Розовая Кровь Окрашивает Мои Пальцы

Триш. Триш Уна. Девушка, которая одним днём привлекла его внимание. Он должен признаться, что ещё не влюбился в неё. Это не в его характере. Он не был запрограммирован на любовь, особенно после того, через что он прошел. Но Триш… Триш пробудила в нем что-то. Триш со своей странной розовой завитушкой и длинной клетчатой ​​юбкой с математическими символами, она была странной девушкой. Немного дивой. Но тем не менее интересной. Конечно, Джорно не мог рассказать об этом остальным членам банды. Можно было сделать поспешный вывод, что он был по уши влюблен в нее или что он был извращенцем который долго на нее смотрел. Он всегда думал, что первое оправдание было ложью, точнее фарсом. Он не был создан для любви, это не было создано для него. И все же, Триш, зажгла эти неведомые чувства. Чувства, которые, как он был уверен, калечат его. «Джорно? Джорно!» Голос Триш прервал ход его мыслей. Ее стройная фигура стоит в дверях кабинета. — «Джорно, я искала тебя повсюду! Где ты был?» Джорно смотрит на свой стол и видит книгу, которую якобы читал. Он пришел в кабинет, чтобы отвлечься от Триш, но каким-то образом вернулся к ней. Джорно почесал щеку, прикрывая рукой одну из страниц. — «Я, эм, читал.» Он врет. Не уверен, что это была хорошая ложь. Триш вздохнула, садясь рядом с ним за стол. Она была милой девушкой, ее лицо с накрашенными розовыми губами выглядело нейтральным. «Не могу представить, чтобы эта книга была хорошей», — сказала она. Перевернув обложку, чтобы увидеть заголовок. «Властелин колец?». — сказала она, приподняв бровь. — «Тебе нравятся такие вещи?» Джорно кивнул, закрывая книгу. — «Д-да! Толкин — мастер фэнтези, персонажи и обстановка действительно интересны, особенно когда вникаешь в них». Триш кладет ладонь под подбородок, постукивая пальцем по столу. «Меня никогда не интересовали фэнтезийные книги или книги в целом», — сказала Триш, глядя на свои ногти. «Не многие из них кажутся интересными». — «Тебе нравится научная фантастика?» «В кино, да. Но в книгах, как правило, много деталей, которые мне либо не интересны, либо я просто не могу их правильно представить». Джорно задумался. «Вестерн?» «Ковбои не в моем вкусе.» «Ужастики?» «Понимаешь, меня не пугают слова.» «Экшен? Приключение? Комедия?» «Нет, нет и нет. Все это звучит так скучно!» Джорно нахмурил брови. — «Тогда что ты любишь читать?» Триш хихикает. Нанося легкий румянец на лицо Джорно. «Очевидно же, Романы! Меня не волнует, насколько дрянными люди считают их, это мое маленькое удовольствие». Роман? Что ж, это соответствует ее характеру. «И чего такого особенного в романах?» — спросил Джорно. Искренне любопытно. Я имею в виду, серьезно, кто читает романы полностью? Джорно подумал про себя. «Подумай об этом! Встретить красивого мужчину, влюбиться, разделить свое будущее с упомянутой любовью. Все, что человек хочет в жизни, не так ли?» Определенно не он, нет. — «Ну, я не так уж хорошо в этом разбираюсь,» — сказал он. Глядя на обложку своей книги. «Любовь меня совершенно не интересует». Триш склонила голову набок, теперь ее глаза выражали озорное любопытство. «Почему так?» он пожал плечами. Не зная, есть ли у него ответ на ее сплетничающий вопрос. Он не должен развлекать ее такими вещами, но все же… ему будет плохо, если он этого не сделает. — «Я просто… не уверен, правда. Любовь — это… сложная для понимания концепция. С одной стороны, кто-то так дорожит вами, защитит вас ценой своей жизни, но с другой стороны, сказанная любовь может быть ложью. Они обманут тебя, заставив думать, что ты в безопасности.» он говорил исходя из опыта и немного правды. «Любовь» — это то, что было у других детей по соседству, у них были любящие родители, дома и, возможно, другие братья и сестры, родственники или домашние животные, которые любили их.» У Джорно ничего этого не было. Он не получил ровно ничего из этого. Его родители не любили его. Он недоумевал, почему его привели в этот мир такие бессердечные люди. Если у них не было лишней любви, то зачем приводить в мир кого-то, кто в ней нуждался? Дети — это те самые существа, которые будут населять мир в будущем, им нужна любовь и забота на протяжении всей их жизни, прежде чем они смогут позаботиться о себе. Зачем лишать их самого необходимого? Это только сломает их и создаст проблемы для общества. Триш хихикает, прикрывая рот рукой. Джорно поднял бровь, не понимая, почему она смеется над таким важным вопросом. «Что смешного?» «Ничего. Просто мне кажется милым то что ты бываешь таким серьёзным. Ты чем-то похож на Аббаккио и Бруно. Но у тебя все еще есть тот подростковый ум, понимаешь?» Подростковый ум? Это делает его… незрелым? «Ну, я просто говорю из опыта. Любовь не была обычным явлением в моей семье, поэтому мне пришлось взрослеть быстрее, чем моим сверстникам». —« Я понимаю, что ты имеешь в виду, Джо,» почему-то прозвище «Джо» заставило его сердце трепетать. То, как она это сказала, было… плавным. Словно шелковый пояс, обвивающий его тело. Он хотел, чтобы она снова сказала «Джо». «Меня воспитывала мать-одиночка пятнадцать лет. Я знала, что моя мать любит меня, и весь город тоже. Но я уверена, что любовь последнего была больше из жалости, чем из чего бы то ни было. Я никогда не знала любви отца, который может вести меня по жизни советами и всяческой помощью». она сделала паузу. Глядя в окно, наблюдая, как стая птиц мигрирует к следующему пункту назначения. «В конце концов, я знала только один тип любви». — Тогда я думаю, мы в одной лодке, да? он улыбается, любуясь ее красотой. «Ты знаешь только материнскую любовь, а я ничего о ней не знаю». Триш снова хихикает, поворачивая голову к Джорно. — «В некотором роде да», прошептала она, вставая из-за стола. — «Прости, я просто…» она снова замолчала. «Я бываю слишком эмоциональной когда думаю о ней. Она действительно была милой женщиной, пожертвовала всем ради меня. Надеюсь, она гордится мной там, наверху». Триш уходит, закрывая дверь кабинета на выходе. Она эмоциональная девушка. Девушка, переживающая худший период своей жизни. Джорно встал из-за стола. Быстро вышел из кабинета, чтобы еще раз найти Триш. В этом разговоре он почувствовал, что она его понимает. Даже если их детство было разным, они все равно понимали друг друга на ментальном уровне. Он… он наконец встретил свою пару? Нет, идиот! Она просто друг! Но почему… почему он так к ней относится? Почему его лицо покраснело, а сердце стало бешено колотиться? Почему она заставила его нервничать? Так… нехарактерно..? Он натыкается на Наранчу в коридоре, мальчишка пониже (хотя и постарше) отступает и потирает голову. В руках у него была коробка с диаклоном. «Ах! Джорно! Смотри, куда идешь, парень! Ты чуть не заставил меня уронить коробку!» «Извини, ты случайно не видел Триш?» он быстро переходит к вопросам. Не поинтересовавшись что в коробке у мальчика. Наранча пожал плечами. «Не знаю, чувак. Я только что вернулся из магазина, она могла уйти несколько минут назад. он мысленно вздыхает.  Зачем было спрашивать этого идиота. — Все равно спасибо, Наранча. Развлекайся со своим… чем бы это ни было. — сказал он, подбегая к входной двери. Наранча фыркнул, задрав нос. «Это диаклон, дурак!» — шутит он, посмеиваясь про себя. Выбежав на улицу, он увидел, что в городе, как обычно, многолюдно. А Триш, скорее всего, растворилась в толпе. Ему не хочется беспокоить горожан, подбегая к каждому и спрашивая, куда делось его розоволосое восхищение, звучит как задача сама по себе. С вздохом, на этот раз слышимым, он закрыл дверь. Возвращаясь внутрь, чтобы дождаться Триш. Она вернется, уверяет он себя. Ведь ей деваться некуда.

* * *

Когда наступила ночь, пришла и Триш. Вернулась к тому месту, которое она теперь называет домом. В конце концов, это было единственное место, которое обеспечивало ее предметами первой необходимости, необходимыми для выживания. Одна только мысль о том, что она живет на холодных, неумолимых улицах Италии в это время ночи, вызывала у нее озноб. Ей было жаль миллионов людей, которым приходится жить без крова, и тех, кто умирает в самые уязвимые моменты своей жизни. В ее случае она должна быть благодарна. Наранча спустился вниз, потирая голову и зевая. Он переоделся в свою пижаму, которая состояла только из оранжевых клетчатых брюк и черной рубашки. Он посмотрел на часы. — «Триш, уже почти десять тридцать,» сказал он, снова зевнув. «Где ты была?» "Я была занята." — прямо отвечает она. По правде говоря, она вернулась в свой родной город, который, к счастью, находился всего в двух часах езды на автобусе. Ей удалось добраться до дома на последнем автобусе до того, как наступила ночь, а это означало, что ей придется ждать до завтрашнего утра, пока автобусный маршрут не возобновится. Наранча скрестил руки на груди. «Знаешь, я и Миста обыскали весь город! Не уходи, никому не сказав, хорошо?» даже если он не был самым умным в группе. Наранча по-прежнему очень заботился о своих товарищах по команде, даже о новых, таких как Джорно и Триш, особенно за первого, поскольку он думает, что тот еще не отточил способности своего стенда. Триш кивает, проходя мимо Наранчи и поднимаясь по ступенькам. Он, наверное, говорит это только для того, чтобы залезть ей в штаны. Заставляя ее думать о «защите» и «безопасности». Не то чтобы она была неблагодарной, но она солгала бы, если бы не сказала, что хочет уйти отсюда. Подальше от этого места… Джорно внезапно выходит из своей комнаты, его фигура заставляет Триш подпрыгнуть. Она схватилась за грудь, тяжело вдыхая. «Джо!» — прошептала она. — «Не пугай меня так!» Джорно поднимает руки в защиту. «Прошу прощения, я просто зашел сюда за водой», — солгал он. — «Я не знал, что ты здесь.» «Ну, не пугай так людей, ты и вправду тихий, ты знал?» — «Нет, я не знал.» Джорно отвечает, Триш фыркнув, уходит в спальню, закрывая дверь. Джорно крадется обратно в темноту своей комнаты, запирает дверь и смотрит в пол. К счастью для него, она не увидела отпечаток его члена в штанах. Почему-то у него стоял. И это ему мешало. Его беспокоило это возбуждение. По какой-то причине… он хотел увидеть Триш мертвой. То, как ее тело будет выглядеть на его кровати, безжизненное, бледное, страх, засевший в ее умирающих глазах, возбуждал его как ничто другое. Тот слабый свет, проникший в его затемненную комнату, сиял на её теле. С нее сняли одежду, оставив ее труп обнаженным. Джорно вернулся к кровати, взобравшись на Триш, как будто прижимая ее к земле. Она не могла сопротивляться, о чем свидетельствовали ее зеленые глаза в постоянном шоковом состоянии. По ее щекам текли слезы, вероятно, из-за того, что она знала, что не доживет до следующего дня. Говоря о руках, одна из его рук спустилась к штанам. Конечно, чтобы поиграть с его запечатленной эрекцией. Это была слишком хорошая фантазия, чтобы тратить ее впустую. Поглаживая себя, он представлял, как сможет убить Триш. Может быть, выстрел в ее грудь, прямо под ключицей, между ее прекрасными грудями. Но пушки издают звуки, громкие звуки. Звуки которые привлекут внимание окружающих. На его вкус это слишком шумно. И кровь, угх, уборка. В то время как она умрет, она будет изливаться кровью повсюду. Конечно, это раздражающая работа сама по себе, так как ему придется делать обширную уборку в зависимости от того, где он находится. Комнате потребуется глубокая уборка, которая скроет даже малейшие брызги. Как насчет утопления? Это более чистый способ убить кого-то. Особенно Триш, когда последнее, что на ней будет, это обтягивающий облегающий купальник, скрывающий ее изгибы. Он стонет при мысли о том, как она будет дерзко перекидывать полотенце через плечо, насмехаясь над всеми, кто наслаждается ее видом. Такая красивая девушка, как она, не умеет плавать, учитывая, что она тратит слишком много времени на макияж и прически, а не на навыки выживания. Но она не так глупа, как кажется. Если она была в бассейне, она останется на мелководье, а для более глубоких углов бассейна она будет использовать те причудливые надувные плоты, которые используют все. Чтобы утопить ее, с его стороны потребовалось бы много работы, времени и самоотверженности. Двух из которых у него сейчас нет. Затем пришла идея, идея, которую он мог придумать с самого начала, чтобы сэкономить время и нервы, связанные с убийством. Удушье. Он всегда любил удушье. Видеть синие лица и красные глаза жертвы, безусловно, было удовольствием. Они всегда будут отплевываться и кашлять, хватая воздух, их способ попрошайничества теперь сводится к этим жалким функциям. Жертвы обычно испуганно мочились, некоторые даже испражнялись, чего Джорно был уверен, что настоящая леди, такая как Триш, не стала бы делать. Она не стала бы ни есть, ни пить что-то такое тяжелое для ее маленького тела, ведь это было бы не по-женски с ее стороны. Если бы он мог раздеть ее перед актом, она бы брыкалась и била ногами, давая ему полные вспышки и проблески ее бритой пизды. Джорно сглотнул слюну, ускорив движение своего члена. Она будет смотреть на него с предательством в глазах, взглядом, который он снова и снова бросал на своих родителей. Наконец, она перестанет двигаться. Ее глаза теряют жизнь, она прекращает все движения. Позволить Джорно получить полный доступ к ее телу. В конце концов, ему нужно было немного повеселиться, прежде чем наступит суровое окоченение. Он будет толкать, толкать, толкать. Вонзить в расслабленные мышцы трупа. Когда он ударил ее в матку, будет ли кровь течь из чрева мертвой девушки? Она была девственницей (насколько ему известно), так что у нее будет идти кровь от первого проникновения, верно? Может быть, это не имеет значения, если кровь перестанет течь, когда ты умрешь, по крайней мере, он так думает. Она, вероятно, еще не достигла половой зрелости, учитывая, какими гладкими и чистыми были ее подмышки каждый день. Да ведь она была всего на год старше его, так что, наверное, расцвела поздно, как и он. Джорно чувствовал, как его яйца напряглись, когда он готовился к эякуляции. Несколько простых толчков — это все, что он мог сделать в ее пизду, в рот и, возможно, в ее задницу (если она не обосралась). То, как выглядели бы ее розовые губы, покрытые его… Ой. Он кончил на простыни, тяжело дыша и чувствуя, как его бедра дергаются вперед с каждой каплей спермы. Раз, два, три и его фантазия закончилась. Он посмотрел на свою ладонь, увидев, как остатки спермы стекают с его руки. Он вздохнул, вставая с кровати. Стянул штаны и бросил их в сторону комнаты. Он снова посмотрел на свою ладонь, когда Golden Experience снял простыню. Возможно, Golden Experience был таким же постыдным, как и он. — «Однажды…» — прошептал он, сжимая свою покрытую спермой руку. «Однажды…» «Я получу то, что хочу».