Богословский подход

Звук напоминал тысячи включённых бензопил, которые режут что-то прямо около уха. Нет, в тысячу раз громче, как будто внутри пчелиного улья. Было ощущение, что по обрубкам ног Вивьен, которые сейчас адски болели, что-то ползает. Девушка резко открыла глаза, но вместо привычного интерьера увидела облезлые жёлтые обои какого-то заброшенного дома. Окна в комнате были выбиты и не защищали от снега и ледяного ветра. Вокруг были разбросаны обломки мебели и мусор, а сама Вивьен лежала на гниющей картонке.. Смотреть вниз было ужасной идеей. Теперь понятно, откуда доносится это жужжание. Ужас сковал тело, а к горлу подступила рвота. Обрубки ног Вивьен были сплошь усеяны дырками, в которых сновали какие-то насекомые, отдалённо напоминающие ос. Судя по всему, обустройство в живом улье шло полным ходом – выгрызалось всё больше коридоров и комнат, в которые перетаскивались белые жирные личинки, которые не брезгали есть всё, что их окружало, вплоть до взрослых сородичей. Насекомые то и дело залезали и вылезали, но не отлетали далеко. Кошмарная смесь непрекращающегося громкого жужжания и адской боли сводили с ума. Разум Вивьен с трудом пытался вспомнить предшествующие события. Рождество, ужин, Джеймс, спецназ. Никаких зимних плотоядных мух. Сквозь невыносимый шум Вивьен услышала чьи-то шаги. - О, ты уже проснулась? – услышала она счастливый голос Джеймса – Вивьен, мы свободны! Габриэль отпустил нас. Я боялся, что он будет против, ты же мессия в конце концов, но нам повезло. «Повезло променять сытую жизнь, в которой у меня получилось адаптироваться, на заброшку, холод и мух» - подумала Вивьен, поднимая взгляд на Джеймса, у которого вся рука была тоже изъедена насекомыми. - Габриэль сказал, что из-за того, что я забрал тебя, все люди попадут в ад. А после он разодрал мне кожу и засунул что-то в рану. Эти мухи – наказание за мой грех. За то, что я совершил ради тебя, понимаешь Вивьен? – Джеймс начал срываться на крик – Потому что я люблю тебя! Ты ценишь это? Эта та цена, которую я заплатил за то, чтобы спасти тебя от тирана, который каждый день причинял тебе боль. Мне ужасно больно, ты понимаешь? Его никто не просил этого делать. Вивьен подумала, что, честно говоря, Габриэль не был таким уж плохим. Он честно выполнял свою часть сделки – давал Вивьен роскошную жизнь и материальные ценности за то, что она соблюдала правила и оставалась на его стороне. Да, это не было свободой, но Вивьен и никогда не стремилась к ней. Вообще-то, для человека, родившихся в семье творческих и ярких личностей, отсутствие стремления к свободе выбора было чересчур странным. Мать Вивьен была актрисой. Она не была голливудской звездой и не зарабатывала много денег. Она играла в рекламах местных продуктовых и получала маленькие роли в дерьмовых сериалах. Она говорила, что это потому, что сейчас модно отдавать роли уродливым, а ещё, потому что продюсерам не нравятся блондинки. У отца Вивьен был свой небольшой магазин, в котором он перепродавал с большой наценкой дешёвые товары из Китая и фигурки из полимерной глины, которые он лепил в свободное время. Родители вечно спорили друг с другом, потому что мистер Мур считал работу своей жены бесполезной тратой времени. - Оливия, брось свои глупости. Ты уже не ребёнок, пора понять, что профессия актрисы – сплошная трата времени и денег. Сейчас только я обеспечиваю нашу семью, а ты только всё время пропадаешь непойми где. - Но нам и так хватает денег! Дорогой, я правда стараюсь, и поверь, когда меня наконец-то заметят, нам вообще не придётся работать. Режиссёр сериала, в котором я снимаюсь, пообещал, что скоро я стану знаменитой. - Ты говоришь так каждый грёбаный раз. Я против работы, которая не способна принести достаточно денег за вложенное время. Я не заставляю тебя искать нормальную специальность, я могу нас обеспечить. А могла бы больше уделять времени дому, семье. Будь хоть немного полезна нашей семье. После этого мама обычно срывалась на крик и плакала. Но от своей глупой мечты не отступала, и даже хотела утянуть маленькую Вивьен в это болото - Вивьен, милая, ты такая красивая. Я думаю, ты бы стала очень хорошей актрисой, когда вырастешь. Но Вивьен никогда не соглашалась – Я против работы, которая не способна принести достаточно денег за вложенное время. - Ты хочешь быть как папа? – не унималась миссис Мур - Нет. – мотала головой Вив - Его работа очень нестабильная, требующая постоянно придумывать что-то новое. Я не хочу ничего придумывать, я хочу зарабатывать деньги. Но сейчас нужно было что-то придумать. Возможно, если бы не непрекращающееся жужжание и боль, думать было бы легче. А возможно это конец. Думать не получалось. Шум медленно и планомерно сводил с ума. Минуты казались вечностью, но дни пролетали быстро. Хотелось спать, есть, согреться, оглохнуть, бросить своё тело на растерзание букашкам, а душе отправиться на небеса. Ненасытные личинки прогрызали себе всё больше и больше пространства, удобно устраиваясь на новом месте. Снаружи может быть и холодно, но внутри живого существа всегда тепло. Джеймс пытался выковыривать букашек из своей руки, за что те искусали его пальцы, отрывая кусочки плоти и заталкивая в улей. Вивьен закрывала уши, пыталась уснуть, пыталась игнорировать, но только больше и больше вслушивалась в жужжащую дьявольскую симфонию. Насекомые обживали Джеймса настолько быстро, что скоро большая часть его тела напоминала решето. Шум, исходящий от него, заглушал даже его крики. Но Вивьен знала, что он не переставал кричать. Спустя несколько дней Джеймсу повезло потерять сознание от боли. Хотелось не слышать вообще ничего. Как жаль, что альтернативы не откусили Вивьен уши. Хотя умереть сейчас звучало куда привлекательнее. Вивьен собралась силами и добралась ползком до выхода из дома. Мусор в доме раздирал её локти почти до крови, разбитые стёкла впивались в тело. Ползти по снегу к проезжей части лишь небольшим дополнением к букету холода, боли, и сводящего с ума шума. Ослепляющий свет фар, лицо водителя, который вряд ли успеет затормозить, охвачено ужасом. Мученики ведь попадают в Рай? Скоро всё закончится.