Игра в любовь

      Здесь было тихо.       Да, верно. Тихо. Лучший термин, которым можно было хоть как-то описать это место. Предположения о том, что это окажется библиотекой, шумной Косой Аллеей или же просто Хогвартсом с его прекрасным залом, отпали. Чертовски неудивительно, если быть честной. Её предупреждали (словно она не читала это в книгах), что это… место может оказать чем угодно, даже кем угодно.       Но нет, она подумала, что в её голове мысли, сам разум окажутся чем-то «нормальным», таким обыденным и приносящим радость, как Хогвартс, библиотека или Косая Аллея. Шумные места, заполняющие её мысли каждый раз, когда она желала куда-то отправиться.       Место, которое принимает её разум во время окклюменции, ни что иное, как… её фамильный дом. Дом древнего и ужасного рода Блэк. Из всех мест, который её разум мог принять, он стал этим мрачным, пропитанным тоской и пылью местом, которое она презирала. Ненависти не было, в этом доме произошёл лишь один случай, перечеркнувший множество будущих решений в её жизни.       Да, мой переломленный разум ничего другого не мог принять… всё же подумала она. Каппела Блэк, одна из малочисленных носителей этой чёрной фамилии, оглядела пространство вокруг себя. Мрачно, депрессивно и тихо. Все, как она помнила.       Не совсем, конечно. Было время, когда этот склеп чокнутых картин предков выглядел… ярко, живо и… блестяще. Но она не была уверена. Воспоминания стёрлись со временем, сначала из-за травмы, потом уже из-за возраста. Сколько ей было, когда это случилось? Лет пять? Шесть? Не больше семи уж точно.       Тётя Лили называла это психологической защитой мозга. Нормальная реакция юного разума. По крайней мере, так было написано в учебниках по психологии, которые в то время женщина постоянно читала.       Целители разума говорили что-то примерно такое. Наверное. Капелла не уверена, ведь тогда мало что запоминала и, впрочем, слушала.       Вернемся к насущному… прокомментировала в голове, и мысль сразу же эхом разнеслась по дому.       — Жутко, — шепнула, слегка хмурясь.       Комната, в которой она проснулась или оказалась (Капелла не уверена, как можно называть пробуждение в собственном разуме), была смутно знакома. Кажется, это было что-то вроде второй гостиной? Должно быть так.       Всё ещё было тихо. Лишь её мелькающие мысли раздавались по дому шептанием и эхом. Жутко, никак иначе.       Она не представляла, как отец и дядя смогли прожить всю жизнь в этом доме. Точнее, дядя. Отец-то сбежал отсюда в шестнадцать, теперь Капелла могла осознать почему. Конечно, в этом сыграли не мало важную роль её бабушка с дедушкой.       Чистокровные снобы — да, именно так, кажется, называл их Сириус. Только с большем количеством ругательств.       Оказаться в этом месте странно, так же как и то, что её разум помнил это место.       Но от него ничего не скрыть, верно?       Каппела слегка вздрогнула, стоило наткнуться взглядом на стену, на которой повешены головы домовых эльфов. Салазар, её предки были чокнутыми. Она вспомнила дядиного старого, вонючего и отвратительного домового, который всегда бубнил о том, что мечтает оказаться на этой стене.       Тошнотворный звук застрял в её горле, но Капелла зажмурилась и сглотнула. Не стоит ей сейчас терять самообладания. С разумом шутки плохи. Так ей всегда твердила Нарцисса. Этих слов она не забывала, и не намерена отрекаться от них сейчас.       В ней нет так много гриффиндорского бесстрашия и безрассудства, чтобы принимать поспешные решения.       Слизеринка от кончиков пальцев до макушки головы. Чёртова Блэк, чёртова змея. Кажется, так многие о ней говорили в Хогвартсе? Она уж точно не являлась любимицей многих учеников там, в отличие от своего отца, чья репутация опережала его ещё в молодости. Бабник, сердцеед, мародёр, хулиган… и так далее. Многие прозвища Капелле не хотелось бы вспоминать, чтобы не напомнить в какой раз себе, что с отцом они были совсем не похожи, кроме типичной блэковской внешности и нежеланием следовать чужим указаниям.       Блэки не подчиняются, Блэки не кланяются, ведь величайший их грех — гордыня.       Капелла зажмурилась, делая медленные вдохи и выдохи. Голова потихоньку начинала болеть. Не удивительно, ведь она потратила много энергии, чтобы наконец оказаться в своем разуме, в так называемом храме своих воспоминаний. До этого ей удавалось лишь создать пространство, куда она отталкивала самые глубокие и сокровенные воспоминания, иногда те, которые не хотела вспоминать.       Это был новый уровень окклюменции, который Капелла долгое время не могла осилить.       Она и Нарцисса с мачехой, которые следили за её успехами — гордилась собой.       Пора было возвращаться.       Все ещё с закрытыми глазами, Блэк начала представлять свою комнату, в которой медитировала и окуналась в свое сознание, а затем почувствовала сдвиг, словно её тело подняли и отпустили в одну секунду. Создалось ощущение, что она оказалась в невесомости. Оно было так похоже на полет на метле, что заставило девушку приподнять уголки губ.       Затем всё прекратилось. Странные ощущения исчезли. Боль в голове усилилась, и Капелла Блэк открыла глаза. Судорожный вздох сбежал с приоткрытых губ. Капля пота стекла по её побледневшему лицу.       Она моргнула.       Раз. Два. Три.       Выдох.       Её губы растянулись в широкой ухмылке.       — Получилось.

***

      Сон — это самая настоящая роскошь, которая Капелле давно была не по карману. После нескольких часов окклюменции она лелеяла надежду, что тело после стольких часов изнурительных тренировок и истощения магического ядра просто отрубиться, но нет. Её блэковская выносливость удивляла уже какой год и заставляла проклинать её.       После бессонной ночи красные опухшие глаза обеспечены, как и глубокие мешки под ними.       Капелла уныло рассмотрела своё отражение, с отвращением видя болезненную серую кожу, утомлённый вид и беспорядок из чёрных густых кудрей. Её волосы могли быть самым настоящим проклятьем.       Она выглядела, как инфернал.       Хотя, наверное, был бы здесь её дядя Регулус, то он бы смог рассудить так ли это или нет. Он-то лучше всех знает, как выглядят вблизи эти твари.       Отвратительно жалко. Примерно так Капелла обозначила свой внешний вид.       Её… помятое состояние вызвало — не удивительно — вопросы у отца и мачехи, стоило ей спуститься к ним на завтрак и сесть за стол.       Сириус Блэк, её отец, отложил газету в сторону и пристально взглянул на Капеллу. Девушка уставилась на свой завтрак — бекон с омлетом — и никак не отреагировала на заинтересованность родителя.       — Читала? — с каким-то смирением спросил мужчина. Он переглянулся с застывшей на стуле женой и слегка сжал губы. — Или тебе снились…       — Занималась окклюменцией, — Капелла перебила отца, не желая заводить не самый из приятных для них всех разговор. Она знала, что хотел спросить Сириус. «Снились кошмары?». В эту ночь, благо, нет, потому что девушка не спала, но в прошлые…       В любом случае её отцу лучше об этом не знать.       Никогда желательно.       Её ответ вызвал восторг у Летиции, мачехи, которая распахнула свои золотисто-карие глаза и мягко улыбнулась. Капелла взглянула на неё, смягчая свое выражение лица, и слабо кивнула. Этого было достаточно, чтобы женщина начала задавать вопросы.       — Какие успехи? Уже смогла «зайти» в своё хранилище?       Капелла насмешливо хмыкнула. О, да, конечно. «Хранилище» самое подходящее слово для описания такого священного места, как разум волшебного существа.       Ничего другого от Летиции Капелла не могла ожидать.       Тщательно прожевав омлет и, слегка задержавшись с этим, чтобы немного заинтриговать взрослых, девушка отвела:       — Я зашла туда. Не видела свои воспоминания, но то, что я была там уже было… волшебно.       Летиция склонила голову вбок.       — Не могу не согласиться, милая. Волшебно — это самое подходящее слово.       — И немного жутко, — добавила Капелла, вздёргивая бровью. Она засунул в рот кусок бекона. Её тело всё ещё покрывалось мурашками от воспоминаний о месте, которое принимал её разум. Дом благородного рода Блэк — не самое уютное место.       — И это тоже, — рассмеялась мачеха Капеллы, стреляя весёлыми взглядами в сторону падчерицы и слушающего их мужа. — О, Нарцисса будет безумно рада услышать от твоём успехе.       Капелла натянуто улыбнулась.       Сириус вздохнул.       — Надеюсь, ты не переутомляла себя.       Всего-лишь истощила своё магическое ядро, отец, не о чём волноваться. Пустяки. Могу и не использовать сложные заклинания пару тройку дней.       — Когда такое было, пап? — невинный взгляд никак не ослабил беспокойства мужчины.       — Ну, знаешь, всегда, — саркастично сказал Сириус, закатывая глаза. Ах, совсем не по-аристократически. Капелла очень любит своего отца.       Девушка слегка виновато улыбнулась. Слегка.       — Бывает.       — В твоем случае слишком часто «бывает», Капелла.       Девушка ощутила вину от слов мужчины, но ничего не могла поделать с собой и своим желанием освоить эту сложную магию. Это было чем-то похожим на вождение, одержимостью иметь контроль, если не в жизни, то в своём разуме. Потому что как жить иначе, учитывая бардак в голове? Но она понимала беспокойство отца, в прошлый раз, когда утомила своё магическое ядро, ей пришлось два месяца пробыть в Святом Мунго, где усиленно восстанавливали её магию и пичкали всякими зельями. После того раза Капелла была осторожна.       Бывало чувство вины проскальзывало в такие моменты лжи и знания того, что родители беспокоятся, но… права пословица «меньше знаешь — крепче спишь». Лучше взрослым о многом не знать, иначе снова пойдёт все по кругу. Блэковское сумасшествие проявляется и в заботе — удушающей и… невероятно сильной. Особенно, когда дело касалось её хрупкого душевного состояния. Пару раз закатывая глаза, Капелла смирено принимала их заботу. Из раза в раз.       Ей бы не пришлось так мучаться, если бы…       Она не закончила свою мысль, решив сосредоточиться на завтраке и уютной (несмотря на очевидное беспокойство отца) тишине. Капелла любила эти моменты в семье. В последнее время все были заняты своими делами, у отца сейчас много работы, после того, как дядя Джеймс решил уйти в отставку и стать преподавателем в Хогвартсе, а у Летиции никогда не бывает свободной минутки на чашечку чая в обеденный перерыв из-за своей работы в Мунго. Сейчас был период окончания стажировки у многих молодых волшебниц и волшебников и «поступления» в больницу тех, кто сдал экзамены в Хогвартсе.       Для Капеллы этот период прошёл в прошлом году, когда она сдала экстренно все экзамены, но только девушка так и не поняла, куда хочет поддаться, поэтому всё своё свободное время занимала путешествиями, недолгими подработками в маггловском мире и проведением большего количества времени с друзьями и семьей.       Сейчас же осталось немного времени до начала следующего учебного года, несмотря на то, что старый только-только подошёл к концу, и Капелле уже нужно думать о том, чем заняться. Часть неё, более молодая и невинная, хочет поддаться в магозолооги, как она мечтала с детства, и путешествовать вместе с Полумной по миру в поисках и спасении магических животных. Тем более с её блэковским спонсированием она сможет открыть неплохой такой заповедник для поражающих видов. Впрочем она уже сейчас обсуждает такую мысль с Чарли Уизли, с которым давно уже ведёт переписку, ведь тот работает за границей.       — Не стоит переживать, пап, — Капелла быстро улыбается отцу и тихонько попивает чай. — Летиция, мы сегодня идём на чаепитие к Малфоям? Уверена, тётушкам понравится моё продвижение в окклюменции.       Её дорогая мачеха, Летиция, довольно разносторонняя личность, весёлая и импульсивная в какой-то степени женщина, которой Капелла иногда чуточку завидовала, ведь та делала что-то на эмоциях и редко когда жалела, кивает головой и так беззаботно растягивает уголки губ в улыбке. Пелле нужно ещё сто лет учиться так делать, а у миссис Блэк всё сразу получается.       — Конечно, милая. Тебе ещё нужно на аллею, не забудь. Я пойду вместе с тобой, чтобы тебе не было скучно. Смогла урвать возможность отработать только утреннюю смену, — несмотря на осторожность Летиции в словах, Капелла прекрасно понимает, что женщина пойдёт с ней, дабы у неё не разыгралась тревожность и её магия не вышла из-под контроля. Такого давненько не происходило, но всё же привычка не оставлять одну в людных местах падчерицу осталась. — Я забегу домой и пойдём с тобой куда тебе надо, а затем к Нарциссе на чаепитие. Боюсь, что Андромеде и Тонкс придётся отвлекать Нарциссу от нашего опоздания, впрочем как всегда.       — Да хранит твою душу Салазар и Годрик, Лети! — с благодарностью восклицает она, слегка посмеиваясь. Лучшее её мачехи нет никого. Капелла щурит свои серые глаза, видя как отец вздергивает бровь смотря на её лицо, и девушка вздыхает. Она забыла о главных словах. Точнее слове. — Спасибо, Летиция.       Женщина подмигивает ей и советует продолжать есть, пока каждый из них не убежал по делам.       Мерлин, её отец откопал бриллиант среди безвкусных брюликов.       Но завтрак подходит к концу, а это значит их семейные часики прекращают биться. Реальная жизнь не ждёт, так что быстро Капелла прощается с отцом, которому кажется предстояло сегодня провести допрос с одним безумным чудаком, который пару недель назад начал мучить бедных магглов и магглорождённых самыми гнусными проклятьям. Да уж, у Сириуса Блэка довольно грязная и мрачная работка, которую он не хочет ни на что менять, ведь не будет её — закончится и его бесплатная возможность забурлить кровь в жилах и искать гадких ублюдков.       Наверное, причиной его неспособности бросить работу является ещё и случай произошедший с его дочерью, но об этом он, конечно же, никогда ей не расскажет.       У Блэков всё очень плохо со здоровыми попытками преодоления своих травм. Чаще всего эти попытки могут быть чем угодно, но уж точно не здоровыми. Летит ли от этого у них сильнее кукуха? Определено так! Капелла на своей шкуре это понимает, ведь идти к мозгоправу желания нет, спасибо уж, находилась она к ним за годы детства.       Сейчас ей восемнадцать, и она уже взрослая девочка, как сама и считает. То, что семья с этим не совсем согласна — другое дело. Решения всё ещё принимает она, а родители всегда дают ей право выбора, особенно отец. Сириус Блэк всегда был очень осторожен с личным пространством дочери, не желая его нарушать. Дело было не только в его детстве, но и в психическом состоянии дочери, которое, честно говоря, было довольно шатким в промежуток с десяти до шестнадцати лет, потом уже детская наивность и далее подростковый бунт переросли в осознанность и смирение.       Или так кажется на первый взгляд.       После ухода родительских фигур время пролетает безумно быстро. Капелла в последние дни пропадала лишь в одном месте их дома — библиотеке. Конечно, её размеры были не столь огромны, как на Площади Гриммо, однако на полках этой комнаты могли затаиться настолько же интересные книги, как и там.       Вдруг, спустя какое-то время, пока Капелла увлеклась чтением одной книги, в которой очень подробно описывались свойства ядов разных магических животных, пламя камина в библиотеке поменяло свой оттенок и из него вышла безумно задумчивая Летиция. Из обычно аккуратно уложенного хвоста выбивались волосы, под глазами размазалась тушь и вид у женщины был довольно-таки бледноватым.       — Пелла, — удивилась она, стряхивая с мантии сажу. Камин находился достаточно близко к креслу, в котором читала девушка, поэтому с Летиция смогла легко разглядеть затуманенные после чтения глаза и её удивленный вид. — Ты всё это время читала? Почему ты не собрана?       — Эм…       Капелла осторожно покосилась на настенные часы, только сейчас замечая сколько время на самом деле.       Мерлин, как так быстро время пролетело?       — Я сейчас пойду собираться, Летиция… — закрывая книгу, перед этим положив на наружной странице перо, Блэк начала разминать шею. Та затекла после чтения в одной позе.       Летиции не пришлось долго гадать, чтобы понять почему падчерица до сих пор витает в облаках.       — Ты снова не уследила за временем? Мерлин, Пелла! Я думала, ты уже стала более ответственной. Пакваджи бы на тебя наслать, но я тебя слишком люблю, — Летиция фыркнула, нахмурив брови. Капелла уставилась на складку между бровями женщины. Ой, ой, ой. — Быстрее собирайся! Только надень что-то красивое, но не…       — …вычурное, потому что мы идём пить чай к Малфоям, а не к Августине Долгопупс, — перебила мачеху Капелла. — Я помню, Лети. Сейчас пойду, дай мне десять минут. Пока что сама приведи себя в порядок, а то знаешь, как тётя Нарцисса может прикопаться.       При упоминание младшей кузины мужа, Летиция скривилась и вздохнула. Нарцисса была одной из тех, кто был против брака между этой женщиной и Сириусом, не то, чтобы её отец кого-либо слушал в этом вопросе. Ну, только Капеллу. На данный момент лёд между женщинами оттаял, но некая необходимость в постоянном подкалывание — или завуалированном оскорблении, как бы сказал Джеймс Поттер — друг друга у них осталась.       Летиция ушла приводить себя в порядок после работы, оставив падчерицу одну. Камин в библиотеке продолжил гореть также ярко, как до прибытия женщины.       Нужно будет прихватить кольцо, чтобы забежать в «лавку заколдованных украшений семьи Мерлок»… вспомнила волшебница, тряхнув головой.       Вздохнув, Капелла убрала книгу на столик, стоявший напротив кресла, и вытянув ноги, застонала. Тихий смешок врывался из её рта.       — Салазар, нужно перестать сидеть на своих ногах, а то скоро придётся их ампутировать.       Вот Тедди бы обрадовался этому, засранец до сих пор любит припоминать мне рождественский балл на третьем курсе.       Осознав, что она снова, погрузилась в себя, Капелла потёрла глаза и вышла из библиотеки, погасив палочкой пламя в камине. Решение не трогать домового эльфа их семьи пришло к ней резко и без причины. Не хотелось скорее всего тратить драгоценные минуты сборов на то, что она и сама может сделать прекрасно.       Спальня Капеллы находится на том же этаже, что и библиотека, поэтому дойти до неё, а затем затеряться в своей гардеробной не предоставляет труда.       Выбор наряда на удивление не доставляет хлопот, красивое длинное платье изумрудного оттенка с небольшим вырезом на груди и длинными рукавами, закрывающими её татуировку (та нервирует тёть своим существованием), прекрасно подходило к тематике их мероприятия и смотрелась довольно просто и элегантно на фигуре Капеллы.       — Спасибо Мерлину за тебя, — крутясь у зеркала, пробормотала платью девушка. Завершив свой образ, маленьким золотым кулоном на шее и небольшим макияжем, Капелла вышла из комнаты.       Как она и думала, Летиция дожидалась её в гостиной, возле второго камина в их доме. Взгляд женщины был направлен на картину, висевшую над камином.       По телу Капеллы прошлись мурашки, стоило ей самой взглянуть на неё. В памяти появились неприятные воспоминания из прошлого. А смотреть в свои юные глаза на картине только подливало масло в огонь, полыхающий в её голове.       — Пойдём? — с прерывистым вздохом спросила Капелла.       Летиция решила никак не комментировать дрогнувший голос девушки.       Женщина улыбнулась.       — Выйдем во двор, чтобы трансгрессироваться.

***

      Войдя в такую любимую и родную «лавку заколдованных украшений семьи Мерлок» Капелла впервые за долгое время растянула губы в широкой улыбке, не пропитанной фальшью или грустью. Она оглядывала знакомое помещение. Ремонт в лавке выполнен в стиле кантри, чем безумно импонировал волшебнице.       Вслед за Капеллой вошла Летиция, начавшей осматривать помещение с явным любопытством. В лавке женщина была впервые.       Стоящий за стойкой лавки смуглый паренёк сразу бросился в глаза Капелле. Его внешность и стиль смотрелись гармонично в обстановке помещения. Волерио Мерлок, один из хозяев лавки, был одет в бордовую вельветовую рубашку, рукава которой были закатаны по локти, на его ухе виднелась золотая серьга, а руки были увешаны всякими браслетами. Этот волшебник совсем не походил на привычных британских волшебников продавцов. По этой причине в лавку заглядывала только молодёжь.       Как только за спинами посетительниц заиграли колокольчики, парниша оторвался от разглядывания чего-то за стойкой и посмотрел в их сторону. Его глаза округлились.       — Irma Merlok, guarda un po' chi c'è!— звонко воскликнул Волерио, оборачиваясь в сторону проёма двери, ведущего в следующее помещение. Лавка у Мерлоков была большая и имела две комнаты с разными отделами.       — И тебе привет, дорогой Волерио, — сказала Капелла, посмеиваясь с театральности друга.       Летиция за её спиной с интересом наблюдала за взаимоотношениями между падчерицей и её друзьями, до этого момента она ещё не встречалась с ними. Была лишь наслышана о них из упоминаний девушки, Капелла из тех людей, которые предпочитают держать близко у сердца некоторые вещи, не подпуская других к ним.       Из соседнего помещения послышалась ругань, а затем в проёме встала темноволосая девушка, безумно похожая на своего брата. Стоило ей заметить посетительниц, она взволнованно улыбнулась.       — Hai ragione, fratellino, è una Belucci potenziata che si è degnata di venire! — Ирма Мерлок, американка с итальянскими корнями, по-свойски подошла к Блэк и затянула в объятия, не забывая расцеловать ей щеки. — Капелла Блэк, какими судьбами! Давненько ты к нам не заглядывала, надеюсь, что у тебя есть причина для этого, la mia adorata britannica!       Улыбка волшебницы дрогнула.       Подруги разомкнули объятия.       — Причина есть, но её стоит обсудить в следующая нашу встречу за бокалом вина, Ирма, — Капелла нервно дернула рукав чёрной мантии, накинутой поверх её платья, дабы соблюсти все аристократические приличия. — А пока что я бы хотела познакомить тебя и Волерио с моей la matrigna, Летицией Блэк.       Теперь же Имра обратила внимание на стоящую позади Капеллы женщину, до этого тихо осматривающей украшения в витринах.       — Миссис Блэк, — с явной чопорностью и уважительностью произнесла Ирма, элегантно склонив голову. Поведение хозяйки лавки очень разнилось с её видом: потёртыми джинсами, бирюзовой блузкой и мощными ботинками, которые точно отдавили не одну пару ног за всю историю их носки. — Приятно с вами познакомиться, signora.       — Взаимно, мисс Мерлок. Рада встретиться с вами.       Волерио, конечно же, не прошёл мимо и повторил то же самое, что и сестра. Только его тон был менее формален и содержал в себе нотки кокетства, что впрочем свойственно парню. В их «стае» Волерио был той самой дивой, всегда знающей толк в драме и флирте.       Капелла и Ирма одновременно закатили глаза, увидев как парень вышел из-за стойки и игриво подмигнул им.       Специально же это делает, хитрец, у девушек не доставляет сложности понять план Волерио.       — Миссис Блэк, вы просто прекрасно выглядите. Ни одна фотография в Пророке не смогла передать всей изумительности вашей внешности, — без зазрения совести кокетничал парень, пока Летиция тихо посмеивалась от его слов и с улыбкой благодарила. — К вашим agli occhi che brillano come stelle очень подойдут одни сережки, но они в другом комнате. Давайте я вас провожу туда, пока сестрица будет помогать вашей падчерице.       — Только если вы скажите к чему же подойдут сережки, мистер Мерлок, я изучала французский в молодости, а не итальянский.       Волерио довольно улыбнулась, совсем как Чеширский кот.       Его сестра едва слышимо фыркнула.       — Конечно скажу, леди Блэк, — чуть ли не промурлыкал парень. Подставив руку и дождавшись, когда Летиция за неё схватится. Он повёл женщину в соседнюю комнату, тайком подмигивая подруге. — Вам бы очень подошел фиолетовый оттенок. Что вы предпочитаете золото или серебро, и какие свойства хотели бы, чтобы обладало украшение… — как только голос Волерио стал едва слышим, как и вопросы её мачехи, Капелла смогла спокойно выдохнуть и снять с себя маску бодрости.       Её большие серебристые глаза устало обратились к Ирме.       — Irma, это полный cazzo. Чувствую себя разломанной напополам пастой.       — Что случилось, la mia adorata britannica? — заботливо поинтересовалась Ирма, видя как Пелла подходит к стойке и облокачивается на неё локтями. Мерлок очень не понравилось сравнение подруги с пастой, особенно той, которую посмели сломать напополам. — Все дело в кольце? Ты писала мне о нём… — американская итальянка понизила голос. — в наших письмах.       Ирма имела те, которые были тайными. О них знали лишь они. Ведь в них обсуждались не просто девчатьи штучки, а кое-кто, кого они тщательно скрывали от всех.       — Барахлит оно, — сразу помрачнела волшебница. Её пальцы начали барабанить по дереву. — Нихрена вообще не помогает с кошмарами, а шрам… несмотря на то, что чары его безумно хорошо скрывает, всё равно ноет иногда. Я думала кольцо помогает разобраться с тёмной магией в организме.        Мерлок обошла стойку и встала напротив Блэк. Та взглянула на неё и повела плечами.       Ирма поморщилась и шикнула на раздражающий звук.       — Перестань.       Капелла прекратила постукивать пальцами, хмурясь.       — Во-первых, кольцо должно было помочь тебе избавиться от последствий, связанных с тёмной магией, а не разобраться с тёмной магией, — закатила глаза американка. — Во-вторых, non fare la stressata, che poi ti vengono le rughe.       Британка фыркнула.       — Серьёзно, Ирма?       Я скоро с ума сойду, как остальные Блэки, а ты мне про морщины. Как бы Капелле хотелось так сказать Мерлок, но она не была столько эмоциональна и понимала, что некоторые вещи стоит держать при себе, даже от друзей.       — Не вредничай, Neri, — с недовольством выдала волшебница. — Дай кольцо.       Быстро сняв с пальца кольцо и передав его Ирме, Капелла посмотрела на проход в соседнюю комнату и прислушалась. Её чувствительный слух улавливав разговор между Летицией и Волерио. Мачеха собиралась купить себе серьги, отталкивавшие неудачу от себя. Лучшее решение, учитывая где она работает.       Ирма приступила к экспертизе украшения, надевая заколдованный монокль, который помогал посмотреть волшебный отпечаток на кольце.       Капелла едва успела заметить тень на лице Ирмы.       — Это чертовски стра…       Фраза Ирмы оборвалась. Всё потонуло в оглушительном взрыве.       Стёкла разлетелись вдребезги, девушек отшвырнуло волной. Капелла, не успев опомниться, рухнула на стойку, оглушенная ударом.       В ушах зазвенело.       Крики волшебников в Косом переулке были пронзительными. Окрик Ирмы, и без того призрачный, тонул в этом шуме, как слабый шепот в бурю. Был ли он вообще?       Капелла, приходя в себя, зацепилась лишь за один душераздирающий крик, переполненный ужасом, таким словно сам Дьявол спустился на землю и объявил вечный Ад.       — ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ ВЕРНУЛИСЬ!