Жизнь после

Едкая, колющая боль пронзала загноившийся бок. Испачканное в грязи и чужой крови лицо, осунулось, исхудало и побледнело. С каждым ударом в груди, в глазах становилось темнее, всё плыло вокруг. И шаткой походкой я нёс на себе раненого Зонтика. Он держался одной рукой за моё плечё, а второй за простреленную ногу, тихо скуля. Не было сил терпеть всё это, не было сил даже кричать. Будь моя воля, я бы повалился на холодную, безжизненную землю, и лежал бы, лежал, пока не умер от ощутимого голода и изнурения. Туман расстилался по земле, белым, плотным полотном, делая и так нелёгкий путь сложнее. Видимость нулевая. Невзначай можно было заметить мертвецов, которые пластами лежали на земле и разлагались. Нам встречались и пока живые, которые стонали от боли и молили о помощи. Пытались схватить своими усохшими руками за штанины, чтобы я им помог, но я не мог. Моей единственной целью, было найти безопасное место, чтобы спокойно, без страха находиться там. Хотя куда уж тут без страха, мы все запуганный ракетами, которые со свистом взмывали в небо. Мои зелёные, как весенняя трава глаза невольно закрылись в глуши сгоревшего леса. Я присмерти упал на землю, следом с грохотом повалился Зонтик в кучу угля. Я стал вспоминать, что произошло со мной, лучше бы я просто умер... -воспоминание- Вот ты гроздно стоишь в нескольких метрах от меня, а я закрываю своим худым, измотанным телом Зонтика, который лежит без сознания, мучаясь от боли, порожающей его ногу. Ты направляешь дуло пистолета в мою сторону и раздаётся три громких, четких выстрела. Я зажмуриваю глаза, читаю молитву не сходя с места и слышу как ты злостно шипишь из-за трёх промахов. У тебя кончились патроны и это давало мне несколько минут, чтобы убежать. Пока ты был отвлечен своей игрушкой, я подбежал к Зонту, который плача лежал на земле. Взгромоздив его на спину, я собирался пуститься на утёк, но раздался последний, коронный выстрел и прямое поподание. Горячая пуля со свистом пронзает мой бок, с моих перемазаных грязью губ срывается яростный крик боли, а с глаз капают слезинки. Я без памяти валюсь на землю, седая трава щекотит мне щёки, а я жмурясь от боли. Ты смеёшься как псих сумев пробить мою истерзанную тушку, подходишь ближе всматривается в моё лицо, чтобы убедиться, что я мёртв, а я притворно лежу, стараясь не проскулить. Не знаю к чему, но ты наказ, никогда, ни при каких обстоятельствах не упоминать твоё имя, или ты найдешь этого человека... Также быстро как и пришёл, ты уходишь, сделав своё дело, как бы убив меня. -конец воспоминания- Я проснулся от чьих-то всхлипов и было не сложно догадаться чьи же они. Открыв глаза, я уловил тревожный взгляд Зонтика, который сидел на каком-то обпаленном бревне, а по щекам его текли ручьи слёз. Его лицо заметно изменилось, когда он заметил моё пробуждение, уголки его губ приподнялись, что говорило о том, что он рад тому, что я живой. Я взглянул на свою рану, однако она была замотана мне незнакомым бинтом. —Зонт, откуда у тебя бинты? — Недоверчиво спросил я. —Я нашел брошенную аптечку, возможно её кто-то обронил, а может оставил специально, заметив нас, — Не уверенно пробормотал Зонтик. —Я удивлен тем, что ты отважился встать и что-то сделать... С твоим то ранением, — Произнес я. Я правда был приятно удивлен, что такая тряпка как он, смог собраться с силами и встать сквозь боль, чтобы помочь и себе и мне в добавок. —Мне пришлось это сделать, иначе, мы бы уже были мертвецами. Я собрался с силами и встал невзирая на боль и пролитые слёзы, — словно читая строчку из боевика, рассказал Зонт. Мой желудок разъяренным урчанием дал понять, что стоило бы положить хоть что-то в рот, ведь я не видел еды уже три дня. —Зонт, ты случайно еды не находил? — Слегка подкалывающим голосом спросил я. —Я видел лагерь, но не дошел бы туда... Возможно там есть провизия, — Виновато протянул он. — Что ж, тогда в путь, — Стесненно сказал я. Зонтик встал оппераясь о бревно на котором сидел. К его ноге был прикреплен бинтами какой-то воображаемый самодельный каркас, который видно поддерживал его больную ногу. Он был сделан из прочных, веток, которые крепились друг к другу с помощью разорванного бинта. Не уверенно шагая, Зонт подошёл ко мне и как мог своими силами помог мне подняться. Встав на ноги я попросил Зонтика пойти вперёд и довести меня до того самого лагеря. Мы шли уже около десяти минут и наконец нам посчастливилось увидеть одну из нескольких палаток, возле которой серым пледом расстилался дым от костра. По началу нашей радости не было предела, но голова всё ещё на плечах и варит, потому в слух я задумался: —Стоит нам туда идти, может лагерь не мирный и пойти туда, будет стоить нам жизни... Будет большой ошибкой. Тихий шорох за спиной заставил оторваться от раздумий и обернуться нас обоих, всё что мы застали, это тень которая мгновенно испарилась, но это могло показаться, померещеться. —У нас не так много вариантов куда идти, — Пробормотал Зонт и зря я его не послушал... Я почувствовал холодное дуло пистолета у виска, я уже знал кто это и он очень, очень хотел нажать на курок. Сглотнув я переглянулся с Зонтик на прощанье. Вдохнул последний раз грязный воздух и... раздался всё тот же громкий выстрел и последнее что я помню, прежде чем упасть на землю, это забрызганное моей кровью шокированное лицо Зонтика, алое пятно крови, которое растеклась под головой. Я резко перестал чувствовать жгучую боль, что разъедала мой бок. Я ничего не чувствовал....Ничегошеньки. /// Ноябрь... Война кончилась... Варулэнд превратился в пепел... Пошел первый, мокрый снег и на в прошлом алую, пылающую жизнью щеку Валета приземлилась одна белая, танцующая снежинка, которая не тает.