Игры разума

Рейтинг: «PG-13».

Nessa Barett «die first»

***

      С того момента, как Бена не стало, прошло всего одиннадцать дней. И то, я не знала, что он ходит за Клаусом по пятам. Четвертый признался в этом, только когда он исчез и теперь навсегда. Поначалу я была зла только на Клауса, потом на них обоих, а потом на себя. Как я могла не почувствовать, что мой Бен всегда был так близко ко мне, всегда видел меня и всегда слышал. Мне было стыдно перед ним за то, что я не замечала очевидного и теперь уже поздно что-то менять. Понятное дело, я могла попросить Пятого переместить меня во времени назад, в то время, когда он был еще жив, но у меня есть совесть, в отличие от остальных. Хотя признаю, когда было особенно грустно, я уже собиралась идти к нему.       Заливая горе алкоголем я отчаянно надеялась, что забуду об этом и смогу жить дальше, как раньше, но увы. Каждую ночь я просыпалась из-за того, что он приходил ко мне во снах, шепча о том, что я предательница. И мне не хочется этого отрицать потому, что я считаю точно также. Клаус часто пытался утешить, говоря, что это временно. Бен был с ним долгие годы и для него это такая же потеря, как и для меня, а я в ответ не решалась сказать, что это разные вещи. Он был со мной всё детство, всё время утешал и помогал. С ним у меня впервые произошел первый поцелуй, с ним мы учились многим взрослыми вещам. Я не боялась сказать ему о своих желаниях, а он всегда обсуждал со мной волнующие его темы. Наверное, только после его смерти я окончательно смогла понять, что люблю его всем своим сердцем. И боюсь, что это уже навсегда.       Я храню его подвеску и ношу всё время, не снимая, потому что тогда мне кажется, что он всё еще рядом. Порой мне жаль, что это не меня пытались убить и не я была на месте Вани потому, что тогда я смогла бы обнять его в последний раз и наконец, призналась, что люблю его. Клаус как-то говорил, что Бен рассказывал ему о том, что чувствует ко мне и то, что я испытала тогда, не передать словами сейчас. Он всё время видел меня, слышал, мог вновь понять, что чувствует ко мне, а мне оставалось греть воспоминания о нем глубоко внутри себя, надеясь, что когда я умру, мы снова будем вместе. Клаус обещал, что на день рождение он попробует призвать его в качестве призрака, но, увы. Опять ничего не получилось, и это был последний раз, когда я поверила в чудо.       С тех пор, как я осталась одна, я перестала верить в чудеса. Никогда не признаюсь, что именно он был моим светом среди непроглядной темноты, сколько бы времени не прошло. Всю жизнь я буду внушать себе, что никто мне не нужен и я сама по себе, но глубоко внутри я всегда буду знать, что это не так. Бен был тем, кто нужен был мне всегда и так будет и дальше. Никто не сможет заменить его, даже тот же Пятый, который на вид лет на десять младше меня. Первое время он пытался утешить меня своей кандидатурой и я честно жалею, что пыталась через брата забыть Бена, однако и в этом случае меня ожидал провал. Каждый раз смотря на него, я видела Шестого и это было больно. Всегда было больно и будет также больно.       Потом я совершила свою самую большую ошибку в жизни. Послушала Клауса и приняла наркотики. Помню, Бен всё время говорил Четвертому, что это погубит его и знал ли он, что вместо того, чтобы бросить вредную привычку, он почти подсадил и меня? Я насильно отказалась принимать дальше, хотя это помогало мне забыться. Я видела Бена всё реже, особенно во время того, когда таблетки начинали действовать. Мне было так легко и хорошо, что первое время мне казалось, что я умираю. И честно, я была бы рада, если бы я умерла, потому что тогда я смогла бы видеть Шестого всё время и возможно смогла бы коснуться его руки. Пускай он снова скажет, что я идиотка, пускай скажет, что он боялся за меня и начнет читать часовую лекцию. Я буду слушать его голос, буду рассматривать лицо и запоминать в малейших деталях, понимая, что возможно больше не увижу его. Такого взрослого и осознанного. Сильного и высокого. По крайней мере, так говорил Клаус. Таким он видел своего брата, а мне оставалось только верить на слово, прекрасно понимая, что в любом случае, взрослым он будет всегда красивым. Потому что таковым считала его я в детстве.       В последний день, когда мы перемещались, боль начала утихать и я начала забывать о том, что было. Мне придется жить дальше, как раньше, хотя бы ради него. Понимая, что он желал бы мне только счастья, я пообещала, что в две тысячи девятнадцатом найду себе кого-нибудь такого, как он. Умного, осознанного, возможно с похожей внешностью. Я сделаю всё для того, чтобы снова улыбнуться, как это делала, когда он был еще жив. Взявшись за руки, Пятый сказал всем сосредоточиться и я правда не знаю почему, я представила, что это не Диего держит меня за руку, а именно Бен. Стоит рядом и шепчет, что любит.       Помните, я сказала, что травка это худшее решение в жизни? Я солгала. Худшее это то, что я переместилась в две тысячи девятнадцатый и увидела живого Бена. Такого, каким его описывал Клаус и каким его видела я в своих снах. И поначалу я хотела подбежать к нему, обнять и прошептать на ухо, как скучала, однако вовремя затормозила. Его выражение лица было не таким любящим и нежным, каким я его запомнила. Раздраженный и колючий. Холодный и такой чужой. Это был не тот Бен, которого мы знали и которого я любила. Этот был Вторым и он был полной противоположностью нашего. Поэтому смотреть на него и видеть в нем Шестого, при этом понимая, что это отнюдь не он — худшее, что произошло со мной.       Как назло, он приставал ко мне больше всех, интересуясь, почему же я такая замкнутая и отстраненная. Порой Диего не сдерживался и открыто заявлял ему, чтобы он не подходил ко мне ближе, чем на метр. Как говорили все, он придурок и никого не слушал. Включая Диего. Выслеживал, проводил до нашего мотеля, старался разговорить и однажды я не сдержалась. Рассказала ему, кто такой мой Бен и почему я не хочу общаться со Вторым. Сначала он не поверил и только посмеялся, а когда я показала ему такую же подвеску, как у него самого, он впервые замолчал и посмотрел на меня так, как когда-то смотрел Бен. Мой Бен.       После этого случая я не видела его около двух дней и честно говоря, эти дни были лучшими в моей жизни. Не было абсолютно ничего, что могло напоминать мне о нем и как я расстроилась, когда на горизонте появился Второй. Не смотря на угрозы Диего, он подошел ко мне и сказал, что хочет встретиться. Знаете, что я заметила в нем первым делом? Улыбку. Он старался улыбаться, как можно приветливее и добрее, чем порядком удивил не только нас, но и свою семью. Без обычных перепалок и колкостей, он просто подошел ко мне, предложил встретиться и также быстро ушел, словно его здесь и не было. Призрак чертов.       Весь день я была, как на иголках, потому что впервые я буду в компании Бена так долго. Наедине. Совсем. Виктор был со мной практически всё время, старался подбодрить и показать, что всё не так плохо и наверняка, раз он захотел поговорить именно со мной, значит это что-то важное. Он меня успокаивал, а я потихоньку переставала бояться, прекрасно понимая, что я уже не маленькая девочка, за которой мама должна следить круглосуточно. Это моя жизнь и я должна её прожить ради своего Бена. Чтобы он мог смотреть на меня сверху и гордиться.       Я опоздала на пару минут, однако, он ничего не сказал мне. Вежливо предложил присесть и налил чаю. Зеленого. Такой, какой я люблю. На мой немой вопрос он ответил, что догадался, однако, я всё равно не поверила, интуиция это не конек Шестого, значит и не конек Второго. Мы говорили с ним сначала сухо и так, словно мы здесь встретились, чтобы подписать важнейшие документы. Потом перешли на тему жизни и под конец общались, как родные люди. Впервые за всё наше знакомство я осознала, что Бен не такой уж и придурок, а в мыслях отметила, что своего Бена перестала называть своим. Потому что тот Бен и этот Бен — один человек. Просто закрытый и более холодный.       Честно, я не помню, как мы дошли до вопроса о Бене. Которого я любила. И не помню, как ответила на вопрос о том, кто он был и кем он был для меня. Я ответила так, как думала и как считаю даже сейчас, на что Второй только сочувствующе поджал губы, говоря, что сожалеет. Он расспрашивал, что он делал и как вел себя, как общался с другими, а я охотно отвечала, сама не зная почему. Может надеялась, что он изменится и станет таким, каким был тот Бен. И не ошиблась. С того разговора прошло от силы пару дней и теперь это были лучшие дни в моей жизни. Бен вел себя по-другому, в особенности со мной, чего не могла не заметить ни я, ни вся моя семья.       Первое время он просто ходил со мной в кофейни, проводил до номера, а однажды принес цветы. Выведал у Клауса, какие я люблю и купил. Честно, я была удивлена не меньше остальных, однако теперь посмотрела на Бена немного иначе. Не на как близнеца того Бена, а как на самого Шестого. Сначала было стыдно потому, что я предавала свою любовь. Пыталась отказаться и внушить себе, что это моя фантазия и никаких чувств нет, но Слоун, сестра Второго, поговорила со мной. Она сидела на одной кровати со мной чуть ли не каждый вечер, выслушивала всё то, что я наваливала на неё, а потом помогала мне разгрести всё это и найти истину. Честно, если бы не она, я бы уже давно убежала из дома, лишь бы не видеть это лицо Второго вновь.       Потом он пригласил меня на свидание. Сначала мне казалось, что он это делает просто из вежливости или для того, чтобы я перестала чувствовать боль, когда вижу его, и когда мы шли в ресторан, я призналась ему в этом, однако он лишь спокойно посмотрел на меня и взяв за руку, шепнул, что он действительно испытывает ко мне чувства. Он говорил, что теперь понял, почему тот Бен полюбил меня и однажды признался, что в какой-то степени рад, что он погиб. Ведь так Второй бы не стал таким, каким он есть сейчас и не встретил бы меня. Я слушала его, чувствуя, как стремительно краснеют мои щеки и молила, чтобы он не заметил этого.       Я была счастлива с ним. Мне было легко и я впервые за долгое время почувствовала, что нужна кому-то здесь, а не там. Теперь я не думаю, что мое место там, на небе, потому что здесь есть Бен. Он помог мне вернуться к жизни, помог ощутить себя живой. Мы оба нуждаемся друг в друге, и я не смогу его оставить. Он смотрит на меня так, как смотрел ты, Бен. Я не боюсь ему сказать, что люблю его и теперь не испытываю вину перед тобой. Он это ты, и я знаю это и чувствую, что ты был бы счастлив, увидев бы такую картину.       Знаешь, когда мы впервые переспали, мне казалось, что я предала тебя. Мне было так стыдно за себя, за все свои действия. Я жалела, что сделала это и жалела, что позволила себе думать, что могу быть счастлива без тебя. Однако потом всё изменилось. Я узнала, что беременна. Я поняла, что у меня родится обычный ребенок без суперспособностей и ты не представляешь, какое облегчение я испытала. Когда Бен узнал об этом, он сначала не поверил, но в конечном итоге, был счастлив.

Я сделала то, чего ты желал для меня всегда. Счастья. Я обрела свое счастье, Бен.