bet(h)

она чувствует себя колоском пшеницы, сорванным его рукой, каплей незастыашей древесной смолы, прилипшей к его одежде, чем-то исконно-маленьким, незаметным, расстворившемся, он сжимает ее в объятьях, когда у нее умирает второй парень за год, когда она одна, когда ей плохо, когда она чувствует себя брошенной и преданной, будто бы от нее ушли – променяли на девчонку получше, на смерть с косой, на нечто без страха, без боли, без сожалений, на что-то желанное, идеальное в этом мире, и Бет мелко подрагивает и хнычет, но плакать она разучилась давно, это просто звуки и нервный тик. – все хорошо, Бет, – говорит он и гладит ее по спине, пальцами по линии позвоночника, иногда прикладывая всю пятерню к затылку, чтобы она смогла спрятать лицо за его плечом. – все хорошо, девочка. она дрожит беззвучно, безслезно, руками утопленницы цепляяась за его плечи, руки, и шею, и говорит ему "поклянись". ты точно меня не бросишь. она немного его отталкивает, но все ещё не отпускает, смотря на его лицо, и его глаза смотрят на нее сфокусированно, внимательно, как прицел, только без угрозы, просто не выпускают ее из под внимания, она – самое важное в этот момент, единственное существующее, живое, теплое, он кивает, и говорит, что никогда не бросит. и она растворяется в утешении и данной только что клятве.