Невыполнимое условие

      — Чайлд!       Тарталья не желал слышать, особенно его. Бархатный, мурлыкающий голос, на который повелся, как ребенок; от которого на душе теплело, и он даже забывал на короткие мгновения о далекой Снежной.       — Чайлд!       Может, он впрямь ведет себя по-детски, но простить господина Чжун Ли, вернее, мастерски притворявшегося им Моракса, не мог. Это слишком. Считай, предательство — скрываться от человека, говоря, что никому кроме него не доверяешь.       — Остановись хоть на секунду.       Что это за Архонт, который по лестнице подняться без одышки не способен?       Тарталья остановился, повернулся к нему. Из-за того, что стоял на несколько ступенек ниже, Чжун Ли смотрел, словно на Нефритовый дворец. Смотрел своими узкими янтарными глазами… И как Тарталья не разглядел по-змеиному узкий зрачок? Как сразу не понял, что личина Чжун Ли — фальшивка? Стольких разоблачил за свою недолгую, но насыщенную жизнь, а тут прокололся.       — Вы хотели что-то еще сказать мне, сенсей? Разве мы не выяснили все?       — Есть еще один момент, — Чжун Ли поравнялся, протянул руку, словно хотел снять застрявший в волосах листок, как часто делал до своего разоблачения. Тарталья отпрянул в сторону, отвернулся.       — Не стоит.       — Просто выслушай.       — Вы уже все объяснили, сенсей.       — Но кажется, ты не совсем правильно понял, Чайлд. Я не хотел обижать тебя. Моя ложь была частью контракта.       Чжун Ли говорил до бешенства спокойно. Тарталья еле держался, чтобы не выпрямить кулак и не спустить его с лестницы ко всем чертям. А потом вонзить клинок в пустое человеческое сердце, неблагонадежное, хрупкое, не то что сердце бога. И смотреть, как он корчится, словно в постели. С одной поправочкой — уже не перед оргазмом, а перед смертью.       — Я не настолько идиот, чтобы не сложить два и два, Чжун Ли-сенсей.       Он вздохнул, дернулась брошь на галстуке, свет от камня царапнул глаза. Тарталья сощурился, в носу защекотало. Слезы скопились, готовые потечь по щекам. Нет, не от обиды, не от злости, пусть сенсей не думает, что настолько дорог. Во всем виноват проклятый свет и чертов Ли Юэ с фонарями в каждом углу.       Чжун Ли снова протянул руку, и Тарталья выхватил клинок, приставив его точно к темному запястью, выглядывавшему из-под перчатки.       — Какая бы ни была ваша божественная сущность, если я отсеку вам руку, вы сдохнете от потери крови.       — Может, и к лучшему. Я очень устал. Нет ничего тяжелее, чем бремя прожитых лет.       — Засуньте в зад свои абстрактные формулировки! У меня нет времени, чтобы слушать эту ересь!       Клинок коснулся кожи. Чжун Ли не шевелился, только смотрел лживым, полным вязкого и липкого сожаления взглядом, захотелось поскорее отмыться от него.       — Я хотел сказать лишь, что хочу провести остаток своих человеческих лет с тобой.       Ложь! Он снова, снова врал, снова отыскивал слабые места, тонко играл с душой Тартальи, словно выводил мелодию на тетиве. Знал же, что соблазнил, что заставил потерять голову, а вместе с ней и осторожность, потому и случилось сражение с Путешественником. Знал же, черт возьми, чего Тарталья в самом деле хотел, словно читал мысли. Не прожить остаток дней — умереть вместе. Похоронить глупую влюбленность с собой, но перед этим испытать всю мощь, скрытую в этом, с виду слишком обычном человечишке.       — У нас с вами тоже контракт, если вы помните, сенсей.       — Конечно, — Чжун Ли покраснел. Наверное, никто и не разглядел бы, однако Тарталья заметил румянец, покрывший скулы и кончики ушей.       Еще бы он не помнил. Какие только просьбы по этому контракту не выполнял. Тарталья еще сдерживал себя в желаниях, был ласковым, всегда запирал двери и окна, чтобы никто не видел. Никто и никогда не должен был видеть обнаженного и развратного сенсея на коленях и со спермой на губах. А начиналось так невинно…       — Предлагаю вам заключить контракт.       Чжун Ли отпил чаю, прикрыл глаза. Тень от длинных ресниц упала на щеки, Тарталья невольно залюбовался, пропустив фразу мимо ушей. В Ли Юэ постоянно звучало что-то связанное с контрактами, поэтому он не сразу сообразил, что речь исходила от собеседника.       — Как вы на это смотрите?       — Хм… — Тарталья откинулся к спинке стула, все еще не сводя глаз с золотистой тени на чужом лице, игравшей под живым навесом дерева.       Они обедали на постоялом дворе «Ваншу», Чжун Ли успел прочесть целую лекцию об истории Заоблачного Предела и, как всегда, забыть в пути кошелек. Если первое время дурацкая привычка выводила из себя, то сейчас она скорее умиляла. Отчасти, заставляла чувствовать власть над этим загадочным и в то же время открытым человеком. Чжун Ли через какое-то время возвращал мору в том же объеме, в каком тратил, но сегодня решил заговорить иначе.       — Смотря какие условия.       — Самые простейшие. К несчастью, меня часто подводит память и торговаться я так и не научился за столько лет… Но я готов выполнять любые ваши просьбы за вашу любезность.       — Любые, говорите? — Тарталья смахнул челку. Губы сами расплылись в улыбке, сблефовать бы не вышло. — Уверены?       — Уверен.       — И вас не смущает, что я Фатуи.       — Боюсь, в плане шпионажа и политики я совершенно бесполезен, — Чжун Ли дернул плечами и снова поднес чашу ко рту. Сделал глоток. Тарталья видел как поднялся и опустился кадык и по коже возле него пробежала капля. Острое желание слизать ее как под дых ударило.       — Хорошо. Я согласен. По рукам?       — По рукам.       Тарталья сжал его обтянутую перчаткой ладонь.       — Просьба должна быть равноценна плате… Что же мне спросить с вас, сенсей, за такую мелочь, как завтрак? — он приблизился почти вплотную к Чжун Ли. — Может, поцелуй? Ха-ха, я шу…       Не успел договорить, как губы Чжун Ли уже прижались к уголку его губ. Влажные от чая, мягкие… Почти невесомое прикосновение, а Тарталью словно копьем насквозь пронзили. И больно, и, как ни странно, приятно. В голове полнейшая пустота, кроме тепла, разносящегося от места прикосновения.       — Черт… — закрыв рот рукой, он согнулся.       — Простите! Простите, я не должен был так сразу… — Чжун Ли протянул салфетку. — Прошу, не злитесь, я впредь буду внимательнее.       — Я, пожалуй, тоже постараюсь избежать шуток.       Любая шутка не так далека от истины, как кажется на первый взгляд. Стоило признать, Тарталья оказался без ума от Чжун Ли, едва его увидел. Никогда его не тянуло так к постороннему человеку, к чужеземцу, тем более он старше на добрый десяток лет. Его изысканные манеры в сочетании с по-детски искренним восхищением и теплой улыбкой заставляли его сиять. Тарталья удивился, что именно на такого человека, как Чжун Ли, пала цель Синьоры.       «Он очень много знает, он может нам пригодиться. Расположи его к себе, Чайлд…»       Кто же знал, что все сложится наоборот.       Любви не важно, шпион ты или простой рыбак, раз она на тебя нападает, любая работа летит к чертям.       Тарталья решил, что справится с одолевающим его чувством. Всякий раз при встрече с Чжун Ли сердце из груди готово было выпрыгнуть. Как назло он всегда был сама вежливость, сама любезность, от тона его голоса буря внутри Чайлда утихала, словно ее накрывали мягким пушистым пледом, игрища государственного масштаба резко теряли значение, а время просачивалось водой сквозь пальцы. Тарталья терял счет часам рядом с Чжун Ли, готов был слушать его вечно.       Собирая свежие цветки цинсинь для очередной церемонии, коих в Ли Юэ за день могло пройти около десятка, он впервые увидел Чжун Ли полуобнаженным. Стояла страшная духота и влажность, веяло скорым дождем и забираться на вершины было невыносимо. Тогда Чжун Ли позволил себе снять плащ и рубашку, обвязав их вокруг бедер. Тарталья никогда прежде не засматривался на мужчин, но его спутник был словно высечен из камня, неподражаемо идеален, точно статуя. Насколько же были близки его мысли к истине в тот момент. Он ведь и впрямь подумал, что Чжун Ли мог поспорить своей идеальной фигурой с изваянием Моракса.       В ту же ночь, оплатив ему прозрачную шкатулку ручной работы из кор ляписа, Тарталья выдал:       — Разденьтесь для меня, сенсей.       Он смутился. О, Архонты, его гордый профиль, взгляд в сторону, голое, неприступное, подтянутое тело… Мурашки по идеально мраморной коже, которые было видно даже в полумраке от закрытых ставней… Член Тартальи стал колом, до боли упирался в тесные брюки.       — Ваши просьбы становятся все откровеннее, — заметил Чжун Ли. О, зря он заговорил, его тело в сочетании с голосом пробили сердце насквозь.       Подойдя сзади, Тарталья вытянул руки. Почти коснулся его плеч. Почти дотронулся до идеальной бархатистой кожи. Кто же знал, что она — всего лишь натяжка на человеческую болванку, чтобы скрыть драконью чешую.       — А вы готовы пойти дальше, сенсей?       Он ухмыльнулся. Вместо того, чтобы покраснеть и забубнить что-то вроде «и на такие случаи необходимо заключать контракты», он ухмыльнулся! Буквально бросил вызов!       И Тарталья просто не мог на этот вызов не ответить.       Он ходил за Чжун Ли по пятам, платил за него по каждой мелочи, разбрасывал мору так, словно жил в Золотой Палате и каждое утро специально для него чеканили партию в сотню миллионов, и всякий раз на попытку Чжун Ли выполнить ответную просьбу, покачивал головой и хитро подмигивал.       — Потом, сенсей. Потом отплатите сполна.       Они оба понимали, к чему ведет эта игра. И чертов Моракс сыграл свою роль на ура.       Ту ночь, на безымянном островке между гаванью и Каменным лесом Гуюнь, Тарталья не забудет никогда. Мраморное тело под собой, растрепанные по песку темные волосы, стоны над самым ухом. Чжун Ли игрался языком с сережкой, шипел, прикусывая мочку, чтобы не закричать в голос, хотя на пустынном острове они не привлекли бы внимания ни людей, ни монстров.       Страсть налетела спонтанно. Чжун Ли будто невзначай уточнил, сколько он задолжал, Тарталья назвал сумму. Почти пятнадцать миллионов моры.       — Как думаете, Чайлд, я стою столько?       Тарталья замер, смотрел на него во все глаза долго, пока не пришлось моргнуть через силу, заставить себя поверить в то, что еще пока не спал.       — Какие глупости вы говорите, сенсей. Разве есть вам цена? — но голос выдал с головой. О, да, Тарталья дал бы в разы больше, осыпал бы золотом весь его путь до гавани, только терпеть не оставалось сил.       — Видимо, мне придется продешевить… Ах, я никогда не умел торговаться. Боюсь, вы в любой момент покинете Ли Юэ, а я так и не отплачу вам.       — Бросьте, сенсей, если честно, мне доставляет удовольствие платить за вас. Чувствую себя богатейшим ухажером на свете. Таким, какого вы достойны, — однако Тарталья проговорился. — Одна просьба у меня к вам все же будет…       Подошел, оказавшись лицом к лицу с Чжун Ли. Неописуемо прекрасен… Его точеное личико, наверняка, заставляло трепетать немало сердец. И глаза… янтарные, насыщенные, благородного цвета моры под солнечным светом. Не удержался — Тарталья снял перчатку с руки и коснулся его лица.       — Назовите меня по имени, сенсей. Аякс.       — Аякс, — эхом повторил Чжун Ли и его губы прижались к ладони. — Аякс…       От его голоса разливалось тепло в груди, куда более насыщенное, чем от огненной воды из Снежной. И сознание помутилось ничуть не меньше.       Под усыпанным звездами небом, рядом с лодкой, Тарталья целовал его, срывал одежду, кусал, как дикий зверь, набросившийся на добычу. Чжун Ли не сопротивлялся, покорно принимал, вздрагивал, стонал, зарывал руки в мокрый песок, потом хватался ими за бедра, и песчинки натирали кожу до мелких царапин.       Из этого сна не хотелось просыпаться.       Пришлось.       Теперь реальность сурово ударила, выбила весь воздух из легких. Тарталье хотелось забраться на гору Тяньхен и во весь голос заорать над гаванью: «Ебал я вашего Архонта!!!» Вместо этого он сглотнул очередной, невовремя подступивший к горлу ком, убрал клинки и приблизился к Мораксу.       — Я дорого заплатил за вашу ложь, Чжун Ли-сенсей. Теперь ваша очередь.       — Я сделаю все, что ты скажешь.       — Все? — усмехнулся Тарталья. Он едва сдерживал рвущийся наружу истерический смех. — Все? Конечно. Ты же не можешь не выполнить условие контракта. Ха-ха, как жаль, что я опоздал. С Сердцем Бога было бы интереснее. Однако я знаю, в вашем теле, даже таком, немалая сила. Сразитесь со мной. На полную! Не вздумайте щадить!       — Чайлд… Аякс…       — И не смей, никогда больше не смей произносить это имя!       — Я понимаю твой порыв, и все же подумай, прошу тебя. После битвы в Золотой палате тебе следует отдохнуть…       Корчил заботливого папочку? Поздновато! Нужно было делать это, когда заключал чертов контракт с Царицей! Не в слепую же он ставил на нем элементальную печать, знал же последствия.       — Я подумал. Завтра вечером, руины в долине Гуйли. Там все равно нет людей. Отличная площадка.       Схватив Чжун Ли за волосы на затылке, Тарталья притянул его и прошептал:       — Буду очень ждать вас, сенсей.       Отбросил его от себя. Чжун Ли покачнулся, схватился за перила. Тарталья в два прыжка спустился с лестницы и пустился в гавань, лишь бы не слышать брошенного вслед своего имени, слишком теплого и манящего вернуться.       — Твою мать!!!       Весь день Тарталья просидел, глядя на руины. Чем-то стертые в пыль каменные своды походили на его чувства. Именно так с ним и обошлись, разрушили одним действием, одним словом. Он тоже хорош, конечно. Выстроил иллюзии, будто мог что-то вообще значить для Чжун Ли. Поправочка — для Моракса. Тарталья фатуи, враг. Будь Чжун Ли обычным консультантом ритуального бюро, и то брали бы сомнения, а сейчас… все стало на свои места. Один Чайлд в дураках.       Солнце клонилось к закату.       — Только попробуй не прийти, я заставлю тебя сражаться посреди гавани! Сколько своих бесполезных людишек ты сможешь уберечь…       — Всех, — раздался спокойный голос.       Тарталья обернулся.       Чжун Ли… Как и всегда, идеален, прекрасен, чертовски хочется поставить раком его прямо здесь, содрать штаны вместе с маской совершенства и иметь его в задницу, как самую грязную шлюху. Ничего. Чайлд возьмет свое. Отымеет этого хитрого гада, но иначе. Собственной силой.       Изящная рука сжимает копье… о, сколько раз она так же крепко сжимала член Тартальи, водила по стволу, пока юркий язычок облизывал головку.       — Черт, — Тарталья отмахнулся от горячих воспоминаний. Хотя сейчас возбуждение, пожалуй, на руку. — А вы слишком самоуверены, сенсей. Думаете, я стану церемониться, потому что спал с вами?       — Нет. Я говорю, как есть.       — Согласно очередному контракту вы больше не можете врать?       — Я не врал тебе. Мои чувства искренние, Чайлд!       — Заткнись!       Тарталья выхватил лук и выпустил несколько стрел. Скорее на эмоциях, чем специально, знал же, что они с треском разобьются о непробиваемый щит. Чжун Ли даже не шевельнулся. Лишь полы плаща развевались на ветру.       — Я понимаю твой гнев, но, прошу, не совершай необдуманных поступков. Давай поговорим.       — Поздновато вы с нравоучениями, сенсей, — Тарталья почувствовал, как свело скулы от фальшивой улыбки. — Скажете потом, если выживете, конечно.       Не дожидаясь ответа, он взял клинки и активировал глаз порчи.       — Я размажу твой щит!!!       Удар за ударом он обливал водой и бил током, удар за ударом он целился в невозмутимое лицо Моракса, застывшее, как у статуи. Размахнувшись, он почти вонзил клинок в щит, видел, как по яшме пошли золотистые трещинки. Видел, как Чжун Ли вытянул руку и коснулся там, где прижималась к щиту рука самого Тартальи. Он отпрянул назад, помотал головой. Показалось. Разгар боя, он не мог…       — Я не хочу ранить тебя.       — Ты что еще не понял?! Больше нет пути назад! Отсюда живым выйдет только один из нас!       — Аякс, пожалуйста…       — Заткнись и сражайся, Моракс!!!       Тарталья довольно усмехнулся, заметив, что он крепче сжал свое оружие.       — Давай, выходи из своей скорлупы!       Не успел проговорить — лезвие копья чиркнуло, срезав кончики волос. Быстро, чертовски быстро, он едва увернулся, одна секунда и на острие уже висел бы его глаз.       — Ха-ха! Так-то лучше! Да!       Тарталья уворачивался от ударов, быстрых и точных. Не хотел ранить? Моракс чертов последний лгун в Ли Юэ, он же бил наповал. Одно неверное движение, и конец, Тарталья четко видел, куда он метил, ловко орудуя тяжелым и длинным копьем. Сердце, голова, живот: оказываясь за миллиметр от наточенного золотого наконечника Тарталья представлял, как он, насаженный на острие истекает кровью и видит перед собой равнодушный янтарный взгляд, беспощадный, удушающий, жаждущий смерти слабого. А слаб сейчас он… потому что не мог смотреть на Чжун Ли без эрекции.       Звон металла, треск электро. И смех, безумный смех рвется наружу. Дважды — водные клинки, дважды — заряд, назад, на расстояние, докуда не достанет копье, доля секунды на то, чтобы оттолкнуться, соединить клинки в обоюдоострое копье и со всей силы ударить.       Щит рассыпался золотистыми осколками, Чжун Ли увернулся, и его лицо оказалось так близко. До смерти захотелось прижать его к земле, впиться в плотно сжатые бледные губы.       Копье по касательной задело бок. Чайлд отпрыгнул, коснулся раны. Кровь… Ладонь покрывала его кровь. Вот оно, истинное лицо кровожадного божества. Но почему-то, когда поднял глаза, Тарталья увидел не то, что хотел. Все еще идеальный, несмотря на отсутствие щита, Чжун Ли бежал к нему с болью во взгляде, будто не Тарталья, а он получил чертову царапину. Мгновенно преобразовав оружие в лук, выпустил заряженную электро стрелу. Чжун Ли схватился за плечо, упал, от заряда его потряхивало, но он поднимался. Эта чертова скала вырастет, хоть миллион стрел в нее закинь.       — Что, забыл активировать свой щит, господин Архонт? Ахаха, поправочка, экс-Архонт.       — Хватит…       Копье с треском пробило кость, прибило ладонь к земле. О, Тарталья успел забыть, Чжун Ли так редко пользовался своими боевыми техниками — вторую ладонь прошила гео-копия. Распятый на сухой земле, прямо под Мораксом Тарталья смотрел и смеялся ему в лицо.       — Давай! Убей! Я же для тебя лишь букашка! Пешка, которую можно использовать в своих интересах! Покажи свою сущность, Моракс! Покажи напоследок. Выполни мое последнее желание!       — Прекрати метаться, ты так потеряешь много крови.       — Откуда тебе знать… — зашипел Тарталья, приподнимаясь, несмотря на жуткую, разрывающую кисти боль. — Откуда тебе знать, может, я уже потерял кое-что, куда ценнее моей крови?       — А.я.кс…       Гео-копия рассыпалась, одна рука оказалась свободна, и Тарталья мгновенно воспользовался этим — всадил клинок в грудь Чжун Ли. Выше, чем хотел бы. Пощадил его проклятое сердце, которое и стучит-то еще, скорее всего, благодаря какому-нибудь неведомому контракту.       — Я же сказал, забудьте это имя, сенсей. Любое другое к вашим услугам.       Опираясь на копье, Чжун Ли осел на одно колено. Не то кашлял, не то посмеивался, черт разберет. Тарталья резко вытащил клинок, поймал лицом фонтан крови.       — Ты ничто без своего сердца бога.       — Ха-ха… — Чжун Ли вдруг поднялся. Вытащил копье, выпрямился как ни в чем ни бывало. И был все так же совершенен, несмотря на алое пятно, расплывшееся по пиджаку и рубашке. — Интересно…       Снова щит, но теперь Тарталья знал, как действовать. Под зарядом тот распался, казалось, куда быстрее, чем предыдущий. Чем меньше сил у Чжун Ли, тем менее долговечна его непробиваемая броня. Тарталья набросился сразу, не успели золотистые конфетти достичь земли, выбросил руку с клинком вперед, но Чжун Ли, откинув копье, перехватил запястье и через плечо повалил на землю спиной. Тарталья ахнул, кровь подступила к горлу. Да, этого он и хотел, этого и жаждал — сильного противника, под которым умереть за счастье. Потому что лучше умереть в безумной схватке, чем жить с болью в груди от предательства человека, которого считал близким. Достаточно близким, чтобы раскрыться перед ним и телом, и душой.       Он будет нападать на Чжун Ли столько раз, сколько потребуется, пока не превратится в жалкий кусок мяса, нанизанный на кости.       — Потрясающе… сенсей… — выдавил он. — Потрясающе. Я готов кончить.       — Поднимайся.       От его властного тона мурашки побежали по коже. Тарталья поднялся. О да, он сделает это еще раз. Но уже не так бездумно.       — Давай… Я пробью твой щит столько раз, сколько пробивал твою задницу за все ночи!       — В этом нет необходимости.       — Нет?!       Тарталья отпрыгнул в сторону, пустил несколько стрел разом. Чжун Ли увернулся от всех и попал в ловушку. Рядом вспыхнул пылающий цветок, подхватил полы его плаща.       — Попался! — Электро стрела вошла в ногу и перегрузка пошла по всему телу Чжун Ли. Но прежде старый черт успел пустить копье, в полете древком оно ударило Тарталью по лбу, а острие вошло точно между ног, чудом не задев драгоценного достоинства. Содрогаясь от электричества, он двинулся на Тарталью.       Бой грозился длиться бесконечно. Как и их ночи, где они забывали о времени, сливались в жаркой схватке до умопомрачения. Берега озер, брошенные лодки и дома, темные углы за статуями якса, вершины заоблачного предела… О, Селестия, где они только не трахались. Теперь вспомнить тошно.       — Ты еще жив, Моракс?       Живее всех живых. Несмотря на то, что глаза закатились и конечности дергались, он шел. Твердой рукой взял древко, размахнулся. Тарталья едва успел подняться и улизнуть из зоны поражения. Моракс отбил все стрелы, неумолимо приближался, точно мертвец, жаждущий живой плоти. Может, так и было. Ох, черт подери, почему именно сейчас хотелось пригладить его растрепанные волосы, прижать его к себе, чтобы он почувствовал реакцию, неизменную реакцию на себя. Он все ближе. Как бы быстро ни уворачивался Тарталья, Моракс настигал его с той же скоростью. Глаза вернулись на место, слепили своим янтарным блеском. Он больше не сказал ни слова. Выносливости не оставалось, Тарталья рухнул, копье вонзилось в паре сантиметров от головы.       Моракс больше не просил остановиться, он стоял, кашлял кровью, но все же он стоял над почти поверженным Тартальей. Еще оставался козырь.       — Это не все… далеко не все… я хочу, чтобы ты раскрылся до конца! — сорвав с головы маску, Тарталья принял форму духа. На свой страх и риск. После недавнего сражения он мог просто слиться с ней, отдать все жизненные силы и тогда Аякс-Тарталья перестал бы для всех существовать. Остался бы лишь дух, жаждущий мести за свое унижение.       — Моракс!!! — проревел он.       Поздно тот активировал щит, теперь одного удара хватало, чтобы оставить от золотой ограды лишь воспоминания. Вторым ударом Тарталья отправил экс-Архонта в полет до руинных стен, в которые Чжун Ли вписался спиной и обмяк, рухнув на траву.       Сердце замерло, внутри завыла тревожным холодом вьюга.       «Нет… Сенсей…»       Тарталья сам оказался внутри ловушки, форма духа подавляла любые эмоции и жалость в первую очередь.       Он отправлялся, чтобы добить Чжун Ли, приближался неумолимо, глядя на то, как развевается темный плащ на безвольном теле. Живой. Чжун Ли зашевелился. Встал, покачнулся.       — Я уже испугался, что все будет так просто. Ха-ха, вы потрясающий противник, сенсей. Не умирайте как можно дольше!       Даже сейчас, казалось бы, жалкий, опирающийся на вдавленное в землю копье, как и положено старикам его возраста, Чжун Ли держался с достоинством.       — Признаю, — от его тихого голоса дрогнули струнки в душе, — без сердца бога я гораздо слабее себя прежнего. Но мне это не помешает в нашей бессмысленной схватке.       — Ах вот как…       Форма духа обладала максимально обостренным чутьем, но даже в ней не удалось засечь быструю атаку. Словно множество копий влетело как стрелы, броня потрескалась. Чжун Ли снова спрятался под щитом. В этот раз когти пробили яшму, но не раскололи совсем. Малейшее движение, и осколки щита проткнут до самых пальцев, и тогда Тарталья с ними попросту попрощается. Пришлось отступить. Силы уходили, голова шла кругом. Еще немного и живым уже не выбраться.       — Аякс…       Снова… Он специально это делает? С яростным ревом Тарталья бросился вперед. Черные доспехи формы духа рвали одежду, впивались под кожу. Последний рывок. Они умрут вместе. Финальная атака расколет землю и они рухнут вместе с Чжун Ли, рука об руку. Красивый, закономерный конец пары из предателя и преданного.       Но Чайлд вдруг ударился лбом о… щит? Его заперли в яшмовой клетке, как гребаного монстра Аждаху?       Вибрации с силой сотрясли тело.       — Что?!..       Со всех сторон — штук шесть гео-колонн, если не больше. Возле одной, скорчившийся, держащийся за раненную грудь Чжун Ли.       — Прости, — шепнул он. Тарталья услышал. Это слово отдавалось в вибрациях, которые неумолимо разрушали прочнейшие доспехи формы духа. А вместе с ними и отрывали куски мышц, кожи, рвали заново едва зажившие шрамы.       Последнее, что Тарталья запомнил — Чжун Ли над собой. Растрепанный, с запекшейся кровью в уголках губ, с опаленным воротником и кровавой рубашкой. И со слезами, стоявшими в глазах, но не капающими вниз. По-прежнему идеальный до тошноты.       — Аякс… — и снова с придыханием произносящий это имя.       Тарталья вздохнул. И вдруг понял, что ему слишком тяжело дышать. Воздух не проходил в легкие совсем. Он вытянул руки, все в крови… Такие тонкие и беспомощные на фоне светлеющего от рассвета неба. Выходит, они дрались целую ночь. И правда, как в постели.       Ни следа от формы духа, ни следа от силы Глаза Порчи. Ни следа силы в нем самом, и последняя убегала, как вода сквозь пальцы.       Тепло чужого тела. Моракс.       Обычно Тарталья кичился силой и поднимал Чжун Ли, подхватывал под упругие ягодицы. Сейчас они, похоже, поменялись местами. Обессиленный, Тарталья лежал на его руках. Свод с утренними звездами начало потряхивать, шаги по руинам Гуйли, похоже, экс-Архонту давались не легко. Найдя опору для головы в чужом, пахнущем кровью и гарью плече, он отключился.       Сознание медленно приходило в тело, натягивало нервы, и боль острым ножом пронзала от шеи до копчика, по всей спине, на ребра словно поставили тяжеленную бочку. Вдох. Попытка начать дышать нормально. Свет сквозь веки. Тарталья наконец-то пришел в себя, открыл глаза. Деревянный потолок нависал над ним. Второй этаж над ритуальным бюро, комната Чжун Ли, пропитанная запахами мяты, лилий и священного масла, он не мог не узнать место в котором чаще всего просыпался.       Теперь весь поединок казался сном.       — Аякс, — позвал голос. Такой приятный, ласковый, будто теплая морская волна. — Аякс, ты меня слышишь?       Появилось его лицо, бледное, встревоженное, прекрасное. Он всегда идеален, даже сейчас. Белая рубашка, черные строгие брюки, бинты торчат под распахнутым воротом. Тарталья хотел протянуть руку, коснуться его, убедиться, что не спит. Хотел засмеяться над собой, жалким, лежащим здесь аморфным куском бесполезной плоти, но вместо звуков и слов в горле булькало, язык не шевелился.       — Слава богам, — Чжун Ли подошел, сел на край кровати, прижался своим лбом ко лбу. Прохладный. Или это у Тартальи жар? — Ты трое суток не открывал глаз. Госпожа Ху Тао почти закончила гроб.       Усилием воли раскрыв рот, Тарталья смог прохрипеть:       — Почему? — спросил за все и сразу.       — Глупый вопрос. Ты же сам знаешь на него ответ, Аякс.       Что ж, он был прав. Тарталья действительно знал ответ.       — Стоило убить меня… сенсей.       Чжун Ли усмехнулся. Наклонился, его губы мягко обхватили губы Тартальи, сомкнулись, языки сплелись. Даже онемевшее тело прочувствовало дрожь, мелким электрическим разрядом сбежавшую по спине.       — Ты поставил мне невыполнимое условие.       Тарталья усмехнулся, прикрыл глаза.       — Вы еще не раз пожалеете о моем спасении, сенсей.       — Все возможно. Время покажет.       — Да. Время покажет.