе помочь? я смогу тебя поддержать, если ты захочешь, — проговорил Коля, уже заинтересованно и мягко смотря в чужое лицо. -я дам тебе номер. — после слов, он посмотрел на Колю утвердительно, и тот послушался. достал свой телефон, и так же ответно посмотрел в чужое лицо. -восемь, девять ноль два. –номер есть. человек явно не местный, что он и подтвердил при последующем разговоре. он из другого города. холодный и мрачный Мурманск и был его родным городом, пусть номер был из другого. там связь дешевле, как он сказал. но при окончании, он встал со скамьи, протягивая другому руку, чтобы помочь встать. -Федюша, я тебя понял, я точно помогу! -.как ты меня назвал? -Федюша. не нравится? могу назвать Федик, Федосеюшка, Фёдушка. -называй как хочешь, мне. нормально. — он порозовел. такое про себя слышать смущающе. он вложил в чужую ладонь свою, встал и тогда заметил чужое удивлённое лицо. -что за холодная рука! тебе перчатки нужны, ты не простыл случаем? -это нормально для меня, не волнуйся, пожалуйста. -ла-а-адно, тогда. до встречи? береги себя там, я тебе напишу вечером! — он помахал вслед, уходя обратно. -до встречи. — он помахал в ответ, немного погодя и развернувшись обратно, легко улыбаясь. завязка чувств к дружбе прошла у Николая сразу. у Доста же это было чуть медленнее, но это не помешало никому.