До встречи в понедельник

* * * — Доволен? — как всегда, ворчливо. — Да что я-то опять? — отвлекаясь от своего занятия и оборачиваясь к другу. — «Да что я-то опять?», — передразнил того Юнги. — Ты спонсор моей грыжи! — Прошу заметить, что перекрашиваем мы комнату в твоей квартире, а не в моей, — язвит в ответ Чонгук. — Так что кто ещё чей спонсор. — Прошу заметить, что это всё безобразие, — обводя  комнату пальцем в краске. — По твоей вине. — Да почему по моей то? — вновь опуская валик. — Не мой омега это придумал, а твой. — Хочу тебе напомнить, Чонгук, что я тебя предупреждал, что Чимин сейчас очень чувствительный. — И как это связано с покраской комнаты? — Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? Или так, для фона головой киваешь? — Слушаю, — обиженно буркнул. — Я вижу, — карабкаясь на лестницу. — У него сейчас обострённая надобность заботы, опеки и всего этого омежьего гадства. — кривясь, когда краска ляпнула на щеку. — Если в поле зрения появляется кто-то очень бедненький и грустненький, то в голове загорается огромная красная лампочка «помочь любой ценой», — нанося краску ювелирными движениями, чтобы не замазать потолок. — И последнее время именно ты становишься причиной этой блядской красной лампочки. — кидая злой взгляд из-под лба. — Да что я сделал такого? — удивлённо переводит взгляд на друга в который раз отвлекаясь от работы. — Крась, давай, — указывает пальцем на стену. — Ты лицо своё видел? — А что с моим лицом? — Огурцы бы сами скисли если бы на тебя посмотрели. — Чон на это цокнул и закатил глаза. — А ты не цокай мне тут. Говорил тебе, пригласи его куда-то, поговори, а ты продолжаешь сопли жевать. — Ничего я не жую. — Ещё как причмокиваешь. — Юнги, не всё так просто, — выдыхает полной грудью и зачёсывает волосы назад, напрочь забывая о грязных руках. — Да что не просто то, что не просто, Чонгук? Что ты как маленький? Мне что учить тебя, как с омегами обращаться? — всё же оставляя в покое стену и оборачиваясь к младшему. — Тут всё немного сложнее. — Он что при смерти? — Ты что такое городишь? — хмурится Чон. — Отвечай давай. — Не при смерти он. — Ну видишь, значит не все потеряно. — Охренеть, какой аргумент, прям не знаю, как его оспорить, — разводит руками с ноткой иронии. — Никак не оспаривать, я всегда прав. Если он не умирает, если ему не пятнадцать и если он не счастливый омега в браке с ребёнком, то у тебя есть шанс. Чонгук немного подвис. Ну, Тэхён определённо точно не умирает, анализы его в норме. Выглядит, конечно, немного не здоровым, но его просто нужно откормить и залюбить. Счастливым его тоже нельзя назвать. Всегда приходит на приём какой-то грустный и поникший. Брак... Если верить мед карте, то в графе стоит галочка напротив «не замужем», а напротив альфы - прочерк. Насчёт возраста… ну, омеге не пятнадцать, а шестнадцать. Это ведь меняет дело? А вот ребёнок...  Почему это вообще проблема? Чонгук никакой проблемы в этом не видит. Как ребёнок вообще может быть проблемой? Альфа очень любил детей, а к животику Тэхёна относится с особым, непонятным для себя самого, трепетом. Как-то неоднозначно всё это. Считается ли, что шанс есть? — Ну, чего завис? — прервал Юнги. — Он замужем? — Нет. — Уже хорошо. Альфа есть? — Вроде нет. — уже менее уверено. Вроде прочерк в личном деле говорил, что омега свободен, но кто тогда этот мужчина, что шарпал его у двери? Да и ребёнок… — Значит узнай точно. Ребёнок есть? — Нет. — ответил Чонгук, продолжая ковыряться в ведре с краской, не желая бороться с уймой вопросов, которые бы обязательно последовали за ответом «да». Да и малыш ещё не родился, а значит Чон соврал совсем немножко. Юнги ведь не спрашивал беременный ли омега? Не спрашивал. — Ну, я верю в твоё благоразумие, так что уверен что он совершеннолетний. — и Чон уже почти покрылся красными пятнами. Не надо верить благоразумие. — Хорошо, — складывая руки на груди. — Значит узнай всё, чтобы в твоих ответах не присутствовало это «вроде», которое не дает тебе покоя. И Чонгук, — тыча пальцем в друга. — Желательно сделать это быстрее, потому что это уже вторые выходные, которые я провожу так активно и если, — подходя ближе. — По твоей милости, — упираясь в футболку друга кончиком кисти. — Следующие выходные я проведу не на диване в объятиях любимого омеги то я найду этого «К» сам и буду пытать, понял? — Чонгук на это нахмурился. — Да. — Йой, какие мы грозные, я почти испугался, — поднимая руки вверх и отходя обратно к своему ведру с краской. — Я серьёзно, Чонгук. Хорош вести себя, как маленький. — Ничего я себя так не веду. — бубня под нос. Юнги уже было открыл рот, но в комнату вошла его личная доза успокоительного. — Ну как вы? — сонно протирая глазки. — Прости, малыш, мы тебя разбудили? — улыбнулся, подходя к лохматому и не до конца проснувшемуся Чимину. Омега последнее время быстро уставал и очень много спал. Малыш активно рос, и кажется, забирал все силы из организма родителя. — Всё в порядке, я и так проспал уже пол дня. — улыбнулся ярко, прижимаясь к любимому боку и кладя голову на плечо, получая свою порцию поглаживаний животика и поцелуй в лоб. — Это нормально, — вдыхая полной грудью смешанный аромат своей пары и прикрывая ненадолго глаза. Вкусно. — Вы должны побольше отдыхать, — прижимая ближе к себе. — Кушать хочешь? Чонгук там ягоды привёз. — Ягоды? — резко поднимая голову. — Мне? — смотря то на Юнги, то на Чона, от чего последний тоже улыбнулся. — Да, тебе, — кивнул младший альфа. — Там в коридоре ящик... — но Чимин не дослушав до конца, юркнул в проём двери, скрываясь за поворотом. — Стоит. — договорил уже в пустоту. — Иногда мне кажется, что если его заставят выбирать между мной и ягодами, то он выберет ягоды. — задумчиво и даже немного обиженно подытожил Мин, а Чонгук похлопал друга по плечу. — Кстати, — возвращаясь с двумя судками, облюбованных омежьим организмом, сладких, фиолетовых и красных шариков. — Чонгук, что ты делаешь завтра? Юнги послал другу взгляд, который нёс в себе то ли мольбу быть очень занятым, то ли скрытую угрозу убийства, хрен поймёшь. Так или иначе, младший намёки не понимал, а врать не умел. — Ну, я в принципе... хотел, ну... — начал невнятно мямлить, а Мин вздохнул полной грудью, понимая, что Чонгук только что не только сопли намотал на кулак, но ещё и перспектива, хотя бы, одного ленивого выходного, беспощадно исчезает на глазах. Миссия валяться и ничего не делать - провалена. — Не хочешь завтра с нами съездить на дачу? — Юнги округлил глаза. С какими это «с нами»? С ним вот никто не говорил ни о какой даче, да и были они там на прошлых выходных. Юнги не понравилось, нет, совсем нет. Он не хочет на дачу. Ну пожалуйста. — Котёнок, — прокашливаясь. — А зачем нам на дачу? Мы же, вроде, всё там уже сделали. — Я вакафал фуда дофтафку. — Чего? — одновременно спросили альфы. Чимин выставил руку, молча прося подождать, проживал и повторил. — Говорю, что заказал туда доставку. Так что нам с тобой, — тыча пальчиком на себя, а следом на Юнги. — Точно придётся ехать, а Чонгука за компанию возьмём, чтобы ему скучно не было. Да чтоб он неладен был, этот Чонгук. — Какую доставку, солнышко? — всё также ласково, хотя бесята в глазах всё же играли. — Семь новых горшков с гортензиями и двенадцать маленьких с петуниями и десять кустиков гвоздик. Юнги с каждым новым «и» мысленно молился, чтобы оно было последнее. Ну а вообще, не так всё страшно, как он предполагал. Петунии сажаются быстро, гвоздики его тоже не особо пугали, с гортензиями, конечно, тяжелее, но тоже справятся быстро. Считай, легко отделались. — А ефё я вакафал нофий виван. — Тут опять что-то на беременном, — сощурился Чон, пытаясь понять, что сказал омега. — Юнги, переведи. — оборачиваясь к другу, который зачесал волосы назад и сел на лестницу. Мину два раза повторять не нужно, он может беременный язык знает не досконально, но фразу эту слышал, по меньшей мере, раза четыре, точно. — Говорю, я заказал новый диван. — отвечает за супруга Чимин. Христа Ради, только не диван. * * * Воскресенье у парней прошло ещё более насыщенно, чем суббота. Оказалось, что Чимин немного не обратил внимание, что заказывал с оптового сайта и вместо определённого количества «штук», заказал «палетки», каждая из которых, насчитывала пять цветочков. Наборы ассорти, так сказать. Будь они неладны. Садовод внутри Юнги, конечно, ликовал от изобилия цветов и красок, но радость быстро прошла, когда тот представил, сколько времени они потратят на то, чтобы высадить сию флору в ящиках на участок. Вместо семи обещанных горшочков с гортензиями они получили семь коробок, в каждой по пять красивых и пушистых кустиков. Следовательно, вместо двенадцати вазоновчиков петуний, оказалось шестьдесят, а вместо десяти кустов гвоздик, приехало пятьдесят. Всё бы ничего, если бы к этому счастью, омега заказал правильного размера кашпо, а так, приехало почему-то всего двадцать штук, и те таких размеров, что туда можно посадить, разве что, косточку лимона. Юнги вот совсем не хотел разбираться, почему этих дурацких горшков всего двадцать и почему не такого размера, хотелось, как можно скорее спровадить всех со своего участка и начать работать. Но Чимин был другого мнения. Омега начал ругаться с доставщиками, которые, к слову, совсем не причём. Бывший Пак активно жестикулировал, размахивал своими ручками во все стороны, угрожающе пыхтя. Альфа был благодарен всем богам, что курьеры просто молча кивали головами и извинялись. Беременная омега, таки, потрясающе действовала на всех окружающих. Юнги ждал в сторонке, пока Чимин накричится и надеялся, что тому не стукнет в голову ехать в магазин и выбирать кашпо, потому что тогда выходной точно пошёл по... Ну понятно, в общем по чему. Благо, виновник всего происшествия под именем Чонгук, вовремя встрял, напоминания омеге, что у него ещё целый ящик ягод в багажнике, которые от жары точно скиснут и бывший Пак быстро потерял интерес к охреневшим доставщикам, ретируясь к ягодам. Ладно, возможно, Юнги хочет убить Чонгука чуть меньше. Всё оставшееся воскресенье парни высаживали буйство красок по всему саду и хорошо, что площадь позволяла. А вот выдержка старшего альфы была на пределе. Он бурчал, ворчал и чуть ли не прыскал ядом, но стоило в поле зрения появиться одному очень круглому и румяному человечку, как весь из себя серьёзный и злобный альфа таял и превращался в лужицу. Кругляш несколько раз порывался помочь парням с посадкой цветов, но все попытки пресекались на корню. А Чимин был бы не Чимин, если бы сразу послушался. Так что упорно кряхтел, пыхтел и потел, пытаясь закопать в землю несколько кустиков, изображая сердечко, но животик всё время мешал и не давал нормально согнуться. В конце концов, омега уселся жопой на землю, и обиженно смотрел на ни в чем не виноватые петунии. — Ну, как успехи? — подсел рядом Чонгук, пока Юнги копался в сарае в поисках грабель и новых нервных клеток. — Восхитительно, — вытирая пот со лба. Чонгук хмыкнул, отпивая несколько глотков холодной воды и взял лежащую на земле панамку. — Надень, солнце напечет в голову, — протягивая головной убор. — И иди отдохни немного, ты устал. — Ничего я не устал, — вопреки сбитому дыханию. — И я помочь хотел, — ковыряясь в земле. — Вы вон сколько сделали, а я только сплю и ем. — Чимин, это нормально в твоём положении. Ты должен отдыхать. Не переживай, мы всё тут закончим сами. — омега лишь грустно перевёл взгляд на криво торчащие из земли цветы и вздохнул. — Ладно, не буду вам мешать. — поднимаясь с пола и отряхиваясь. Расстроился. Хотел Юнги удивить, тот всегда делал какие-то сюрпризы и радовал, а Чимин даже клумбу в форме сердечка высадить не смог, чтобы сделать что-то приятное. Так что шмыгнул носом и не обращая внимания на что-то говорящего Чона, поплёлся в сторону домика. Ничего страшного не произошло, но гормоны это дело такое. Слёзы самы набирались и находились пути освобождения на омежих щеках.  Чонгук провёл чужую спину взглядом, а потом присел на корточки рядом с причиной Чиминовской грусти, вооружившись маленькой лопаткой. * * * — Очень красиво, малыш, — обнимая омегу со спины, пока тот нарезает яблоки для пирога. — Что красиво? — вытирая тыльной стороной ладони щеку и чувствуя, как тёплые большие ладони пролазят под футболку, находя себе место на животе. Ну яблоки, конечно, ровными полосками получились, но… — Клумба. Ты так старался, солнце, — поглаживая и утыкаясь носом в сгиб шеи. — Мне приятно. — Она не получилась, — расстроенно. — Совсем не получилась. Я ничего нормально сделать из-за живота не могу, — оборачиваясь в кольце объятий. — Ты устаёшь со мной, да? Я тебя очень утомляю, да? — Так, стоп, — кладя ладони по обе стороны лица и поворачивая супруга к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. — Во первых, клумба получилась замечательная. Во вторых, — опускаясь ниже, на один уровень с животиком и нежно касаясь того губами, от чего Чимин невольно улыбнулся. — Тут, — кладя ладонь на пуз. — Живёт альфа, наш крепкий малыш. Конечно, живот будет тебе мешать и создавать некие неудобства, но для всего этого у тебя есть я. Я помогу, принесу, подам. — Будто я больной и немощный.  — А в третьих, — игнорируя. — Я не устаю и ты меня не утомляешь. Даже не думай о таких глупостях. Я хочу заботиться о тебе и нашем малыше. Хочу делать всё, чтобы вам было комфортно, — опять целуя в животик. — Понял? Я хочу чтобы ты хорошо кушал, отдыхал и не волновался по пустякам. — Точно-точно? — Точно-точно. Чимин ещё раз шмыгнул носом, но всё же кивнул, позволяя Юнги обнять себя крепко. Омега несколько раз глубоко вдохнул, прикрывая глаза, наслаждаясь ароматом и успокоился.  — Это я ты и наш малыш, да? — всё же решая нарушить тишину. — Ты о чём? — Ну, клумба, — кивая в сторону окна, за спиной супруга. — Там три сердечка. Большое, рядом чуть меньше и посередине совсем крошечное, — Чимин вообще ничего не понял. Его одна кривая петуния совсем не была похожа на то, что описывал сейчас альфа. Чим обернулся в кольце рук, становясь спиной к супругу и позволяя уложить руки на привычное место на животе, а Минов нос тут же уткнулся в шею, где омега пах максимально сильно. В окне, у той же клумбы, бывший Пак увидел Чонгука, который подмигнул и приложил указательный палец к губам, имитируя «чшшшш», а после продолжил работу в саду. И пусть этот маленький секрет останется секретом.

Чужую идиллию нарушает звонок телефона. Юнги нехотя отстранился и вытащил сотовый, отвечая не глядя на экран.  — Здравствуйте, это Мин Чимин? — Добрый день, нет, это Мин Юнги, его супруг. С кем имею дело?  — Меня зовут Чонель, я из фирмы «мягко, комфортно, быстро». Курьеры уже под домом, звонят вам в домофон. Юнги почты захныкал. Он закрыл динамик телефона и перевёл взгляд на притихшего омегу.  — Солнце, а ты какой адрес указал для доставки дивана? — Ну, этот, — замялся. — Вроде. И тут это проклятое «Вроде». Альфа кивнул, понимая, что сейчас ему только попутный ветер в жопу поможет  быстро доехать в город и то не факт. — Коробки сильно большие? — Ну, не маленькие. — Можете позвонить в соседнюю квартиру? Там друзья наши живут, они согласятся забрать диван. Я просто сейчас за городом и не смогу добраться быстро, а доставка по ошибке была оформлена на другой адрес.  — А с остальными что делать? — С остальными? С какими остальными? — Ну, с диванами, — не менее удивлённо ответил сотрудник. — И сколько этих диванов? — настороженно, в душе молясь, чтобы не как петуний. — Всего пять. Хвала небесам. Юнги закрыл глаза, проводя рукой по лицу и повернулся к притихшему Чимину. — Котёнок, тут точно живет один ребёнок? — кладя руку на животик. — Или мне и тут ждать сюрпризов?

* * *

Благодаря Чимину выходные вновь пролетели в мгновение ока и Чонгук отвлёкся от привычного бардака собственных мыслей. Вообще альфа почти сошёл с ума, пока думал об этом странном мужчине с которым виделся Тэ.  Отец? Ревнивый парень? Брат? Врач каждый день, после работы ездил к чужому дому и ждал. Чего ждал? Да сам понятия не имел. Просто надеялся увидеть омегу и получить ответы на какие-то вопросы. К его огромному сожалению наблюдать за чужим домом было единственным, что он мог и это жутко бесило. Чонгук слишком мало знает, чтобы делать какие-то выводы. Да, чтобы понять, что тот альфа вёл себя отвратительно, большого ума не нужно, но только это понимание никак не помогало. Тэхён несовершеннолетний и за него отвечают родители, которые, к слову, явно не обрадуются когда 27-летний мужик заявится на порог интересуясь их сыном даже в благих целях. Чон был рад, что в неделе всего лишь семь дней. Он, конечно, с удовольствием предложил бы, чтобы после вторника вновь шел понедельник, но кто его поддержит? Ей богу, даже петицию правильно составит и подписи соберёт, если таковые будут. Вообще, альфа почти привык, что его мысли целиком и полностью заняты только одним человеком. Он там засел прочно и никакими уговорами и угрозами омегу теперь оттуда не выкурить. А Чон не особо и пытается. Хотя временами даже получалось собрать себя в кучу и так откровенно не косячить на работе. Полностью погруженный в раздумья, как правильно узнать у Тэ, что происходит у него дома, Чон не заметил, что стрелка часов приблизилась к 15:00. Из потока беспорядочных мыслей его вырвало робкое, но до боли знакомое «Простите». Чонгук вздрогнул, подрываясь со стула. В проеме двери торчала блондинистая голова.  — Можно, конечно проходите. Я.. я задумался. Да. Проходите, Тэхён. Я вас ждал. — несвязно бормоча кивнул Чон, указывая на кушетку. Омега кивнул и вошёл, закрывая за собой дверь и сразу же подошел к столу, протягивая альфе пакет.  — Держите, спасибо большое. — Что это? — не понимая о чём речь, но машинально забирает пакет из чужих рук. — Ваши вещи, я всё постирал, — этот факт немного расстроил альфу. Он представил, как же одуряюще вкусно пахла его одежда яблоками с корицей и грустно посмотрел на аккуратно сложенные штаны, толстовку, и носки. Можно петицию против стиральных порошков? — Только… Ваша кофта, — неловко теребя подол своей рубашки. — Она немного порвалась. — поднимая глаза. — Тем чуть-чуть и по шву, так что я зашил, даже незаметно, что была дырка. Но если нужно я могу купить вам новую. Да, — кивая сам себе. — Конечно нужно. Простите, меня. Где вы ее покупали? Чонгук осмотрел парня с ног до головы, пока он оправдывался. Омега выглядел ещё более уставшим. Кожа серая, а синяки под глазами выглядели ещё темнее. Объемная одежда уже не скрывала того, что тот скинул ещё пару килограмм. — Успокойтесь, Тэхён, — отставляя пакет в сторону. — Не нужно мне ничего покупать и вообще не думайте об этом.  — Нет, так нельзя, — замотал головой в стороны. — Я могу вам деньги отдать. Сколько она стоила? — начиная копаться в карманах.  — Тэхён, говорю вам, не думайте об этом, это ерунда. — строго, но при этом без какой либо злости, повторил Чонгук. — Вы кушали? — перевёл тему на единственное, его что сейчас волновало. Похер на эту кофту.  — Нет, я не успел. — сорвалось раньше, чем мозг успел придумать достойную и убедительную историю побрехушек. Врач вновь кивнул, возвращаясь к столу и уже привычно открывая тумбочку. Он вытаскивает оттуда судок, другой рукой вновь указывая омеге на кушетку.  Какая-то особая традиция у них образовалась, от чего альфа внутри Чонгука внутри довольно замурчал. — Вы не обязаны… —  принимая лоток из чужих рук, зная, что возражать бесполезно. Всё равно проиграет, но неловкости от этого меньше не становилось.  — Но я хочу, — спокойно ответил, слыша, как омега резко поднял голову и посмотрел на него. — Только для начала возьмём у вас кровь на анализы, хорошо? — игнорируя чужое замешательство. — Закатайте, пожалуйста, рукав. Тэхён несколько минут копошился с рубашкой, но тугие манжеты пережимали руку у локтя, что усложняло процедуру взятия крови. — Снимите рукав рубашки с одной руки, — сразу же протягивая плед, видя, как омега напрягся. — А этим можете накрыться. Тэхён послушно выполнил инструкцию, а после уложил руку на столик, отворачиваясь. Уколов с детства боялся. Он закусил губу, ожидая встречи кожи с иглой, но почувствовал лишь аккуратные, невесомые, теплые касания больших рук. Блондин обернулся медленно, а Чонгук взгляд с чужой руки не отводил, проводя по синим отметинам. Омега забыл совсем о синяках, с которых теперь чужые, полные жалости в перемешку со злостью глаза не отводили взгляд. Ким резко вырвал руку, пряча ту под пледом пытаясь скрыть, но какой уже смысл? — Это он сделал? Тот мужичина, который вас встречал и кричал по телефону? Внутри злость на незнакомого альфу рослу как численность населения Китая. Хотелось найти мудака и руки оторвать, которыми он посмел омегу хватать. Тэхёна нельзя так. Его только любить и нежно гладить. Чонгук смотрел на сжавшегося до невозможности парня и искренне не понимал, как на того можно поднять руку? Он ведь маленький такой, хрупкий, у Чона внутри альфа выл в желании защитить, обнять, успокоить, прижать ближе. — Тэхён, кто этот мужчина? — продолжил врач, видя, как омега ещё больше скукоживается от этого вопроса. Не хотелось, чтобы нервничал, но нужно было узнать. — Это… Это ваш альфа?   Глаза напротив увеличились в несколько раз и тот резко начал мотать головой в стороны. У Чонгука, ей богу, от сердца отлегло. — Кто тогда? Отец? Брат? — Тэ закусил губу, обнимая себя руками, но ничего не ответил. — Тэхён, вы можете мне всё рассказать. Я помогу вам, обещаю. — Чонгук не знал, что именно творилось в жизни омеги, но что бы это ни было, был уверен, что обещание своё сдержит. Блондин поднял стеклянные глаза и улыбнулся.   — Вы никак не можете мне помочь, — прошептал еле слышно.  — Тэхён, скажите, что… — Ничего, — вертит головой Ким затем шмыгает носом и выравнивается, вновь возвращаясь в своё привычное состояние. — Вы, кажется, хотели взять кровь? Чонгук поджал губы. Ну а что хотел? Кто он омеге такой, чтобы тот ему душу наизнанку выворачивал. Но как же хотелось быть тем самым, «кем-то», кому омега мог бы доверять, о ком бы думал в первую очередь, когда нужна помощь. — Да, простите. — опустив голову альфа вернулся к своему делу, не видя, как задрожал чужой подбородок. — Будет немного больно, потерпите, — Тэхён дрогнул, когда игла вошла в кожу и вновь отвернулся. — Чшшшш, — успокаивающе начал шикать, придерживая руку. — Вот так, ещё немножко. — шепчет Чон, большим пальцем невесомо поглаживая локоть. — Больно. — Осталось чуточку совсем. Мы же всё это для малыша делаем, помните? Кивок. Для малыша Тэхён сделает что угодно. Чонгук, кстати, тоже.   А когда Тэ начинает кушать, довольно улыбаясь и облизываясь, Чон понимает, что хочет видеть такого омегу чаще.  Как можно чаще. Желательно всегда. Юнги был прав. Чонгук, действительно, влюбился.

* * *

— В целом, мы закончили, — складывая документы. — У вас есть ко мне какие-то вопросы?  — Есть. — Слушаю. — Я пахну совсем слабо, — переминаясь с ноги на ногу. — Это нормально? — Вы ощущаете свой запах слабее, чем окружающие, — складывая свои вещи в рюкзак, под шум льющего, как из ведра, дождя. Небо, как и Чонгук, грустит, когда омега уходит из этого кабинета. — Так что не переживайте, вы пахнете сильнее, чем думаете.  И вкусно. Очень очень вкусно. Омега зардел, кивая. Неловко задавать такие вопросы, но ему не у кого было спросить. Папа умер, когда Тэхёну было шесть и он его слабо помнит. Так что того самого «Омежьего» разговора по душам Тэ не имел, а у отца спрашивать было как-то неловко. — Ещё что-то? — улыбнулся Чон, вытягивая куртку из шкафа. — Нет, это всё. — Хорошо, тогда идёмте. — Куда? — Как куда? Дождь идёт, я вас подвезу. — спокойно, как ни в чем не бывало. Будто это в порядке вещей. — Не стоит, мне.. — Вам тут недалеко, — перебил. — Я помню, но пока дойдёте промокнете весь. — Я правда… — Или вас заберут? — опять перебивает альфа. — Нет. — Тогда, может, у вас есть зонт? — Нет, но… — Значит никаких «но», Тэхён. Как я говорил в прошлый раз, вы можете оставаться тут, а вот он, — кивая на омежий животик. — Точно поедет со мной на машине. — Мы идём в комплекте. — нерешительно поддерживает чужую шутку укладывая ладошки на живот. — Тогда мы можем вас взять с нами. — открывает дверь кабинета, не разрывая зрительного контакта. Тэхён пару секунд сомневается, но делает шаг вперёд.

* * *

Омега садится в машину и глубоко вздыхает, враждебно смотря на ремень безопасности, а после тянется, чтобы пристегнуться. — Стойте, — нагибаясь к бардачку и вытаскивая оттуда специальный пояс, один конец которого крепит за сидение снизу, а второй даёт Тэхёну в руки. — Два раза оберните вокруг ремня безопасности, эта штука немного опустит его, чтобы не давило на живот. А эту штуку, подложите под поясницу, — вытаскивая специальный фиксатор с пакета на заднем сиденьи. — Так будет удобнее сидеть. Омеге вовсе не нужно знать, что Чонгук на следующий же день, после того, как подвёз его, купил этот ремень, объездив при этом дюжину магазинов и опробовав кучу всяких разных поясов и фиксаторов. У него самого, конечно, живота не было, но он читал много и ютуб весь прошустрил. И пару десятков консультантов до ручки довел, да. Тэхён млел. Омежье сердечко, вообще, штука слабая, а такие вещи вызывают тахикардию и приступы слезливой, беременной неженки. — Спасибо, — еле слышно. — Пустяки, — улыбаясь. Дорога, к сожалению, действительно была очень короткой. Чонгук, кажется, чуть ли не впервые в жизни, хотел застрять в пробке. На пару часиков. Или дней. Недель. Лет. Жизней. Разве много просит? Омега рядом потрясающий, Чону никогда не хватит времени, чтобы насмотреться. Блондин пальчиком по запотевшему окну водит, вырисовывая разные узоры, морщится, когда холодные капли стекают по запястьям. Глазки ореховые, обрамлённые пушистыми ресницами, бегают, увлечённо разглядывая что-то на улице из окна машины. — Не давит? — Нет, — оборачиваясь. — Всё хорошо. — А поясница? Удобно? — Да, спасибо большое. — Хорошо. Кстати, — пытаясь нащупать рукой пакет сзади. — Это вам. — Что это? — Ваши витамины. Вы сказали мне сегодня, что не начали еще их принимать. — Оу, — открывая увесистый пакет. — Сколько… сколько я вам за это должен? — поворачиваясь и ловя его взгляд на себе. Он всегда так смотрит? — Нисколько.  — Перестаньте, вы ведь их за свои деньги купили. — Не думайте об этом, Тэхён.  — Мне неловко, вы ведь не обязаны делать всё это.  — Что «всё это»? — Кормить меня, подвозить, этот пояс покупать, витамины… Это, ведь, не ваша забота. — последние слова, больно проехались по ушам. «Не ваша забота». — Так зачем вам всё это? — пытливо всматриваясь в альфьи глаза. «А что если я хочу?» крутится в голове, но губы говорят другое: — Это моя работа, Тэхён. Заботиться о беременных омегах. Я же врач. —  омега кивает и глаза тухнут, теряя тень надежды. Он отворачивается, возвращаясь к наблюдению за каплями дождя. Больше не хотелось рисовать узоры и разглядывать жизнь за окном. Чонгук почувствовал, что настроение парня изменилось. По глазам увидел, по улыбке исчезнувшей с лица, как только он ляпнул эту глупость. Всё ведь, на самом деле совсем не так. Чон заботился не из чувства долга перед своей профессией, а потому что сам этого хочет. Сказать напрямую побоялся, опасаясь, что спугнёт, а в итоге, сделал только хуже. — Тэхён, могу я вас сейчас кое-что попросить не как врач? — прокашливается Чонгук и омега на это заинтересованно оборачивается. — А как кто? — Как человек, который за вас волнуется. — спокойно отвечает Чон, не намереваясь больше врать. — Как ваш друг, возможно? — Что вы хотите попросить?  Чонгук решает, что пожевать свою щеку он сможет и дома, а сейчас точно не время наматывать сопли на кулак. — Если это когда-нибудь повторится, — кивая на руку, синяки на которой были скрыты под рубашкой. — То вы без раздумий позвоните мне. Сразу же, Тэхён. Неважно который час. — Это тоже входит в ваши обязанности врача? — иронично спрашивает Тэ, сам себе удивляясь, с чего бы вдруг появиться такому тону. — Нет, моё волнение за вас не входит в мои обязанности.  Тэхён поднимает голову и смотрит на строгое, но в то же мгновение невероятно доброе лицо альфы. Чонгук не позволяет себе отвести взгляд от глаз, не позволяет изучать омежье лицо иначе уверен, что сойдет с ума от невозможности прикоснуться и убедится в существовании. Серый Ниссан несколько минут назад припарковались у дома омеги, но никто не спешил прощаться. Тэхён несколько раз находил взглядом окно квартиры и сглатывал ком в горле, обнимая свой живот, от чего Чонгуку хотелось вдавить по газам и увезти омегу как можно дальше отсюда. — Не хотите возвращаться? — осторожно, спрашивает Чонгук, прощупывая почву, насколько близко его подпускают. — Не хочу, — соглашается Ким, мотая головой в стороны. — Тогда мы можем… — Не можем, — прерывая. — Я должен вернуться домой. — Тэхён, — аккуратно кладя руку на спинку сидения, возле омеги. — Это не нормально. То, как с вами обращается этот мужчина не нормально и вы не должны этого терпеть. Есть специальные службы и они… — И они ничего не могут сделать. — обречённо выдыхает Ким. — Спасибо большое, что подвезли, но мне правда пора домой. — шепчет Тэ, ненадолго задерживаясь взглядом на чужом лице и протягивает руку к ручке двери, чувствуя, как чужая, тёплая ладонь хватает его кисть. — Пообещайте, Тэхён, — аккуратно придерживая. — Пообещайте, что позвоните мне, если он вас обидит. — Обещаю, — одними губамим и открывает дверь. Ну, сейчас или никогда. — Нехотитепоехатьсомнойнарынок? — протараторил на одном дыхании Чонгук. — Простите? — немного хмуря брови, будто пытается воспроизвести у селя в голове сказанное альфой.  — Говорю, не хотите поехать со мной на рынок в понедельник? — повторил Чон, на пару октав выше своего привычного голоса. — Там будет новый завоз и можно купить свежие ягоды и фрукты. Я всегда там закупаюсь.  — Не думаю, что это хорошая идея… — вопреки горящим глазам. — А я не с вами договариваюсь, — выкрутился альфа. Мелкие рычаги давления выучил и умело кликал по нужным кнопкам.  — А с же кем тогда? — пряча брови под отросшей челкой и еле сдерживая улыбку. — С ним, — кивая на омежий живот.  — Да? И что же он вам ответил? — откидываясь на сиденье, вновь поддерживая чужую игру. — Что согласен, — уверенно продолжал врать Чонгук.  — Да ну, — наклоняя голову в бок. — Так и сказал?  — Да, а ещё плакал жалобно, говорил что ягодок вкусных хочет и жаловался, что папа его кормит плохо. Тэхён смеётся и Чонгук впускает внутрь себя чужой смех, заполняя каждую свободную клеточку. — Чонгук, правда, извините но… — альфа резко наклоняется ниже к чужому животу, сравниваясь с ним и говорит чуть громче, перебивая и вводя в ступор Тэхёна.  — Обещаю, что свожу тебя в понедельник на рынок и куплю много вкусных и полезных ягод. — а после возвращается, как ни в чём не бывало, в нормальное положение. — Прежде, чем вы придумаете сотни причин отказаться, я немного обнаглею и скажу, что это будет вашей платой за мою испорченную кофту.  — Вы же сказали, что ничего страшного. — поднимая бровь. — Я передумал, компенсация в виде поездки на рынок меня вполне устраивает, — продолжил альфа. — А во вторых, я уже пообещал ему, — вновь опуская глаза на круглый живот. — А я всегда сдерживаю свои обещания. Неужели вы не поможете мне его выполнить? — а моську то какую делает страдальческую, боги, актёрище. — Чонгук, я считаю...  — Да считайте себе, на здоровье, сколько угодно, но как я говорил ранее, вы можете не ехать. В конце концов, договаривался я с ним.  — Как я говорил ранее, мы идём в комплекте, — улыбается омега, укладывая руки на животик. — Я знаю, — кивает альфа так же улыбаясь и со всех сил сдерживая себя, чтобы не накрыть омежью ладонь своей. — Так что, составите нам компанию? — Тэхён на это рассмеялся. — Так и быть, спасу вашу честь и достоинство. — улыбается ещё шире не подозревая, что согревает этим чужое сердце. — Помогу сдержать обещание. — Тогда до понедельника?  — До понедельника, — шепчет омега, всё же открывая двери и сливаясь с ледяными каплями, пока альфа фантомно продолжал чувствовать омежье тепло под пальцами.