Я тебя выиграл

      Сяо Чжаню так удобно лежать на диване, что ласки ощущаются яркими всплесками, как первые разводы краски от кисточки в чистой воде. Губы Ибо на внутренней стороне бедра кажутся горячее, чем, он готов поклясться, были мгновение назад.       — Ты просто раскалённый, гэ, — выдыхает Ибо куда-то в складку паха, а Сяо Чжань закусывает губу, чтобы позорно не застонать, потому что этот мальчишка каждый раз творит с ним что-то немыслимое.       Тело перестаёт слушаться, передавая контроль на губы и кончики пальцев Ибо. Не то, чтобы Сяо Чжань был против, просто каждый раз заводится катастрофически быстро. А проигрывать не хочется, он же старше, а значит, терпимее, сдержаннее. Это Ибо, в силу молодости и кипучей крови, позволено сходить по нему с ума.       И, судя по тому, как самозабвенно сейчас Ван Ибо создаёт узоры из поцелуев на его внутренних бёдрах, он горит. Так же ярко.       Каждый раз, когда Ибо приподнимает голову, оставляя влажный поцелуй на нежной коже, Сяо Чжань вздрагивает, предвкушая, что вот сейчас каштановая макушка точно переместится, куда нужно, куда так сильно и давно хочется, что в пояснице разливается свинцовая тяжесть, а в животе сладко ноет.       Сяо Чжань напрягает член, но не задевает ни щёк, ни скул, ни, как бы ни хотелось, губ. Но финт не остаётся незамеченным, Ибо хмыкает, опаляет жарким дыханием головку члена, и ныряет к другой ноге. Сяо Чжань поджимается, но не может сдвинуть Ибо, а сопротивлением, напротив, помогает ему просунуть руки снизу.       Собственное бедро кажется тонким и длинным, когда его обхватывают крупные кисти. Пальцы, приласкав под коленкой, перебираются выше и тонут в складке паха, а мизинец, задевающий завиток на лобке — святые небеса! — смотрится так горячо, что Сяо Чжань с плаксивым стоном опрокидывается затылком на подушку. Та съезжает, и голова проседает. Рука Ибо змеёй струится по судорожно вздымающейся груди на напрягшуюся шею, ложится на кадык, нежно поглаживая под подбородком.       — Сожрал бы тебя, гэ, честное слово. Такой ты вкусный, — выдыхает Ибо где-то внизу.       — Разве ты уже везде попробовал? — не без сарказма заявляет Сяо Чжань в потолок.       Он уже истомился, а Ибо всё медлит. Жадно смотрит, облизывается, но не касается. Сил нет на это смотреть! Сил нет терпеть!       Сяо Чжань приподнимает голову, и под его бьющимся точно в агонии взглядом Ибо наконец-то берёт в рот. От его долгого взгляда что-то сильно концентрированное мчит по венам. С этим мощным чувством невозможно бороться, ему лучше поддаться. Сполна насладиться.       Ибо пропускает член в горло привычным движением, сразу наполовину, и по телу проносится сонм мурашек. Сяо Чжаня накрывает горячей волной, и подавить звучный стон стоит огромного труда. Ибо сосёт по отработанной схеме, зная, как доставить удовольствие, как сделать, чтобы трясло с первых секунд, чтобы Сяо Чжань комкал в ладонях покрывало, выгибал поясницу и сильнее раскрывал бёдра.       Сяо Чжань тоже знает, что будет хорошо, но каждый раз для него всё равно, как первый. Новое таинство, волшебство.       Он борется с подушкой, подтягивая её обратно под голову, и невольно напрягает бёдра. Он не планировал, но одним плавным движением доходит до горла. Ибо с лёгким кашлем отстраняется и с усмешкой произносит:       — Не торопись так. Всё будет.       Влажными губами он покусывает ствол по всей длине, вызывая острую щекотку. И возбуждение мягкой карамелью разливается по телу, делая его тягучим, липким и сладким.       А после Сяо Чжань оказывается так глубоко, что, кажется, ещё немного, и скользнёт дальше предела глотки. Ибо почти утыкается носом в его волосы на лобке. Этого «почти» каждый раз не хватает, но отчаянно бьющееся сердце с успехом компенсирует маленькое упущение.       Похоже, за то время, что они не виделись, Ибо где-то обронил рвотный рефлекс, потому что его жадность сейчас граничит с остервенелостью, а рот так хорошо обволакивает, что Сяо Чжаню остаётся лишь с усилием сглатывать и контролировать себя, чтобы не прекратить ласки преждевременно.       Профиль Ибо смотрится в полумраке на фоне окна потрясающе идеальным. А ещё с последней встречи у него прилично отросла чёлка. Пушистые пряди игривыми локонами раскинуты по макушке, скрывают лоб, путаются с ресницами.       Кошмар, как Сяо Чжань соскучился!       Он с трудом сохраняет самообладание, пока смотрит, как Ибо плотно скользит губами по крепкому, блестящему от слюны стволу. Как чуть плотнее смыкает губы под головкой и жадно заглатывает снова. Сяо Чжань опускает руку ему на плечо, ведёт по длинной шее, согревая об жаркую кожу вечно прохладные кончики пальцев.       Хочется, чтобы это длилось вечно. Это чувство нежности внутри.       Сяо Чжань кладёт тяжёлую ладонь Ибо на макушку, собираясь притормозить его, но тот понимает по-другому и с выдохом вбирает по основание. После замирает, и Сяо Чжань вздрагивает, когда влажный упругий язык осторожно лижет яички.       — Проклятье, как ты так можешь… — задыхается от восторга Сяо Чжань.       Его в мгновение растаскивает от ощущений, накрывая напоследок странным умилением. Не выпуская члена изо рта, Ибо сосредоточенно дразнит его языком. Нога Сяо Чжаня взлетает на спинку дивана, бёдра раскрываются, и Ибо заползает рукой снизу, ласково гладит промежность и укромное местечко между ягодиц.       Ветерок обвевает член, когда Ибо бережно выпускает его из раскрасневшихся губ. Глубокий взгляд затягивает в омут, Сяо Чжаню хочется быстрее и жёстче, но нельзя пропускать важные подготовительные процедуры. И снова его спасает мстительное самодовольство: нетерпение Ибо ощутимо, оно проявляется в рваном дыхании, в подрагивающих кончиках смазанных пальцев, в оттопыренной ширинке, которую Сяо Чжань не до конца расстегнул, когда увлёк их на диван. Слишком занятый им Ибо так и не обнажился до конца.       Благодаря отсутствию белья, видна часть налитого ствола в обрамлении мягких волос на лобке. Но, само собой, хочется увидеть целиком, вынуть из тесного плена и впустить в себя. Ощутить твёрдое скольжение в горячую глубину, пульсацию крови в затылке и дрожь по спине.       Сяо Чжань резко дёргает джинсы Ибо вниз. Член выпрыгивает, и, тяжело качнувшись, замирает между бёдер. Крупная головка повлажнела от смазки, насыщенные жаркой кровью сосуды соблазнительно вздулись.       — Моё наваждение, — завороженно глядя, признаётся Сяо Чжань.       Они с Ибо касаются друг друга одновременно. Сяо Чжань оборачивает ладонь вокруг его возбуждения и чуть приподнимает бёдра, чтобы Ибо запустил пальцы в него, а не в диван. Пользуясь этим, Ибо подтягивает его зад к себе на колени. Это не очень удобно и немного стыдно, потому что Сяо Чжань теперь чуть ли не светит анусом, зато как удобнее обхватить желанный член, длинно скользнуть по стволу, задавая темп и степень сжатия, какие любит Ибо.       Ибо издаёт только короткий поощрительный стон, зато взглядом передаёт весь градус растущего удовольствия. Сяо Чжаню достаточно его сдержанности, уши закладывает от желания, и сразу становится не стыдно лежать с раскинутыми бёдрами.       Он беспокойно возится, видя, как в него входят пальцы: дразнит один, два щекочут по ободку, и вот уже три давят кое на что такое внутри, отчего он порывисто вздрагивает, вытягивая шею и мысленно умоляя ещё.       Чаще, глубже, больше. Ярче.       Чтобы вспыхнуть и отгореть под ласковыми пальцами любимого.       И пусть эти пальцы прекрасны, но что за преуменьшение достоинств — этого никогда не хватало. Сяо Чжань предвкушает ощутить, как его растянет горячий, до предела отвердевший член.       — Поднимайся… — вдруг хрипло отзывается Ибо и вытаскивает пальцы. Не резко, но Сяо Чжань едва не вскрикивает от ощущения пустоты после сладкой заполненности.       — Что? Куда? — едва ли не с испугом спрашивает он, когда Ибо за ноги стягивает его с дивана. Сяо Чжань собирался вкушать занятие любовью, расслабленно валяясь на мягких диванных подушках, а этот несносный тащит его куда-то.       Ибо чуть не спотыкается о так и не снятые джинсы, и в итоге немилосердно скатывает их к пяткам. Наступает и перешагивает, после чего толкает Сяо Чжаня к стене так нетерпеливо, что тот оставляет на деревянных панелях влажные следы.       — Давно хотел трахнуть тебя стоя… — жарко шепчет Ибо, накрывая своим телом. Он такой приятно тёплый, что смысл слов едва не ускользает.       — Ты же потом соберёшь мои кости, да? — тихо смеётся Сяо Чжань и зарабатывает шлепок по заднице.       — Скромничаешь, гэ. Всё у тебя получится.       Надёжные руки тянут к себе. Ибо оказывается уже смазан и с небольшим рывком притирается между ягодиц. Сяо Чжань ахает, ощущая нажим головки и направляющую руку. Ибо не вводит член, а натягивает на него Сяо Чжаня. Приходится шире расставить ноги и податься назад.       По ощущениям, Сяо Чжань заполнен уже наполовину. Жаркие ладони поднимаются на поясницу, скользят вдоль позвоночника, надавливая на напряжённые мышцы. Но сложно расслабиться, когда пытаешься принять в себя охренительно большой член. В этом деле главное не спешить, не жадничать…       Блаженное тепло окутывает плечи, затылок покалывает от растирающих пальцев. Делая шаг, Ибо наконец входит до конца. И тут же обнимает, крепко, нежно. Целует в шею, бормоча что-то успокаивающее, но Сяо Чжань не разбирает за своим сочным всхлипом. Распирающее давление сзади за считанные секунды сменяется томно разлитым желанием.       — Не слишком? Тебе нормально? — интересуется Ибо.       — М-м-м… Начнёшь двигаться, пойму, — лукаво выдыхает Сяо Чжань.       Ибо тут же подаётся назад, чтобы через мгновение вжаться в его ягодицы. Плавно раскачивается, входя в ритм. Музыканты могли бы использовать его как метроном, настолько размеренно он двигается.       — Как же я соскучился, обкончаться можно! Знаешь, гэ, — Ибо наклоняется к его уху, и шёпот проносится по кромке сознания, как ветер по скату крыши: — Какой кайф трахать тебя после долгого перерыва. Когда ты такой узкий, что, кажется, я тебя проткну…       — Придурок, — сердится Сяо Чжань и отводит назад руку, чтобы шлёпнуть этого бесстыдника. А после скользит пальцами по подтянутому животу, спускается вниз, где двумя пальцами, как ножницами, зажимает основание его члена.       Романтика и Ван Ибо — вещи малосовместимые, но каждый раз Сяо Чжань надеется, что сегодня вместо потока пошлостей услышит что-нибудь приятное.       Однако, когда Ибо выскальзывает до головки, после вталкивается грубо, опустошает, перед тем, как толчком заполнить, и так без остановки несколько раз подряд, Сяо Чжань будто оказывается под ледяными струями водопада. Он заведён так, что хриплое «сладкая попка… так аппетитно колышется… гэ, как шёлково в тебе скользить… ты тоже чувствуешь?» — лучшее, что Сяо Чжань слышал во время секса. Ван Ибо возбуждён до крайности. Хочет его до безумия. И бесконечно наслаждается.       Сяо Чжань опирается на стену двумя руками, и, судя по ощущениям, готов взобраться к потолку. Ибо трахает его с оттяжкой, каждым толчком вызывая остервенелую щекотку в животе. Огненный вихрь стекает по ногам, колени дрожат, и Сяо Чжань стонет. Сначала негромко, кусая губы и сдерживаясь, а после — гулко, от души. Дрожь усиливается, член Ибо каждый раз напористо проскальзывает внутрь, задевая нечто очень чувствительное внутри. Тело неизменно откликается на жёсткий ритм, чувства смешиваются. Сяо Чжаню до конца непонятно: он сейчас кончит или обмочится.       Придерживая его, Ибо ведёт ладонями по влажному от пота животу. Сяо Чжань точно хмельной, поэтому очертания больших, красивых кистей с налитыми венами расплываются. Он утыкается лбом в стену и снова с трудом сглатывает слюну. В горле слегка першит, ведь стоны уже перешли в крики.       — Больше не могу… Ноги сейчас разъедутся, — выдыхает он, проседая.       Ни слова не говоря, Ибо распределяет нагрузку, закидывая его ногу на предплечье.       Теперь он входит ещё глубже, и у Сяо Чжаня от удовольствия темнеет в глазах. Но несчастная оставшаяся на полу нога вот-вот подломится, и тогда вместо прекрасного секса на весу случится фиаско.       — Дьявол, я вообще-то намекал на диван! — яростно шипит Сяо Чжань.       — Ах, ты мой капризный ворчун! — раскатисто смеётся Ибо и приподнимается на носках, вдавливая член в нижнюю стенку, чем заставляет Сяо Чжаня дрожать.       А потом родные руки оттаскивают от стены, бережно укладывают на мягкое, заворачивают в тёплые объятья.       Подтянув его колени к груди, Ибо снова входит. Его пресс напряжён, и Сяо Чжань может рассказать о каждой царапинке, каждом родимом пятне, обо всех тех особенностях тела, делающих его Ибо уникальным. Сердце будто давит на горло, вопреки законам анатомии, а под жадным и любящим взглядом, каким окидывает его Ибо, Сяо Чжаня внезапно посещает каверзная мысль.       Ему хочется покрасоваться. Заставить Ибо сильнее сгорать от желания, плавиться от возбуждения и умирать от любви. Спровоцировать на несдержанность….       Сяо Чжань прикрывает глаза и невесомо проводит кончиками пальцев по груди. Разгорячённое тело бурно реагирует, когда он задевает ставшие чувствительными соски. Бедра непроизвольно дёргаются навстречу мощным толчкам, принимая Ибо ещё плотнее, ещё лучше. Сяо Чжань не видит его глаз, но уверен, что они зажигаются восторгом.       Он вспоминает, как горячо смотрелась кисть Ибо на животе, когда вцеплялась в тазовые косточки при ритмичных движениях. Пальцы спускаются ниже. Прикосновение к себе отзывается колкой щекоткой. Сдерживаться сложно, и долгожданное чувство сладко разливается по телу под звуки судорожного вдоха.       — Неугомонный. Всё, ты доигрался… — хрипло отмечает Ибо и меняет позицию. Конечно, нарочно, чтобы помешать. Крепче обхватывает бёдра, чтобы не выскользнуть, укладывает их обоих на бок лицами друг к другу.       Наконец-то можно целоваться, чувственно и жадно. Сяо Чжань принимается покусывать и посасывать мягкие губы, когда Ибо сгребает его волосы в кулак и оттягивает голову. Ни на мгновение не прекращая двигаться, вынимает на чуть-чуть, чтобы вогнать, с силой шлёпнув по ягодицам.       Щекоча губы, язык слегка заскальзывает внутрь, тёплое дыхание припечатывает выдох, а рука придерживает за волосы крепко, но не больно. Весь процесс Сяо Чжань чувствует себя заполненным и, даже напрягаясь, не может добраться до желанных губ и засосать дерзкий язык. Он настолько в принимающей позиции, что остаётся только скулить. А потом Ибо разжимает хватку и целует до звёзд из глаз, глубоко проваливаясь в рот. Сяо Чжань задыхается от восторга несколько долгих секунд, после чего жадно глотает раскалённый воздух, когда его отпускают.       Ресницы Ибо щекочут чувствительные после пылких поцелуев губы. Сяо Чжань всё больше сдаётся бешеному ритму и рукам, которые держат бережно и властно. Толчки становятся жёстче, хлёсткие звуки разносятся по квартире.       У Ибо от пота блестит лицо, влажные пряди слиплись, а взгляд выедает по ложечке, как ванильный пломбир. Бёдра наращивают мощность грубых толчков, и тело почти распадается. Сяо Чжань распахивает трясущиеся ноги, задирает подбородок и с криком кончает, когда Ибо прихватывает губами его подбородок.       В ушах свистит. В накрывшей его тьме сверкают вспышки.       Сяо Чжаню нужно время прийти в себя, но член Ибо в нём не опадает, когда тот благосклонно замедляется.       — Извини, я не смог это контролировать. Ты не успел? — почти испуганно спрашивает Сяо Чжань, и каштановая макушка покачивается из стороны в сторону.       — Немного не хватило. Ничего страшного…       — Давай я по-другому тебе помогу, — откликается Сяо Чжань.       Ибо кивает и дарит полминуты расслабленности, пока уходит в ванную, смыть с живота сперму и ополоснуть покрасневший член.       Возвращается, шлёпая босыми ногами по паркету, встаёт перед диваном. Сяо Чжань подползает к краю. Лаская его языком, ощущает стальную твёрдость под подвижной кожей, которая мягко смыкается на головке. Хрипы Ибо становятся громче, вкус не до конца смытой арбузной смазки приглушается естественной сладостью предсемени. После отчётливо примешивается горькое, и Сяо Чжань активнее помогает рукой, пока языком выписывает на головке каллиграфическую вязь. Мгновение спустя тёплое семя, пульсируя, заполняет рот, а Ибо громко стонет.       Сяо Чжань гладит напряжённые бёдра, пытается взять глубже, но рука Ибо обтекает его затылок и отстраняет. Белое проливается на подбородок, размазывается по губам. Сяо Чжань пытается слизать и стереть, но Ибо опускается к нему и поцелуем очищает, разделяя собственный вкус.       — С ума сошёл, хватит! — Это щекотно и так, разрази небеса, интимно, что Сяо Чжань смеётся звонко и безудержно, а после без сил падает на подушки.       — Ты безумно красивый, невозможно налюбоваться! Иногда думаю, что мне, пиздец, как повезло в этой жизни, ведь я могу, придя домой, зацеловать и заласкать своего небожителя…       — Чаще ты говоришь, что я капризный ворчун и язва, — щурится на него Сяо Чжань.       — Я тебя всяким люблю, это же ты! — заявляет Ибо, а Сяо Чжань довольно прикрывает веки.       Дождался романтики, теперь вдохнуть тяжело.       — Тогда нам обоим повезло, Ван Ибо, — говорит он и нежно целует трепещущие ресницы. — Потому что я выиграл главный приз.